home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

С недоумением разглядывая через окно «Мерседеса» дом, в котором, согласно документам, проживала Инга Игоревна, я в сомнении покусал губу. Хрущовская пятиэтажка с осевшими на полметра подъездами, скрытая за высотками элитных строений, и в подъездах этих я мог безошибочно предсказать запах прелых старческих тел, аромат увядающих после недавно случившихся похорон цветов и нестерпимый, резкий смрад мочи при входе. Из каких соображений в этом доме может проживать женщина, получающая по три с половиной миллиона долларов в год, мне было непонятно.

Быть может, в документах указан неверный адрес? Дом не 18, а 18/4? Тогда бьет. 18/4 — это вон та двадцатиэтажная (скорее всего, выше, я на взгляд определяю) двухподъездная свечка. Там есть охрана при входе, два скоростных лифта в каждом подъезде и система видеонаблюдения. Я порылся в портфеле и еще раз вчитался в документы. Нет, все правильно, я не ошибся. Дом № 18.

В принципе, ничего сверхъестественного в этом нет. Это может быть как раз тот случай, когда человек зарегистрирован по одному адресу, а реально проживает в других местах, и количество тех мест зависит от количества документов из управления юстиции, подтверждающих право собственности на другие квартиры. Повсеместная практика. Лично я знаю очень состоятельного человека, который зарегистрирован в коммуналке. При этом у него домик за десять миллионов баксов на Рублевке и несколько апартаментов в Москве. На Рублевке живет семья, в апартаментах — шлюхи. Так что не исключено, что здесь живет семья Инги Игоревны, а в десяти других ее норках, начиная от Кутузовской Ривьеры и заканчивая квартиркой в доме буржуазной постройки на Монмартре, — альфонсы.

Проверить тем не менее нужно. Не для того я сюда ехал, чтобы, приехав, тотчас повернуть обратно.

Войдя в подъезд, я поразился тому, как точно угадал запахи. Пар, стоящий на входе, как в турецкой бане, каждый из ароматов усугублял до тошноты и торопил поскорее либо выйти, либо подняться. Не нужно никаких вывесок «Не впускайте холод». Через такие загазированные территории живые существа проносятся пулей.

Квартира 14 — это пятый этаж. Таким образом, получается, что квартирка однокомнатная. Еще одна галочка в список добродетелей Инги Игоревны. Миллионы гребет лопатой, а живет на территории тридцати квадратов в зассанной пятиэтажке.

Я шел по лестничным пролетам и безошибочно угадывал пристрастия жильцов. В 5-й жарят минтай. В 8-й — картошку. Мимо 10-й лучше не ходить, потому что там сдохла или черепашка от голодухи, или кошка от пыток. Они сдохли, но вынести некому, люди заняты более важным делом — пьют спирт.

В веселом и немного приподнятом настроении я поднялся на четвертый этаж и развернулся, чтобы следовать выше.

И вдруг почувствовал, как оборвалось сердце.

Оно билось мерно и надежно. И вдруг остановилось, доводя мозг до состояния кислородного голода, а после несколько раз подряд провернулось, как переворачивается в воздухе висящий в небе сизарь.

На подоконнике между четвертым и последним этажами, на выщербленном, как кусок щербета, подоконнике, скрестив ноги, сидел…

Вот эти ноги, особенности подоконника, заклеенное изолентой треснувшее стекло и находящиеся в постоянном движении руки, словно он тасовал карточную колоду, я заметил в первую очередь, поскольку это было первое, что бросилось в глаза. Потому и запомнил. Если бы не тусклый свет садящегося за Москву солнца, и высвечивающий фигуру сидящего человека, и превращающий ее в черный силуэт, я изумился бы секундой позже. Но эта секунда ушла на то, чтобы привыкнуть к контрасту между светом и расположившимся посреди него черным как смоль пятном.

Вскоре я узнал человека. И сердце мое остановилось, чтобы потом в недоумении засуетиться.

На подоконнике сидел начальник службы безопасности Молчанов.


Глава 10 | Про зло и бабло | Глава 12