home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Не успел Монтана шагнуть в проход, как стена за ним закрылась. Холодный страх охватил его, проникнув в самое сердце.

А потом он услышал крик Доротеи:

— Отец, ты слышишь меня?

Кид стиснул зубы. Посветив спичкой, он не обнаружил механизма, который мог бы открыть потайную дверь.

А нежный, высокий голос Доротеи продолжал выкрикивать:

— Потерпи еще немного, отец. Он клянется, что скоро уйдет отсюда.

Кид развернулся и, глубоко вздохнув, размашисто зашагал по проходу, который круто, без всяких ступеней, спускался вниз. Его стены были высечены в монолитной скале, и пламя спички освещало следы от кирок шахтеров-индейцев, прорубавших этот тоннель много лет назад.

Проход оказался довольно длинным и поначалу вел вправо, затем изгибался под прямым углом и, наконец, заканчивался. Чиркнув новой спичкой, Монтана увидел гладкую, сложенную из камня стену с рычагом. Он повернул его вверх, и немного погодя участок стены стал медленно поворачиваться прямо у него под руками.

Перед Монтаной открылся выход, и он шагнул прямо в заросли кустарника, серебрившегося в лунном свете. Сквозь кусты хорошо просматривались широко раскинувшиеся постройки огромного имения Лерраса. Царившая вокруг тишина поразила воображение Кида. По-видимому, страх изгнал из поместья всех. Только возле дальней стены наружного патио виднелось несколько оседланных лошадей, а рядом с ними — небольшая группа людей, передовой пост охраны Лерраса. Но Кид мог пробраться к старой конюшне, не приближаясь к ним. Он пригнулся и, хоронясь за кучами навоза, осторожными перебежками достиг задней стены конюшни, где до него донеслись голоса.

Кто-то звал:

— Эй! Где ты?

Из конюшни ответил хриплый, гортанный голос, лишь отдаленно походивший на женский:

— Я здесь!

— Замолчи! — оборвал его другой голос. — Умолкни, Мария! Если ты будешь так голосить, то накличешь Эль-Кида на наши головы. Сюда, Онате! Какого дьявола тебе надо?

— Я принес тебе новость. Больше не нужно караулить эту старую ведьму. Эль-Кид не явится за этим мешком костей, не беспокойся.

— Значит, его убили?

Послышался смех.

— Ага, убили… и похоронили в спальне сеньориты Доротеи.

— Эй! Что ты несешь? Я знаю, в гневе Леррас способен выпороть всех от мала до велика. Но не сошел же он… Что ты хочешь сказать?

— Ты знаешь Матиаса и Тадео?

— Знаю ли я их, болван? Конечно знаю.

— Они валяются мертвыми в комнате Доротеи. Эль-Кид тоже там, пересчитывает драгоценности из шкатулки, выговаривая Леррасу, что попадаются камни с изъяном.

— Дон Эмилиано просто сойдет с ума!

— Ага! Он уже обгрыз свои усы с одной стороны. А дон Томас мечется по коридору и взывает к небесам. В доме тихо как в могиле. Выходи сюда, сам увидишь, как вокруг тихо.

— Я не могу оставить Марию.

— Эй, Мария Меркадо, ты и в самом деле такая безмозглая дура, чтобы попытаться сбежать?

— Нет, не такая, — откликнулась Мария. — К тому же как я смогу пройти сквозь деревянную стену или же отпереть заднюю дверь стойла?

Прислонившись к этой самой двери, Кид удовлетворенно кивнул.

— Да никуда она не денется.

— Мы знаем, где сейчас Эль-Кид. И он оттуда не уйдет, пока не закончит торговаться с доном Томасом. О Господи! Я готов пожертвовать годом жизни, лишь бы послушать их разговор! Ты только представь — Леррас в собственном доме пытается выкупить свою единственную дочь и наследницу! Что ты на это скажешь, Онате?

