home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

Услышав приглушенный звук выстрела, Ленг и доктор бросились в комнату. Но шериф не позволил им войти.

— Мне надо допросить мисс Вилтон, — объяснил он. — Мистер Шерри будет свидетелем. Если вы, джентльмены, хотите мне помочь, то можете еще раз осмотреть местность. А вы, доктор Лейман, проинформируйте, пожалуйста, следователя по делам об убийствах. — Сказав это, он закрыл перед их носом разбитую дверь и вернулся в комнату.

Шерри усадил Беатрис в кресло. Она склонилась набок, упершись рукой в подлокотник и низко опустив голову, словно вот-вот упадет в обморок. Малыш встал за ее спиной, сложив на груди руки и напрягая под ними мышцы, надеясь таким образом унять бешено колотившееся сердце.

Шериф уселся на стул, стоящий у стола, и предложил Шерри сесть рядом, но тот покачал головой.

— Мисс Вилтон, — начал Герберт Мун. — Вы арестованы за убийство Оливера Вилтона. Я обязан вас предупредить. Все, что вы сейчас скажете, на суде может быть использовано против вас. Принуждать вас говорить что-либо я не стану. Вы меня поняли?

Она слегка качнулась. Шерри протянул руку, чтобы в случае надобности ее поддержать. Однако в следующий момент выпрямилась и оглядела комнату, как будто надеялась набраться сил и храбрости от вида родной обстановки. Это была элегантная комната в чисто женском духе. В углу ее стояла низкая, с позолоченной спинкой, итальянская кровать, которую почти целиком закрывала крашеная ширма, поэтому спальня одновременно могла служить и гостиной. На стенах висели яркие, жизнерадостные пейзажи, три ковра покрывали пол цветными пятнами. Неожиданно Шерри представилось, что разбитая дверь приобрела смысловое значение — она как бы символизировала, что безопасность девушки нарушена, на нее свалились все существующие на свете несчастья.

Беатрис взглянула на шерифа и кивнула.

— Мне все понятно, — произнесла она.

Ее голос прозвучал ровно, но сердце Шерри опять дрогнуло, только на сей раз от восхищения. С горечью он признался самому себе, что для него не важен ее поступок. Главное — она красивая и смелая. И одного этого ему вполне достаточно.

— Я не собираюсь воспользоваться вашим затруднительным положением, — продолжал Герберт Мун. — Кстати, полагаю, и ваш друг Шерри не позволит мне этого сделать.

Беатрис бросила через плечо взгляд на возвышающуюся сзади нее фигуру Малыша.

— Вы не знали, что он ваш друг? — поинтересовался шериф.

Повернувшись к здоровяку, Беатрис слегка ему улыбнулась.

— Я хочу, чтобы вы откровенно все рассказали, — произнес между тем Мун. — Это облегчит вашу душу. Чем искреннее вы будете, тем быстрее я смогу установить вашу невиновность. Не скрою, некоторые факты свидетельствуют против вас. Однако должен вам сообщить, что заявление подозреваемого сразу же после его ареста перед лицом закона приобретает удвоенную важность. Как полагают, в такие моменты возбуждения и смятения правдивые слова просто вертятся у него на кончике языка. Несомненно, вам есть что сказать. Хотите ли вы это сделать прямо сейчас?

— Почему она должна говорить прямо сейчас? — вмешался Шерри. — Это такое дело, когда приглашают адвоката. На ее месте, я бы не сказал ни слова, не посоветовавшись с адвокатом, причем с хорошим!

— Что ж, это хороший совет, — согласился шериф. — Я с сожалением должен заметить, что значительная часть служителей правопорядка обычно стремятся осудить обвиняемого. Но я состарился на этой работе, мистер Шерри, и надеюсь, вы поверите, что у меня при каждом деле лишь одно огромное желание: добиться справедливости, а не полосатой тюремной одежды для подозреваемого. Так вот, мисс Вилтон, желаете ли вы мне что-нибудь поведать?

Шерри решительно вышел из-за кресла и встал рядом с шерифом, чтобы видеть лицо Беатрис. Ее глаза перестали бегать по сторонам. Она заговорила, но смотрела при этом не на Муна, а на красивое, строгое лицо Малыша Лю. Иногда переводила взгляд на его крупные руки, почерневшие от загара, потом на широкие плечи, знаменитые на пастбищах Запада.

— Я шла по лесу. Была расстроена… — Она помолчала и добавила: — Была напугана.

— Вы были напуганы, — постарался слегка подбодрить ее шериф. — Скажите, чего же вы испугались?

Беатрис облизнула губы, попыталась снова заговорить, но не решалась. Однако, доверчиво посмотрев на Шерри и словно почерпнув у него сил и вдохновения, сообщила:

— Боялась моего дяди.

Шерри предостерегающе поднял руку.

— Я бы не советовал прерывать ее! — резко воскликнул Герберт Мун.

— Неужели непонятно, — все-таки высказался Шерри, — если вы признаете, что боялись своего дяди, то этим доказываете, что могли желать…

— Убить его? — спросила она совершенно твердым голосом. — Конечно понимаю. Я пытаюсь рассказать, как все было.

