home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

ИДИОТИЗМ

На следующий день Коля узнал, что в панкратионе участвуют более ста бойцов. Эту весть рано утром ему принес вездесущий мирцаир и сообщил, что количество бойцов намного увеличилось по сравнению с прошлым днем, что весьма странно, как ему кажется. Коле же было абсолютно все равно, сколько будет участников, лишь бы быстрее соревнования прошли. Ему не терпелось взять в руки Золотое руно, и он был уверен в победе.

Прошедшим вечером, после разговора с императором, он провел качественную тренировку в Олимпийском гимнасии. Так назывались спортивные залы и площадки для тренировок в Элладе. Коля отметил, что свободных весов в атлетическом зале хоть отбавляй. Они были представлены здесь в виде камней, чугунных болванок, гирь, а вот тренажеров не было вовсе, о чем он сделал замечание местному тренеру. Тот, несмотря на языковой барьер, все понял и закивал головой. Обещал исправить недостаток. За тренировкой Коли следили десятки глаз. Он пожалел, что в зале отсутствует его «принцесса», с которой он мог бы показать парное представление.

После тренировки полагался плотный ужин, но Петрысь куда-то запропастился со своей скатертью-самобранкой. Похоже, нимфа выполнила свое обещание и затащила Гениального Архитектора в номера местной бани. Пришлось Коле ужинать в Олимпийском трактире. За ним увязался сатир. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что трусливо покинул Колю в трудную минуту, и обещал полностью оплатить стол.

В трактире Коля просидел недолго. Там ему не понравилось. Было шумно. К нему постоянно подсаживались дамы, многие топлес. В таких условиях трудно было полноценно сосредоточиться на поглощении пищи и тем более качественном ее усвоении. Коля мужественно терпел и продолжал процесс насыщения. Но когда к нему подсел молодой человек изящного вида, с длинными волосами, подведенными краской глазами, облаченный лишь в блестящие стринги, Коля не выдержал.

– Пошел нах ахтунг, бля! – рявкнул он, стряхивая ладонь молодого человека со своего плеча.

Тот шарахнулся в сторону. Коля сунул сатиру кулачище под нос.

– Ты куда меня привел, извращенец парнокопытный?! Куда ты меня все время заводишь?!

– Да я это… Я не виноват! – заблеял тот. – Здесь это повсеместно. Тут еще спокойно более-менее.

– Пошли отсюда!

Коля поднялся из-за стола, не забыв прихватить с собой недоеденную баранью ногу. Доел на ходу. Кость зашвырнул в кусты. Дошел до гостевого домика и тут же завалился спать. Надо было набираться сил к завтрашнему решающему дню. Так Коля провел вечер. А наутро мирцаир принес весть о количестве бойцов. Но Коля ничуть не смутился.

Сто или больше – какая разница? С Колей здесь никто не сравнится. Он сильнее всех. Проснулся он бодрым, полным сил и решительным. Никаких сомнений в мыслях. Кулаки наливаются железом. Реакция мангуста в схватке с коброй. Пробивная сила носорога. Спокойствие каменного сфинкса. Коля настроен только на победу.

Состязания начались с утра. Стадион, как и вчера, был заполнен до краев. Участники построились в линию на поле. Все ребята крепкие, но Коля, конечно, здесь вне конкуренции. Даже боец сумо из Японии проигрывает ему по внешним данным. Рядом с этим сумоистом стоит коренастый крепкий каратист, тоже из Страны восходящего солнца. Два китайских бойца, облаченные в оранжевые шелковые халаты с изображениями драконов, сжали кулаки и нахмурили брови. Лица у них серьезные и целеустремленные. Индейцы из Америки также присутствуют в рядах бойцов. Коля решил, что они будут в стиле капоэйра биться или применять бразильское джиу-джитсу. Много представителей африканского континента. Бойцы явно непредсказуемые. Ноги у них длинные, сухие. Наверное, лягаться будут. Много бойцов. Если даже по системе выбывания будут биться, то на весь день соревнования могут затянуться.

– Рыцарь! Рыцарь!

Коля скосил взгляд. Опять у него на плече мирцаир приютился.

– Рыцарь, я разведал еще кое-что!

– Говори, Штирлиц ты наш крылатый.

– Рыцарь! Среди участников состязаний подавляющее большинство римлян.

– Ну и что?

