home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 28

Первым его заметил Бенито Халиска.

Это не предвещало ничего хорошего. Кто угодно другой, только бы не этот бульдог в обличье жандарма. Несколько мгновений Халиска, хлопая глазами, смотрел на всадника, который, поднимая за собой шлейф лениво оседавшей пыли, приближался с дальнего конца улицы. Потом он издал звериный рык: «Тонио Рубрис!» — припал, на одно колено и, положив правую руку с револьвером на предплечье левой, прицелился.

Но и Тонио успел сделать ход. Этому быстрому, почти незаметному взмаху руки его научил Кид в те далекие времена, когда они вместе забавлялись на ранчо — в давние, давно забытые дни, когда Монтана едва не стал членом семейства Лэвери. С тех пор утекло много воды, но уроки такого учителя, как Кид, не забылись. И вот Тонио, гордо вскинув красивую голову, был готов в следующий момент выпустить поток свинца в Халиску.

Но тут он вспомнил, что его ждут более важные дела, чем перестрелка. Поэтому скользнул рукой мимо револьвера; обе его руки потянулись вверх, пока не оказались поднятыми над головой.

Первая пуля Бенито Халиски обожгла щеку юноши. Возможно, что вторая продырявила бы ему череп, но Тонио, словно белые флаги перемирия, по-прежнему держал руки поднятыми вверх.

Его конь остановился.

Второго выстрела из кольта Бенито Халиски так и не последовало. Вместо этого он медленно и осторожно, стараясь не сбить прицела, поднялся на ноги и направился к Тонио. На ходу несколько раз громко крикнул, и из маленькой кофейни за углом на его зов высыпали жандармы. Они торопились изо всех сил, их яркие мундиры пестрели в проникавшем сквозь окна и дверные проемы свете. Уже в следующий момент жандармы окружили Тонио плотным кольцом. Даже находясь в таком численном преимуществе, они действовали так, словно он был начинен динамитом и мог в любую секунду взорваться.

Сержант Халиска отдавал приказания:

— Возьми его лошадь под уздцы, Паскуаль! Когда он спешится, хватайте его за руки… Хуан, стань у него за спиной, и если он хотя бы пошевелится, стреляй не раздумывая. Отправь его в ад, где ему самое место! Боже милостивый, ну кто мог подумать, что Тонио Рубрис попадется таким вот образом?! Какой же ты идиот, Тонио, раз надумал отправиться на юг от Рио-Гранде! Тебе следовало схоронить твою поганую душонку где-нибудь на земле гринго. Но теперь ты ответишь за все свои преступления! Господи ты Боже мой! Я уже вижу, как залп расстрельной команды размажет по стене твою смазливую физиономию! Я и сам стану с ними. Уж постараюсь, чтобы моя пуля попала прямо в твой наглый рот!

Тонио покорно соскользнул с седла. Его тут же схватили и проворно связали руки за спиной.

Лишь тогда он заговорил:

— Неужели ты думаешь, Халиска, что я появился бы здесь, если бы моей жизни хоть что-нибудь угрожало? Неужели ты считаешь меня таким дураком? Ты здорово заблуждаешься, полагая, что сможешь, как собака, перегрызть мои кости и лизать из них мозг… Вместо этого ты доставишь меня к сеньору Леррасу. Причем немедленно, дружище Бенито. Я здесь для того, чтобы предложить ему его дочь, живую и невредимую, в обмен на одного из пленников вашей тюрьмы.

— Вот оно что! — воскликнул Халиска. — Значит, Рубрис у нас в тюрьме! Несмотря на все его притворство, это все-таки Рубрис! Клянусь кровью Господней, он все это время был у нас в руках, и если бы мы его уже пустили в расход, то ни о каких чертовых переговорах не шло бы и речи.

— Мы опередим вас, — сказал один из жандармов, — и прикончим Рубриса еще до того, как Тонио предстанет перед доном Томасом…

— Ты рассуждаешь как настоящий идиот, — взорвался Тонио. — Ты что, забыл на что способен Леррас? Да если ты хотя бы пошевелишься, чтобы помешать ему вернуть его дочь, он кнутом сдерет со всех вас мундир вместе с кожей. А потом отправит лет на двадцать гнить по тюрьмам.

Бенито Халиска вскинул руку с револьвером, намереваясь ударить Тонио рукояткой прямо по лицу, однако здравый смысл взял верх, и он медленно опустил руку.

Тогда один из жандармов заметил:

— Умному человеку не стыдно поучиться даже у бандита. Тонио говорит дело. Нам нужно немедленно отвести его к дону Томасу.

И они повели пленника к Леррасу.

Весть о пленнике быстро облетела весь город, и жители высыпали на улицу, чтобы взглянуть на юного бандита, который в прежние времена был правой рукой знаменитого злодея Рубриса. Горожане начали собираться вокруг большого дома, который дон Томас милостиво согласился занять под временное убежище, благосклонно позволив владельцу вместе с женой, детьми, челядью и пожитками покинуть его, чтобы предоставить пострадавшему богачу подобающее жилище.

Устроившись на новом месте, дон Томас тут же отправился в постель — не спать, а лежать, уставившись невидящим взглядом во тьму, чувствуя полное опустошение в сердце оттого, что теперь у него нет дочери и его дом навеки останется пуст. Ему стало казаться, что Эль-Кид вторгся в его жизнь и разрушил ее по воле какого-то злого рока.

И вот теперь появился первый лучик надежды!

Леррас вскочил с постели, сунул ноги в ночные туфли и, подобрав полы льняной ночной рубашки, поспешил в патио. Там он увидел пленника в сопровождении жандармов. А за воротами патио гудела взволнованная людская толпа, заполнившая всю улицу.

