home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Со стороны усадьбы Лерраса вдруг послышался отдаленный гул голосов. Монтане было видно, как из ворот патио выбегали маленькие фигурки людей и бросались к поджидавшим их лошадям. В этот момент крик Марии Меркадо словно нож прорезал ночную темноту. Кид не мешкая вскочил на мула позади седла. Он заткнул Марии рот капюшоном, схватил поводья и, пришпорив мула, пустил бежать его резвым галопом. Видимо, в жилах полукровки бежала кровь скакуна, потому что он вихрем понесся вперед. Увидев, что преследователи уже в седлах, Кид тихо выругался.

За то время, пока мул, поднимая брызги, добирался до другого берега ручья, Кид живо представил, что произошло в доме Лерраса после его бегства. Доротея сдержала слово, предоставив ему достаточно времени на освобождение Марии Меркадо, и лишь потом отперла дверь отцу и дону Эмилиано. Затем поднялась суматоха и все бросились на его поиски. Хотя чего их теперь искать, когда вопль старой карги выдал местонахождение беглецов не хуже горящего факела.

Когда мул взбирался на противоположный берег, Монтана оглянулся и увидел, что охранники Лерраса неслись, как в настоящей кавалерийской атаке, — самые лучшие всадники на самых отборных конях. Он яростно взгрел мула, погнав его к тому месту, где недавно оставил своего Эль-Капитана. И вот над кустарниками показалась голова жеребца. Мгновение — и Монтана, соскочив с мула, взлетел на спину своего рослого коня.

Мария Меркадо так и осталась сидеть на муле, вцепившись обеими руками в поводья и со смехом восклицая:

— Если я удостоилась чести быть украденной, то должна оказать честь самому вору! Скачите, скачите, сеньор! А я последую в горы с той скоростью, на какую только способен этот мул. Раз они гонятся за Эль-Кидом, им будет не до меня.

Не обращая внимания на ее слова, Монтана ухватил поводья мула, но, вскинув голову, скрипнул зубами с досады. Вниз по склону холма, прямо на них, неслась лавина свирепых всадников, низко припавших к шеям своих мустангов.

Теперь путь к отступлению был отрезан.

Бросив поводья, Монтана выхватил сразу два револьвера. Но тут послышался громкий, раскатистый зов:

— Эль-Кид! Эль-Кид!

Он сразу узнал бычий рев Рубриса, звонкий тенор Тонио и хриплый голос Меркадо, а нежный, певучий голос, прорывавшийся сквозь мужской хор, исходил из уст Розиты.

Издав в ответ радостный клич, Монтана послал своего жеребца вперед. Следом резвым галопом последовал мул.

Их окружил вихрь разбойников. Монтана видел, как Хулио Меркадо едва не вывалился из седла, когда наклонился обняться с матерью. А Мария не переставала кричать:

— Дайте мне нож, я тоже буду драться! Эгей! Я чувствую, как во мне просыпается сердце мужчины! Ружье мне! Ружье! Хулио, дай мне оружие, и мы вместе пойдем в бой!

Молодцы Рубриса на полном скаку бросились вверх по склону холма. Чтобы облегчить подъем, они взяли немного наискосок. А на другом берегу реки, яростно пришпоривая коней, появились люди Лерраса. Они открыли огонь по беглецам, и Тонио с Рубрисом на ходу отвечали им выстрелами из карабинов. Под одним из преследователей споткнулся конь, всадник перелетел через его голову, и бедное животное рухнуло замертво, на что Мария Меркадо издала ликующий индейский вопль.

Восход солнца застал беглецов высоко в горах. Здесь были Хулио Меркадо с матерью, которая всю ночь протряслась на муле, Розита с Кидом, а также Тонио и худой, вытянутый в длину, как лезвие ножа, которым он владел с непревзойденным искусством, Вильяхен.