– Их две трети. Их почти восемьдесят бойцов из ста двадцати!

– Ну и что?

– Все бы ничего, но изменен порядок соревнований!

– Что за порядок?

– Все будут биться разом. Это новое правило ввел император сегодня утром. Свое решение он обосновал необходимостью усилить массовость и зрелищность состязаний, исключительно по желаниям трудящихся.

– Все разом биться? Как это?

– А вот так! Сейчас вас всех пустят друг на друга, и каждый будет биться сам за себя. Победит тот, кто последний устоит на ногах из всего числа участников.

– Хорошо! – Коля радостно потер руки. – Значит, скоро все закончим!

– Не знаю, не знаю, рыцарь. Что-то здесь не так.

– Все так! – Коля постучал кулаком о кулак. – Все, лети. Не отвлекай.

– Будь осторожен, рыцарь! – прокричал мирцаир на взлете.

– Пока Коля беседовал с ним, устроители соревнований что-то покрикивали в стороны трибун, по всей видимости, объясняли народу новые правила панкратиона. Зрители остались довольны нововведением. На трибунах началось волнение, послышался одобрительный гул и свист. Бойцы же удивленно переглядывались друг с другом. Коля заметил, что римские атлеты, одетые в черную униформу, в отличие от иноземных, стояли неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на их лицах. Похоже, они все знали заранее. Кроме того, Коля заметил, что оцепление поля стражниками усилено по меньшей мере вдвое.

Дробно забили барабаны. Участников панкратиона повернули направо, и они длинной вереницей зашагали к месту проведения состязаний, ограниченному по широкому периметру ограждением из толстых деревянных жердей, выполненным по типу загона для скота. Всех участников завели в загон и закрыли за ними ворота. Над стадионом нависла тишина. И тут Колю посетила простая по форме и очень глубокая по содержанию мысль.

«Простой воин не сможет выиграть у императора», – вспомнил Коля слова Нерона. Как же все просто! Почти восемьдесят римлян против сорока иноземцев. И не каждый из них за себя будет драться, а все вместе против каждого. Нет, не против каждого. Они же тебя будут стараться уложить в первую очередь, Коля. Замочить, чтобы ты, Коля, не смог выиграть третье состязание. Пусть выиграет любой, но не ты. Вот так. Как же все до идиотизма просто. Зато народу понравится. Зрелищно! Мощно! Необычно! А ты не прост, Лев Давидович! Любитель народа. Ну, что же делать-то? Ничего не остается. Сигнала к началу ждать. Скоро уже там?»

Скоро. Сигнал себя ждать не заставил. Что-то грохнуло, зазвенело, будто огромную кастрюлю уронили.

«Это у них типа гонга», – успел подумать Коля и тут же получил крепкий удар в челюсть от стоящего рядом африканца. Битва началась. Африканец тоже заработал удар в затылок сзади и тут же слег. Все вокруг заколыхалось бестолковым, безмозглым стадом.

Коля не ошибся в своих догадках. Римские бойцы, словно боевые машины, начали свои четко скоординированные действия. Друг с другом они, само собой, не бились. Часть из них накинулась на зарубежных бойцов и превосходящими силами начала их теснить, а человек двадцать римлян навалились разом на Колю, и он понял уже в первые секунды схватки, что ему придется серьезно потрудиться. Кто-то хорошо подготовил этих ребят. Они не нападали спереди, опасаясь тяжелых кулаков Коли, а старались зайти со спины, как осторожные шакалы, встретившие на своем пути матерого волка. Коля успел схлопотать насколько тяжелых ударов в затылок, сам приложил не раз своим кулаком наглецов, посмевших напасть на него во фронт. Трое римлян уже лежали на земле с лицами спокойными, отрешенными и беззаботными. Противники раз за разом метались Коле в ноги, стараясь сбить его на землю. Меж тем схватка в загоне приобретала все более ожесточенный характер. Правил боя тут не было и в помине. Надо отметить, что заграничные бойцы оказались сообразительными парнями. Они быстро поняли сценарий спектакля, написанный не для них. Из яростных противников они превратились в сплоченных союзников и слаженно начали биться с римскими атлетами. Несмотря на превосходящие силы противников, они оказывали им достойное сопротивление. Ведь каждый из них был чемпионом своих земель. На Олимпиаду кого попало не посылают. Битва обрела новое качество – противостояния иноземцев и воинов империи.