Дон Томас присмотрелся к юноше. Никогда еще ему не доводилось видеть столь красивое лицо, такую горделивую осанку и столь легкую, пружинистую походку.

— Сеньор Леррас, — начал сержант Халиска, — перед вами приемный сын знаменитого Рубриса. Это Тонио Рубрис, который в стране гринго взял себе новое имя. Он прибыл к нам от Эль-Кида с предложением обменять вашу дочь на одного из заключенных. Сеньор, согласно закону этот заключенный полностью находится в моей власти, а не в вашей. Однако, учитывая ваше высокое положение…. Им нужен Рубрис. Матео Рубрис. Сеньор, вы согласны обменять его на вашу…

Бенито Халиска поперхнулся, потому что исход сделки стал для него совершенно очевидным.

Дона Томаса трясло от возбуждения.

— С ней все в порядке? — нетерпеливо спросил он. — Вы видели ее? Вы можете поклясться, что ей не причинили никакого вреда?

— Она точно такая же, какой вы ее оставили, когда так спешно бежали, — успокоил его Тонио.

Дон Томас сжал зубы, уловив в словах пленника насмешку. Однако, кроме собственной чести, ему было о чем беспокоиться. Поэтому произнес:

— Случившегося не воротить. Выходит, злодей, угодивший к нам в тюрьму, и есть тот самый Рубрис? Слава Богу, что его не успели расстрелять! О, всех сокровищ Мексики не хватило бы на то, чтобы откупиться от мести Эль-Кида за жизнь этого чертового Рубриса! Вы понимаете, Халиска, чем бы все обернулось?

— Эль-Кид! — с перекошенным лицом пробурчал Халиска. — Эль-Кид! Куда ни сунься, везде этот дьявол! Даже когда я окажусь у врат ада, то услышу, как черти будут распевать: «Эль-Кид! Эль-Кид!» Он и там, как всегда, будет раньше меня… Однако, сеньор, вы согласны отпустить на волю Рубриса? Вы берете на себя такую ответственность? Вы даете мне письменный приказ об его освобождении?

— Ну разумеется, — заявил дон Томас. — Скажите мне, юный сеньор, как чувствует себя моя дочь? Она сильно потрясена? Не случилась ли с ней истерика?

— Сеньор, когда я видел ее в последний раз, она вместе с Эль-Кидом распевала одну очень веселую песенку.

Один из жандармов, не сдержавшись, громко захохотал. Обернувшись, Халиска ожег его таким взглядом, что тот сразу осекся. А дон Томас смотрел на Тонио словно лунатик. Наконец на ум ему пришло достойное объяснение.

— Вот что значит истинный дух Леррасов! — выставив вперед бородку, воскликнул он. — Петь даже перед лицом самой смерти, среди подлых разбойников! Ах, моя отважная девочка!

Затем они принялись обсуждать детали. Теперь Тонио сидел с развязанными руками, а дон Томас писал тот самый приказ, о котором просил его огорченный Халиска.

Правда, перед этим жандарм, используя все свое красноречие, попытался еще раз уговорить Лерраса:

— Синьор, если мы еще немного подержим Рубриса в тюрьме, то вскоре заполучим и Эль-Кида к нему в придачу. Вы же видите, на что способен этот человек? Он мог бы получить от вас выкуп в миллионы песо за вашу дочь, но он жертвует ими ради Матео Рубриса. Однако Эль-Кид способен пожертвовать и большим! Не пожалеет для него даже своей крови! Он умрет здесь вместе с Рубрисом, если не сможет спасти его. Вот что значит для них кровное братство, сеньор. Его ничем не нарушить. Дайте мне еще немного времени и…

— А Доротея Леррас, что станет с ней? Может, мне оставить ее в руках этих злодеев? У вас есть что-нибудь в голове или вы и в самом деле такой дурак, каким кажетесь с виду?

Халиска прикрыл глаза, чтобы не дать себе броситься с ножом, нацеленным в горло Лерраса, прямо под торчащей клинышком бородкой. Затем, повернувшись, поспешно покинул комнату.

Наблюдая за происходящим, Тонио едва заметно улыбался. Затем, оставшись с доном Томасом наедине, принялись обсуждать детали.

Самому ему надлежало вернуться к Эль-Киду за Доротеей Леррас. Потом он должен будет сопровождать ее к нему. Когда они приблизятся к нему, навстречу им жандармы выведут Рубриса. Обе процессии проедут мимо друг друга. К тому времени, когда Доротея Леррас прибудет в город, Рубрис окажется за его пределами, и там, в присутствии людей Эль-Кида, его отпустят на волю. На этом обмен и закончится. Дон Томас пообещал, что все сопровождающие Доротею этой же ночью беспрепятственно покинут город.

Когда все подробности были оговорены, Тонио встал и, подняв правую руку, произнес:

— Сеньор, именем и честью кабальеро клянусь, что приложу все усилия и выполню все пункты нашего договора.

— Очень хорошо, — одобрил дон Томас. — Я на вас полагаюсь. — На этом он собирался закончить, однако пристальный, испытующий взгляд Тонио заставил дона Томаса в свою очередь поднять руку и произнести: — Клянусь честью кабальеро, что буду неукоснительно соблюдать все условия нашего соглашения.

После чего Тонио, никем не задерживаемый, покинул дом и, протиснувшись сквозь взволнованную толпу на улице, вскочил в седло.

Наблюдая за тем, как он галопом удаляется прочь, Бенито Халиска набычился и заскрипел зубами в бессильной ярости.


Глава 27 | Песнь хлыста | Глава 29