Еще ночью эта часть разбойников, отделившись от основного отряда, затерялась среди горных гряд и узких расселин. Теперь они остановились лагерем на поросшем низкорослыми соснами высокогорном плато, где с обрыва высокой скалы низвергался источник. Выше всех, на самой вершине скалы, устроился знаменитый Ороско, некогда умыкнувший лошадей у самого президента, а сейчас выполняющий обязанности часового. Ороско зорко всматривался в линию горизонта. Ниже расположился бивуак. Расседлав лошадей, разбойники разлеглись на сосновых иголках, покуривая, пока проворная фигурка Марии носилась по всему лагерю, разводя огонь и готовя на завтрак горячий шоколад. Пастух, снабдивший их козьим молоком, сидел неподалеку, опираясь на посох и постоянно улыбаясь. Его широкая, смуглая физиономия сама походила на козлиную. Он был счастлив видеть этих вольных, бесстрашных людей, глубоко презиравших закон.

На востоке вспыхнула широкая полоса восхода, однако юного Дика Лэвери одного не радовало наступление нового дня. Он сидел, опершись подбородком на кулаки, уставившись в землю, и пытался изгнать из мыслей прекрасный образ Розиты. Но это ему не удавалось — стоило закрыть глаза, как в мозгу снова вспыхивал ее яркий образ, И не было для него иного света, кроме сияния глаз Розиты; он не слышал пения ручья, ловя лишь звуки ее нежного голоса.

А она сидела рядом с Кидом, привалившимся спиной к сосне. Глядя на необъятную ширину его плеч, Тонио яростно сжимал зубы и переводил взгляд на свою умелую, проворную руку с изящными пальцами.

Кид жевал вяленое козье мясо, которое принес ему Хулио Меркадо, не забывший Также и о фляге с холодной водой из горного ручья, в которую добавил изрядную долю бренди. Сейчас Меркадо сидел на корточках, покуривая настоящую мексиканскую козью ножку. С его чумазой физиономии не сходила такая блаженная улыбка, что можно было подумать, будто вид поглощавшего мясо Кида насыщает его самого. Что же касается его матери, то после первых объятий он почти не обращал на нее внимания. Оно было всецело обращено на Кида.

Однако сияющее лицо пеона вызывало у Тонио отвращение.

Он мог бы еще смириться с этим, но выносить оживленную болтовню Розиты и односложные ответы Кида было свыше его сил.

— Радость моя! Наконец-то мы дождались рассвета! Мы смыли ночь словно дорожную пыль… Поцелуй меня, милый!

Кид перестал есть и показал пальцем на людей вокруг. Наблюдавший эту сцену Ороско рассмеялся. Он встал, потянулся и, обращаясь ко всем остальным, сказал:

— Эй, ребята! Давайте-ка соорудим комнатку для Эль-Кида и Розиты. Все отвернулись! И ты, Тонио, тоже отвернись.

Тонио отвернулся, но разве мог он избавиться от голоса Розиты, извлекавшего из струн его сердца печальную музыку?

— Я танцевала. Я кружилась, смеялась и пела, словно глупая лягушка, когда вдруг послышался крик, который разогнал всю эту благородную публику, будто ветер сухие листья: «Эль-Кид!» О Боже мой! Как только мое бедное сердце не выскочило из груди! Я попыталась крикнуть, но мое горло словно что-то сдавило. Какой-то глупец схватил меня за Руку, уверяя, что защитит меня. Я чуть не расхохоталась ему в лицо. Защитит меня от Эль-Кида! Мне хотелось сказать: «Идиот, он мне вовсе не опасен. Пусть приходит быстрей. Пусть упадет ко мне, словно звезда с неба!» Вот что я хотела сказать. Ведь это правда, милый?

— Да, — с набитым мясом ртом кивнул Кид.

— Попей, прочисти горло, а потом поговори со мной, — попросила она.

Он покачал головой, отказываясь от поднесенной к губам фляжки.

— Вот как? — вскрикнула танцовщица. — Неужели мясо для тебя желанней Розиты?

— Угу, — отозвался Кид.

— Эй! Это правда?

Мучимый душевной болью Тонио искоса посмотрел на них и заметил, как Розита с разгневанным лицом ухватилась за палец Монтаны.