На трибунах тоже мало-помалу начали осознавать мерзкую подноготную этой затеи. Сквозь шум схватки Коля слышал нарастающий неодобрительный свист, а затем трибуны разорвались яростным ревом. Коля не понимал, что кричат на трибунах. А оттуда доносились конкретные пожелания победы иноземным гостям. Ведь на рибунах присутствовали преимущественно эллины, а они всегда ненавидели своих завоевателей и желали им самого худшего.

Меж тем до победы было еще ох как не близко, если вообще она была возможна, эта победа. Примерно треть атлетов зарубежья уже лежали на земле, смешанной с кровью, не в силах подняться. Но и несколько десятков римлян тоже нашли себя в числе поверженных. В пылу схватки Коля успевал замечать, как отбивается сумоист из Японии от трех насевших на него противников. Тут же рядом на землю завалили его земляка каратиста и месят ногами, как в обычной уличной драке. Сам же Коля, прижавшись спиной к ограждению загона, весьма удачно отбивался от нападавших, но он видел, как тают разрозненные силы бойцов. Еще немного – и римляне добьют их всех и накинутся на него, на Колю. Тогда уж исход схватки будет непредсказуем. Коля принял решение.

– Ко мне! – голосом Зевса с небес крикнул он. – Ко мне во имя мира, Эллады и России! Ко мне! – И добавил многоэтажную фразу на международном языке.

Его поняли, и уже менее чем через минуту вся масса зарубежных атлетов сконцентрировалась вокруг Коли, сжалась, будто стальная пружина, чтобы распрямиться с новой силой. Схватка прекратилась сама собой. Их осталось двадцать восемь вместе с Колей. Против них стояли около пятидесяти противников. Они смотрели друг на друга. Трибуны замерли. Все ждали, что будет дальше, и тут Коля увидел, как римляне разом достали что-то из складок своих черных одеяний.

«Это же кастеты! – сообразил Коля. – Полный беспредел! Ну уж нет!»

Стоящие рядом с Колей бойцы тоже увидели оружие уличных драк. Они яростно и обреченно зарычали, понимая, что им будет трудно биться против вооруженных, числом превосходящих противников.

На трибунах затаили дыхание.

– Что же будет? Что же будет? – взволнованно шептала нимфа на трибуне.

– Что будет, то будет, – бормотал Петрысь. – Я это шапку-невидимку ему дам. Вот сейчас дам.

– Сиди! – проблеял сатир. – Раньше надо было давать. А теперь что? Все. Конец. Сейчас всех положат.

Римские бойцы растянулись полумесяцем, обходя иноземцев с флангов. Еще секунда-другая – и они кинутся вперед.

– Ну уж нет! – процедил Коля сквозь зубы. – У меня тоже есть оружие.

Возле своих ног он присмотрел бездыханное, окровавленное тело бойца.

– Извини. Тебе уже все равно, а мне пригодишься, – произнес Коля, наклонился, схватил мертвого за лодыжки, поднял, взмахнул им над головой, оскалил рот и с диким криком кинулся вперед.

Противник никак не ожидал такого поворота событий и сыпанул в стороны. Но Коля успел зацепить по кругу бездыханным телом пару римлян. Те разом откинулись. Еще круг над головой и колени подкосились сразу у троих. А за Колей шли объединенные силы бойцов всего мира.

– Россия, вперед! – рычал Коля. – За мной!

– Я же знала! Я знала! – завизжала нимфа.

– Коля-а-а-а! – завопил сатир. – Ты лучший!

– Пушка с горы бабах! – поддержал его Петрысь.

Но римляне сдаваться не собирались. Битва вошла в свой апофеоз. На трибунах исступленно вопили. Такого никто и никогда еще не видел, даже на гладиаторских аренах. Бойцы падали один за другим с той и другой стороны. Но там, где появлялся Коля со своим страшным, смертельным оружием, у врагов не оставалось шансов на победу. У римлян хрустели кости, и они начали сдавать. Постепенно численный перевес перешел на сторону объединенных сил мира, и вскоре последний римлянин вспахал затылком землю. Коля в последний раз крутанул телом над головой и, убедившись, что противники повержены, бережно опустил его.

– Спасибо, друг, – промолвил он, выпрямился и посмотрел на оставшихся стоять на ногах бойцов.

