home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 43

Хорошие новости, как правило, не занимают в газетах много места, но когда они приходят одновременно с плохими, то заголовки печатаются большими буквами и сразу бросаются в глаза.

Мистер Такер, сидя во главе стола, читал вслух вот такую статью, сообщающую о плохом и хорошем, в которой рассказывалось о попытке ограбления крупного банка в Александрии. И хотя он читал очень медленно, водя по строчкам большим заскорузлым пальцем, все равно находящиеся здесь же пастухи слушали его разинув рот. Время от времени они кивали и ухмылялись, а глаза их блестели от возбуждения.

Они даже не заметили, что их искусная кухарка и одновременно официантка, так как она прислуживала за столом, перестала суетиться и бегать то на кухню, то обратно в столовую. Она сидела на стуле у себя на кухне, возле двери, прислонив голову к стене; ее глаза были закрыты, лицо стало бледным как мел, но на губах светилась радостная улыбка.

— Осади-ка! — не выдержал один из старых ковбоев. — Надо бы и Джексона как-то уважить, а то нечестно получается, вот что я вам скажу.

— Да, и мне так сдается, — поддержал его другой. — Он только тогда ловчит, когда люди сами на это напрашиваются. Но толку от него больше, чем от дюжины шерифов.

— Да, погодите минуту! — обратился к ним Такер. — Тут еще что-то написано… обождите… здесь говорится, что вся банда Хэймана накрылась. Был там один молодой щенок, которого они называли Ангелочком Реем. Он только один и вырвался. Хэйман как пласт валяется в тюрьме, и врач не отходит от него ни днем ни ночью.

— Они спасают его, чтобы потом повесить, — пояснил один из пастухов.

— Я вот что вам скажу, — глубокомысленно изрек самый старый ковбой. — Если его откачают и вылечат, он очухается и ускользнет из их рук, просочится сквозь стены, как плесень. Еще не свили веревку для шеи Хэймана, как я думаю. Чтобы найти на него управу, понадобился сам Джексон.

— Вряд ли у них получится полностью собрать его по частям, — возразил другой. — Джексон нанес ему пять ран. И одна из них такая, что для большинства людей оказалась бы смертельной. Так вроде бы там написано?

— Да, черным по белому, — подтвердил Такер, подняв голову от газеты. Его лицо было серым, но сейчас краска медленно приливала к щекам.

— Здесь в списке членов банды Хэймана нет моего мальчика Джека, — проговорил он. И затем с мукой в голосе добавил: — Может, он там числился под кличкой? Ведь у них и имен-то нет человеческих.

— Ну, вряд ли, — вмешался старый пастух. — Джека Такера узнали бы. Просто его среди них не было! Знать, сбежал! Слава Богу!

Возгласы одобрения в поддержку этого высказывания вырвались у всех остальных, сидящих за столом. А у девушки на кухне — тихий крик радости, хотя и смешанный с недоверием.

— Тут и еще кое-что написано, — заявил Такер, размешивая сахар в чашке с кофе и хмурясь на мелкий шрифт. — Вот тут говорится — ну кто бы такое мог подумать? — что из Александрии отправили делегацию. Каждый тамошний житель, оказывается, хранил свои денежки в этом банке. И вот теперь они поехали просить прощения для Джексона.

— А чего тут такого? Какими же они были бы белыми, если бы не сделали этого? — высказался самый старый ковбой. — Он же спас их от нищеты. Вот что сделал для них Джексон!

— Ого! — вдруг воскликнул Такер. — А как это вам понравится? Кто бы вы думали возглавил сбор подписей жителей Александрии под этой апелляцией за Джексона? Сам федеральный маршал Текс Арнольд, лопни мои глаза! Да, ребята, сам Арнольд!

Все сидящие за столом тем или иным способом выразили свое отношение к этому известию, сойдясь на том, что Текс Арнольд настоящий белый, коли так поступил.

— Ну, Арнольд итак неплохо поимел за то, что накрыл птенчиков стервятника Хэймана, — небось теперь так и купается в лучах славы, — предположил кто-то.