— Да, — ответил Кид.

— А что это у тебя на пальце?

Покончив с едой, он долго пил из фляжки, потом подозвал Меркадо, чтобы тот допил остальное.

Меркадо поблагодарил Монтану, а Розита свернула цигарку, чтобы ее повелитель мог закурить после еды. Она зажгла спичку и с улыбкой смотрела, как Монтана делает первую глубокую затяжку.

— Скажи, что это за кольцо, милый? Где ты его взял? Я никогда его у тебя не видела. Дай мне посмотреть…

— Отстань, Розита. Я хочу спать.

— Вот упрямый дьявол! — воскликнула она и, схватив Монтану за руку, принялась разглядывать кольцо. — Эй, значит, это правда?

— Да, — признал Кид.

— Я еще ничего не спросила, а ты уже отвечаешь «да». Значит, это правда? Ты и в самом деле укрывался в спальне Доротеи?

— Да.

Закрыв глаза, Кид продолжал курить, глубоко затягиваясь. Все его тело расслабилось. Лицо выглядело умиротворенным. Наконец зевнул. Тонио передернуло от неприязни.

Девушка тревожно вглядывалась в лицо полусонного Монтаны. Однако она сделала над собой усилие, чтобы ее голос прозвучал игриво:

— А эта Доротея, она — красавица!

— Да, — подтвердил Кид.

— Мне еще не приходилось встречать столь прекрасного лица, — продолжала Розита.

— Угу, — промычал Кид.

Танцовщица взмахнула кулачком перед самым носом размякшего от еды Монтаны:

— Кроме того, она добрая. Подумать только, Леррас — и вдруг добрая!

— Угу, — пробормотал Кид.

— И такая щедрая, — изменившимся голосом продолжала Розита, — что подарила тебе собственное кольцо с печаткой. — Девушку всю затрясло; ее серьги, вздрагивая, сверкали в лучах света.

Монтана поднял руку, растопырил пальцы и с сонным безразличием посмотрел на кольцо:

— Это так, — и снова закрыл глаза.

Рот Тонио скривился в усмешке. При виде гневного лица Розиты в его душе возникло чувство злобного удовлетворения. Но прежде чем девушка снова обрела дар речи, с вершины скалы, на которой сидел Ороско, донесся тонкий, похожий на клекот ястреба крик. Это Ороско подавал сигнал, размахивая руками по направлению к северу.

Неужели снова люди Лерраса?

Однако если они вздумают карабкаться вверх среди скалистых расщелин, то разбойники окажут им достойный прием.

Поднявшись на ноги, Тонио увидел далеко внизу торопливо поднимавшегося в гору всадника. Неожиданно всадник сорвал с головы сомбреро и замахал им.

— Кажется, это Роблес, — определил Вильяхен. — Но почему один? А где остальные? Где Рубрис?

— Наверное, отправились куда-нибудь в другое место и ждут нас, — предположил Тонио. — Наш Рубрис растолстел и теперь не любит взбираться в гору.

— Думаешь, если ты меньше его размерами, то уже резвее горного козла? — резко оборвал его Вильяхен.

Тонио еле сдержался. Он долго отсутствовал в банде, и здесь, видимо, забыли, каков у него характер. Что ж, придется напомнить и проучить этого Вильяхена.

На край плато, погоняя коня, выбрался Роблес. Снятое с головы сомбреро выпало из его рук и покатилось по земле, но он не обратил на него никакого внимания.

Это выглядело странным, поскольку мексиканцы дорожат своим сомбреро гораздо сильнее, чем древнегреческие воины своими щитами. Однако Роблес продолжал приближаться, держась обеими руками за луку седла.

И тут Тонио заметил, что весь бок у Роблеса залит кровью. Вильяхен бросился к раненому, помог спуститься на землю.

В напряженной тишине все столпились вокруг, один лишь Кид, почти заснув, так и остался лежать под деревом. Наконец Роблес прохрипел:

— Погибли! Все погибли! И Рубрис тоже! Он мертв…


Глава 15 | Песнь хлыста | Глава 17