Их осталось пятнадцать, в том числе сумоист с окровавленной головой и шатающийся каратист. По правилам, бойцы должны были продолжить схватку, чтобы выявить сильнейшего. Они бросали друг на друга тяжелые взгляды, но что-то их останавливало. Что? Перестав переглядываться, они разом посмотрели на Колю. Стадион снова затих. Коля же был полон решимости продолжить схватку и даже вновь поднять бездыханное тело с земли ради победы, но тут сумоист показал на него рукой и что-то хрипло произнес. Каратист кивнул, и оба разом опустились на землю. За ними следом подогнул ноги стоявший рядом африканец, и все остальные бойцы как один последовали их примеру. Коля же остался стоять на ногах. Он недоуменно оглянулся по сторонам. Что происходит? Он еще не понимал, что лучшие бойцы мира в знак великого уважения к величайшему воину отказались от схватки с ним и отдали без боя ему победу. Коля это еще не понял, а трибуны уже взорвались восторженными приветствиями.

– Россия! Россия! Коля! – понеслось над стадионом.

– Он победил! Он победил! – взвизгнула нимфа, обнимая Петрыся.

– Победил! – заорал сатир и рванулся с трибун на поле.

Коля помахал рукой стадиону. Сочившаяся из рассеченной брови кровь заливала ему правый глаз, под левым набухал синяк. Но Коля широко улыбался разбитыми губами. Он посмотрел в сторону императорской трибуны, поднял правую руку и левой ударил по ее локтевому суставу. Огромный кулак подпрыгнул вверх. Международный жест был понят зрителями правильно. Волна смеха прокатилась по стадиону. Жаль, что на трибуне Коля не увидел императора.

Меж тем шустрые ребята, открыв ворота загона, начали наводить порядок. Они деловито укладывали поверженных бойцов на носилки и ловко утаскивали их куда-то под трибуны. Кого на лечение, а иного на кладбище, ибо бой был жестокий.

Коля посмотрел на шест, где болталось Золотое руно. Помня о разговоре с императором, он понимал, что радоваться еще рано, и не ошибся. Коле на голову возлагали третий венок, а трибуны бесновались от восторга, когда над стадионом прозвучал зычный голос. То глашатай возвещал о третьей победе императора. Он выиграл в шашки, наголову разгромив всех своих соперников. Стадион встретил эту новость смехом и улюлюканьем. А глашатай продолжал вещать.

– Что он говорит? – спросил Коля у стоящего рядом сатира.

Сатир безрадостно сообщил Коле, что у него появился конкурент по числу побед на играх, и судейская коллегия решила выявить абсолютного чемпиона в гонках на колесницах. По результатам первых двух дней игр стало понятно, что более никто из атлетов не сможет достичь результатов лидеров, и они будут состязаться друг с другом не позднее, чем завтра, в гонках на десять кругов по стадиону.

– Нет ничего проще, – усмехнулся Коля. – На «Хаммере» я сделаю этого Нерона на пару кругов, не меньше. Главное, чтобы на повороте не занесло.

Он, конечно, понимал, что нечестно будет состязаться на автомобиле с конной упряжкой, но события последних дней убедили Колю, что там, где играет император, честность должна почить вечным сном.

– Не будь так уверен, рыцарь, – ответил на самонадеянное заявление Коли сатир. – Ты думаешь, император не знает про твою огненную колесницу? Он знает все, и в его колоде карт еще много джокеров на все случаи игры.

Коля нагло ухмыльнулся.

– А что он сделает? В его упряжке не более десяти лошадей, как я понимаю, а у меня сотни. Все, Боря! Руно у нас в кармане! Пошли отдыхать. Мне на глаз надо примочку поставить. Должен же я перед своей красавицей в лучшем виде предстать.

– Пошли, – кивнул сатир. – Через трибуны.

– Нет уж, – отмахнулся Коля. – На этот раз я пойду прямым путем. Не убоюсь фанатов. Время у нас есть, а народу надо отдать должное за поддержку. Пойду, буду раздавать автографы.

– И я с тобой, – засеменил за Колей сатир. – Я тоже хочу. Ты меня представишь как своего тренера.

– Но мой тренер Петрысь, – возразил Коля.

– И я тоже. И я-а-а, – настойчиво заблеял сатир.

– Ладно. Тренер так тренер. Мне не жалко, – согласился Коля и уверенной походкой направился к главным воротам стадиона.