И с этим тоже согласились все присутствующие.

— Оказывается, с Джексоном работали двое ребят, — сообщил Такер слушателям, углубляясь дальше в газетную статью. — Они оба теперь в больнице в Александрии. Горожане собирают для них деньги. Да, жителям следует хорошенько их отблагодарить!

— За Александрией не заржавеет, — уверенно поддержал его один из пастухов. — Я знаю этот город. Они, правда, там спят на ходу, но сердца у них у всех добрые.

До конца рабочего дня на ранчо Такера разговоров было хоть отбавляй! А вечером, когда все вновь собрались за обедом, то с удивлением обнаружили, что мясо подгорело, картошка — недожарилась, молоко — скисло, а кофе получился — одно название.

Однако никто не жаловался. Да и как можно было высказывать претензии в адрес такой красивой и милой кухарки? Кроме того, до сегодняшнего вечера она кормила их на совесть и добросовестно исполняла свои обязанности. Но сейчас у нее был такой отрешенный взгляд, словно она получила необычное известие.

— У нее болит голова, — предположил один ковбой и обратился к остальным сидящим за столом: — Сделайте довольные рожи и глотайте этот кофе, кто как может! За все то время, что она на кухне, это ее первая промашка. С кем не бывает!

Больше никто о качестве пищи даже не заикнулся.

А когда трапеза уже подходила к концу, случилось совсем неожиданное: дверь в столовую со стороны веранды открылась, и в комнату широкими шагами вошел рослый Джек Такер.

Один или два человека так резко поднялись, что ножки стульев под ними заскрипели по половицам. Сам Такер-старший медленно встал и, изменившись в лице, уставился на сына.

Целую секунду в столовой царило полное молчание, пока Джек, сделав еще один широкий шаг, не встал под яркий свет лампы.

— Отец, — произнес он, — я решил, что был не прав. Теперь мне открыли глаза и указали верный путь. Я приехал затем, чтобы узнать, примешь ли ты меня обратно? Еще приехал, чтобы сказать, что если ты позволишь мне остаться, то твоя дорога станет и моей дорогой.

Это было продуманное и честное извинение — речь подобного рода с трудом дается гордому юноше, уроженцу Запада, даже если она исходит от самого сердца. Но ни один из присутствующих здесь мужчин не допустил ни малейшей ошибки в ее истолковании. Все прекрасно поняли, что слова Джека вовсе не говорили о том, что его гордый дух сломлен. Нет, они говорили о том, что он стал мужчиной. Все поспешно повскакали со своих мест и вышли один за другим из столовой. А отец, взяв сына за руки, крепко стиснул их, не будучи от волнения в состоянии вымолвить ни слова. Столько всего промелькнуло в этот момент перед глазами их обоих, что никакие слова им были не нужны. Потом Джек поспешно шагнул к кухне и с шумом захлопнул дверь.

Он повернулся, чтобы вновь предстать перед отцом, и обнаружил, что в комнате никого не осталось, кроме него и старого Такера. Все прочие исчезли так быстро, как только могли.

— А теперь, Джек, скажи, что же произошло? — спросил отец. — Почему ты передумал?

— Это не я передумал, — уточнил сын. — Жизнь меня заставила. Я бы сейчас был грабителем банка и вором, если бы мне не открыли глаза.

— Но кто же это сделал? — допытывался старый ранчеро.

— Джесси Джексон — вот кто!

— Джексон? — воскликнул отец. — Ты сказал — Джексон?

— Да, он, — подтвердил Джек. — Тот самый глотатель огня и жонглер заряженными револьверами, ну и прочее, короче, Джексон. Он самый удивительный человек на свете, папа!

— Ты так тихо говоришь, Джек, — удивился Такер-старший, — что можно подумать, будто он слышит тебя и задаст тебе жару за то, что ты его так хвалишь!

Юноша показал большим пальцем за свое плечо и расплылся в широкой улыбке.

— Да, он может услышать. Джексон вон там, на кухне.