— Вы боялись дяди, — напомнил шериф. — Сказали так, когда ваш друг прервал вас. Шерри, вам придется выйти из комнаты.

Беатрис Вилтон сразу же напряглась.

— Нет! Разрешите ему остаться, — умоляюще произнесла она. — Его присутствие помогает мне говорить правду!

— Тогда… как вам угодно, — любезным голосом разрешил шериф. — Давайте продолжим наш разговор как трое друзей. И не забывайте, юная барышня, правду говорить всегда лучше. И не только чтобы быть в ладах с законом, но и потому, что Господь, в чем я уверен, слышит нас всех!

Конечно, на пастбищах для скота не часто вспоминали о религии, а суровые представители закона не были склонны произносить святые имена, как и безответственные погонщики скота и бандиты, которых они пытались держать в узде. Поэтому Шерри воспринял упоминание шерифом Бога с удивлением и трепетом. А девушка некоторое время переводила взгляд с Шерри на Герберта Муна, но потом остановила его на здоровяке.

— Итак, вы боялись вашего дяди, — вновь повторил шериф. — Но почему вы его боялись?

— Деньги моего отца через несколько дней должны были перейти в руки моего опекуна — дяди Оливера. Конечно, они все равно принадлежали мне, но допустим, я бы умерла. Тогда следующим законным наследником стал бы дядя Оливер. Это понятно?

Шериф кивнул:

— Ваш дядя стал бы наследником. И вы думали, что он способен… лишить вас жизни из-за этих денег?

— Не знаю. Но я боялась!

— Что внушило вам такую мысль?

— Многие обстоятельства. Он странно вел себя. Жил в этом доме как в крепости. Постоянно тренировался в лесу за домом в применении оружия. К тому же я однажды случайно подслушала… — Она замолчала.

Однако шериф не стал ее торопить, это сделал легким кивком Шерри.

Тогда девушка продолжила, обращаясь прямо к нему:

— Моя жизнь в этом доме протекала Довольно одиноко после смерти отца. Не знаю почему. Раньше здесь царило веселье. Мы жили как на гребне волны. Можно было одним взглядом окинуть весь город, равнину, холмы и возвышающиеся за ними горы. Но потом все померкло, стало холодным. Я возненавидела дом и стала проводить большую часть времени в саду, гуляя среди деревьев. Однажды я допоздна задержалась там. Зашло солнце, и мне уже следовало быть дома. Да, я помню, что видела между стволами багровые отблески заката. Но возвращалась я очень медленно, потому что было противно идти домой. И вероятно поэтому шла почти бесшумно. И вдруг услышала голоса, точнее, возбужденный голос дяди.

— А кто был его собеседником? — поинтересовался шериф.

— Не знаю. Тот говорил значительно тише. Я практически ничего не поняла из того, что он сказал. Но вроде бы это был голос доктора Леймана.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Мой дядя кричал: «Я же говорю вам, что у меня их нет. Я их потерял. Не осталось ни одной!» Потом выругался, как обезумевший от гнева человек, и продолжил: «Неужели вы считаете, что если бы я смог их найти, то стал бы тратить драгоценное время здесь, пытаясь…»

— Как он закончил это предложение?

— Он его не закончил, умолк, а потом заявил: «Да простят меня Небеса! Да простят меня Небеса! Люди считают, что я благородный человек. Если бы они только знали, что у меня на душе и в уме! А тут являетесь вы, чтобы меня изводить! Но клянусь, нет ни одной! Разве я задержался бы здесь, если бы они у меня были?»

После этого я четко услышала слова собеседника: «Это ваши проблемы. Они у вас были. Вы распоряжались ими. И знали, что должны были их сохранить. Вы обязаны достать деньги, чтобы это оплатить. Это не значит запрашивать слишком много!»

Мой дядя что-то так же возбужденно ответил, но тут поднялся ветер, и больше ничего не стало слышно. Я вернулась в дом и начиная с этого момента ужасно боялась, не придется ли мне погибнуть, опасалась даже еды, которую мне подавали за столом!

— Так, понятно. А что произошло сегодня?

— Я стала носить с собой револьвер, начала тренироваться. Полагала, если научусь хорошо стрелять, то смогу постоять за себя. Понимаете? Сегодня в саду занималась этим же делом. Зарядила барабан и сделала один выстрел… в молодое деревце.

— Вы попали в него?

Беатрис моргнула.

— Нет. Думаю, не попала. Я пошла среди деревьев, вышла на тропинку и тут увидела мужчину, лежавшего ничком на земле! Я наклонилась над ним и поняла, что это дядя Оливер. Дотронулась до его лица, надеясь привести в чувство. Но, испачкав руку кровью, отдернула ее, запаниковала и бросилась в кусты, где вы меня и нашли, а потом принесли обратно к покойнику!

Глядя на Шерри, она как-то криво улыбнулась, затем зажмурилась и побелела.


Глава 16 | Чужак | Глава 18