В послеобеденное время Коля отдыхал. Спал. А вечером давал пресс-конференцию в олимпийском пресс-центре. Коля пытался избежать этого мероприятия, потому что не любил оголтелую журналистскую братию. Представители этой профессии весьма назойливо путались у него под ногами во время проведения спасательных операций, выискивали жареные факты и потом преподносили их простому обывателю нередко в искаженно-гипертрофированном виде. Зачастую они оказывались на месте катастрофы или пожара гораздо раньше, чем туда прибывала бригада спасателей. Нет, прибывала она предельно быстро, но, несмотря на это, Коля заставал на месте суетливо копошащихся субъектов с видеокамерами и микрофонами, и у него не раз создавалось впечатление: а не устроили ли эти деятели сами тот или иной пожар?

Поражала Колю также их невероятная любовь смаковать подробности, не гнушаться ложными слухами, снимать на камеру что ни попадя и потом с видимым удовольствием выкладывать это на большой экран. Их обыкновение приставать с вопросами в самый неподходящий момент, при этом совать под нос свой микрофон, формой напоминающий известный орган, вызывало в нем раздражение и желание послать куда подальше и желательно на этот самый орган.

У Коли был стойкий рвотный рефлекс на эту публику, и он пошел на пресс-конференцию только лишь по настоянию сатира. Тот сообщил Коле, что невесть откуда о нем начали активно распространяться гнусные слухи. Якобы Коля применял в своих тренировках запрещенные препараты, в соревнованиях по метанию копья и камня он грязно подкупил участников и они уступили ему первенство, а перед панкратионом Коля накачал себя одуряющими снадобьями, притупляющими боль и увеличивающими силу удара. Вот почему сатир настоял на том, чтобы Коля во всеуслышание развенчал всю эту наглую ложь.

«Это происки императора», – сообразил Коля и немедленно согласился.

Так называемый пресс-центр представлял собой открытый амфитеатр. Около сотни присутствующих здесь представителей прессы со всех концов света встретили Колю сдержанными аплодисментами, и он, выходя вместе с сатиром на сцену, почувствовал, что в воздухе витает мерзкий, ехидный, гадливо-пытливый дух нездорового интереса к его персоне.

Сатир работал у Коли переводчиком. Коля не участвовал до того в подобных мероприятиях, но видел по телевизору, как начинают пресс-конференции видные государственные деятели, актеры и писатели.

Для начала Коля поблагодарил собравшихся в этом зале представителей древнейшей профессии, затем выразил надежду, что мероприятие пройдет в конструктивной и деловой обстановке и таким образом принесет пользу как в деле воспитания подрастающего поколения, так и для развития всего человечества в целом. После чего он попросил задавать ему вопросы.

Естественно, что первыми вопросы задавали представители римских средств массовой информации. Слово взяла представительница газеты «Вечерний Рим». Судя по всему, она сразу решила взять быка за рога и поинтересовалась, не пользуется ли Коля анаболическими стероидами и все ли у него в порядке с детородной функцией. На что Коля ответил, что пусть стероидами пользуются римские атлеты во главе с императором Рима, а насчет детородной функции сообщил, что до настоящего времени никто на его функцию не жаловался, в том числе и представительницы от женщин-журналистов. После чего незамедлительно последовал вопрос все от той же журналистки. Она поинтересовалась размерами его бицепса и получила исчерпывающий ответ.

Следующий вопрос задавал журналист газеты «Римский рабочий». Он спросил: правда ли, что существует такая страна – Россия? Ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что эта страна не более чем красивый миф, сказка и вымысел. По его же скромному мнению, ему, как и многим здесь присутствующим, кажется, что Коля назвал себя выходцем из России лишь для того, чтобы создать себе пиар на этих Олимпийских играх. На самом же деле он похож на истинного арийца цветом своих волос, холодным оттенком глаз, квадратной челюстью и общей массой фигуры. На этот вопрос с разрешения Коли ответил сатир. Он привел очень убедительный аргумент: за всю многовековую историю Олимпийских игр ни один ариец не смог выиграть более одного состязания. Столь великая троекратная победа под силу лишь выходцу из России, потомку великого Ильи Муромца, по имени Коля Калин. Его присутствие здесь и является неоспоримым доказательством существования России. Корреспонденты дружно закивали и полностью удовлетворились ответом.