— О Боже! — воскликнул отец. — Почему же ты отправил его на кухню? Разве он не желанный гость за моим столом или ему что-то здесь угрожает? Да разве я позволю хоть кому-то поднять на него руку?! — И он ринулся было на кухню,

Но Джек остановил его, предостерегающе подняв руку:

— Здесь на всем ранчо не найдется никого, кто мог бы заставить Джексона прятаться. Я видел его в деле и могу говорить так с полным основанием. А на кухню он отправился вовсе не ради еды.

— Разрази меня гром! Тогда зачем? — изумился ранчеро.

— Затем, что для него дороже всего на свете, — пояснил сын.

— За наградой? — выдохнул в удивлении отец. — Уж не это ли ты имел в виду?

— Именно это, папа!

— Я скорее соглашусь потерять пять тысяч долларов, чем расстанусь с моей кухаркой, — заявил Такер-старший.

— За чем же дело стало? Попробуй ее удержать, — ухмыльнулся Джек. — Можешь даже запереть ее в сейф. Для Джексона сейф не преграда, раз он положил глаз на эту девушку. А ты останешься с носом. Ну как, отец?

Тот только глубоко вздохнул:

— У меня голова идет кругом, Джек. Но давай попросим Мэри сделать для всех нас по чашке кофе.

— Тсс! — произнес Джек. — Ты слышишь?

Из кухни донеслись какие-то тихие прерывистые звуки.

— Она плачет, да так, словно ее сердце разрывается, — встревоженно произнес Джек. — Никак беда?

— Возможно, как раз никакой беды и нет, — возразил ему отец. — Женщины вот такие создания — и горе и радость они встречают слезами. А в девушках столько еще от детей — они на все так непосредственно реагируют! — Затем он кивнул с торжествующим видом и воскликнул: — Ну, что я говорил? Ты теперь послушай!

И в самом деле, всхлипывающие звуки кончились, и им на смену пришел такой звонкий и радостный смех девушки, что у обоих заинтересованных слушателей на лицах появились широкие улыбки.

— Ну, кажется, все в порядке, — предположил Джек.

— Постучи-ка им в дверь, — предложил отец. — У меня язык скоро вывалится наружу, как у собаки, до того хочется кофе.

Джек постучал. Ответа не последовало. Тогда он решительно открыл дверь. Но кухня была пуста.

Через окно откуда-то снаружи из темноты до него вновь донеслись звуки смеха — серебристое сопрано девушки, смешанное с более низкими нотами, принадлежащими мужскому голосу.

— Послушай! — воскликнул Джек. — Для меня это звучит так, словно у них все на мази. Похоже, Джексон получил свою девушку обратно. Благослови его Бог! От души надеюсь, что он найдет то счастье, которого вполне достоин!

— Да, благослови его Господь! — эхом отозвался старый Такер и добавил ворчливо: — Хотя я хотел бы, чтобы он нашел свое счастье — да простит мне Всевышний! — в другом месте, а не на моей кухне. Джек, поставь-ка кофейник на огонь, ладно?

— Хорошо, — отозвался Джек. — Ах нет! Плита не горит.

— Совсем? — спросил ранчеро.

— Да, даже уже остыла.

— Придется обойтись пока без кофе, — уныло произнес ранчеро. — Тогда давай покурим. Да поможет Господь Джексону — ему немало предстоит хлебнуть горюшка с такой девушкой, у которой и плита не горит, и кофе такой, что его пить нельзя…

Джек Такер покачал головой, не соглашаясь с ним:

— Да нет, это не Джексон хлебнет горюшка. Это удел бедной Мэри. Ей-то точно придется с ним несладко!

— Почему?

— А ты это слышишь?

Откуда-то издалека донесся вой волка.

— Похоже, один из тех заматерелых самцов, что бродят в одиночку, спустился в овраг, — прокомментировал ранчеро.

— Вот тебе и ответ, — сказал Джек Такер. — И я надеюсь, что Джексону никогда не наскучит мирная жизнь и он никогда не услышит в ночи вой одного из этих волков-скитальцев. Потому что в душе он как этот зверь, папа. Дикий! Его удел — жить и бороться в одиночку!


Глава 42 | Тропа Джексона |