Далее вопрос задал корреспондент провинциального информационного агентства под названием «Лаборатория новостей», находящегося на задворках Римской империи. Тощий, бледный, нервный субъект с трясущимися руками и злобно сверкающими от зависти глазами язвительно спросил, как это Коле удалось накачать такие большие мышцы. Наверняка эти мышцы дутые и не имеют силы, а Коля заплатил немало денег своим соперникам за то, чтобы те проиграли ему в соревнованиях. Вот он, дескать, сам вместе со своими сотрудниками и сотрудницами качался до умопомрачения и, наоборот, только еще больше похудел.

Коля на это, усмехнувшись, ответил, что, похоже, уважаемый корреспондент качал с сотрудницами, а возможно, и с сотрудниками, не то место, а если серьезно, то, чтобы нарастить мощные мышцы, надо быть уравновешенным, независтливым и настроенным на положительный результат человеком. Кроме того, Коля посоветовал сменить название информационного агентства на любое другое, а то это название отдает местом, где проводят анализы кала, мочи и желчи.

– Сделайте так, и вы накачаете себе необходимую массу, – решительно заявил Коля под громкий смех присутствующих.

Далее вопросы посыпались один за другим. Колю много спрашивали о его стране," личной жизни, работе. Коля отметил, что здесь среди журналистов немало хороших, добродушно настроенных людей, о чем он не преминул поделиться с сатиром, сидящим рядом. Сатир же предупредил Колю, чтобы он не обольщался. Несмотря на исчерпывающие ответы Коли, большинство этих добрых людей так завтра все распишет в своих газетах, что Коля сам себя не узнает и забудет, кто он есть. Завтра Коля узнает о себе, что он многоженец, гомосексуалист и зоофил в седьмом поколении. Кроме того, он внебрачный сын горной гориллы, потомственный педофил и прибыл он из России, где, как он сам рассказал, живут олигофрены, извращенцы, ворье и жулье, улицы наводнены проститутками, сутенерами и бомжами, ходят они без штанов и справляют нужду где попало и как придется.

– Вот это они и напишут, – уверенно заявил сатир.

– Зачем же мы здесь сидим перед ними? – возмутился Коля.

– Так надо! Пусть народ узнает, что, несмотря на распространяемые гнусные слухи, ты не побоялся открытого, честного диалога с прессой. Не исключено, что кое-кто может и что-нибудь хорошее написать. Да и вообще, тебе нужна известность, – пояснил сатир.

– Какая еще известность?! Они же дрянь напишут! – Коля попытался встать, но сатир придержал его.

– Чем больше дряни напишут, тем охотнее народ читать будет, – сказал он. – И много будет народа читать. И узнают, что ты не прячешься и тебе нечего скрывать. Ты честен перед народом. Про тебя все узнают. Про меня тоже – как про тренера.

– Узнают, что я зоофил и сын гориллы?

– Ну и что? Отрицательная информация подогревает интерес к персоне гораздо больше, чем положительная, – попытался успокоить Колю сатир. – Ты отвечай. Тебе вопрос задали. Корреспондент из Эфиопии спрашивает, кто у тебя отец.

– Ну уж нет! – Коля поднялся на ноги. – Я пошел!

– Подожди! А раздача автографов? Я обещал народу автографы!

– Да пошли они! Козлы! Ты им переведи, что если кто из них обо мне напишет неправду, то я ему на физиономии вот этим кулаком автограф навечно поставлю. Переведи!

– Не буду! Это неэтично!

– Хорошо. Тогда я сам скажу.

И Коля сказал. Он сопроводил свою речь универсальными жестами всех времен и народов, употребил практически весь словарный запас изначального языка человечества, да так, что к концу его монолога присутствующие в амфитеатре вжали головы в плечи. Похоже, они все поняли.

– Вот так, блин на х…! – грозно произнес Коля и потряс кулачищем. – Тихо сидите, а я пошел. Мне отдыхать надо. Завтра императора буду урывать.

И Коля пошел. А все остались сидеть на местах неподвижно, будто задницами приросли к скамьям.

Сатир раскланялся, извинился и засеменил за Колей. А тот, не оглядываясь и не смотря по сторонам, шел отдыхать. Своими мыслями он уже был там, в завтрашнем дне, на Олимпийском стадионе.


Глава 16 ЛЕВ ДАВИДОВИЧ | Рыцарь лома и топора | Глава 18 ПОЛНЫЙ ИДИОТИЗМ