Их голоса постепенно удалялись в направлении дальнего крыла конюшни, и Кид повернул ключ в замке задней двери стойла. Тихонько отворив ее, он увидел в лунном свете старушку со сморщившимся, как у обезьянки, лицом. Скрестив ноги, она сидела на охапке соломы в углу стойла, а в другом углу жевал свою жвачку длинноногий испанский мул. Даже в такой полутьме Мария продолжала вязать. И когда подняла на Монтану блестящие круглые глазки, ее пальцы не перестали двигаться, тихонько позвякивая спицами.

Голосов охранников уже почти не было слышно.

— Матушка, — позвал Кид, — ты готова в путь?

— Не ночного воздуха я боюсь, — прошептала она в ответ. — Но тебе лучше убираться подобру-поздорову… пока не поздно.

Монтана присел на корточки рядом с ней:

— А что я скажу Хулио Меркадо, если вернусь без тебя?

— Значит, ты и есть Эль-Кид? — пробормотала старуха. — Господи, какой же рослой стала молодежь!

— Ты пойдешь со мной, матушка? Или мне зажать тебе рот и взвалить себе на спину?

— Тогда я прокушу вам руку до кости, сеньор.

— Послушай, Мария! Я так долго добирался к тебе…

— Тогда так же долго выбирайся обратно.

— Не надо так говорить, Мария.

— Если я заговорю по-другому, меня услышат во дворе.

Ее спицы, позвякивая, продолжали мелькать в лунном свете. Усевшись рядом, Кид закурил цигарку.

— Ты что, собираешься, как дурак, сидеть здесь? — спросила старуха.

— Мария, я буду сидеть здесь, пока ты не согласишься уйти со мной. Вот смотри — мул, а вот и седло на стене.

Монтана встал и, забросив на спину мула седло, затянул подпругу. Потом перекинул уздечку через длинные, поросшие шерстью уши.

— Знаешь, что ты делаешь?

— Седлаю для тебя мула.

— Этот мул принадлежит надсмотрщику, Антонио!.. Ха-ха! Уж он-то посверкает зубами, понося всех на свете, когда узнает об этом!

— Что ты так беспокоишься об Антонио? Или забыла, что у тебя есть сын?

— А разве нужно выбрасывать хорошую монетку, а не гнутую?

— Хулио вовсе не плохой.

— Был, пока не сбежал к бандитам.

— А что, теперь он превратился в дьявола?

— Он круглый дурак, а это еще хуже… Сеньор, вы и впрямь побывали в спальне сеньориты Доротеи?

— Да, матушка.

— Господи, вы только подумайте, что за чудеса!

— Да вы только подумайте, что за спальня! — воскликнул Кид и тихо рассмеялся.

Старуха недоверчиво посмотрела в его блестящие глаза:

— Как можно поверить в такое? И как вы расстались?

— Честь по чести — друзьями.

— Как? Друзьями?

— Вот… видите? — Монтана поднял руку с кольцом, плотно охватившим мизинец.

Спицы прекратили звякать. Мария Меркадо наклонилась, чтобы лучше рассмотреть бриллиант и закивала.

— Так это правда? — прошептала она. — Это правда! Боже, спаси нас грешных! Господи, смилуйся над нами! Это то самое кольцо! Я видела его собственными глазами! Я видела, как оно сверкало на ее руке!

— Вставай, Мария. Пора в путь.

Старуха была настолько ошеломлена, что у нее пропала всякая охота сопротивляться. Она поднялась на ноги, и Кид вывел мула в полоску лунного света. С дальнего конца конюшни доносились еле слышные голоса стражников.

Мария Меркадо позволила Киду подсадить себя на мула, сотрясаясь при этом от беззвучного смеха.

— И эти руки касались самой сеньориты Доротеи! — сквозь смех шептала старуха. — А теперь они прислуживают донье Марии! Когда еще Меркадо удостаивались таких почестей? Да если меня теперь повесят, я буду только рада. Во мне и жизни-то осталось на донышке. Подумать только, у меня в услужении такой герой! Я готова петь от счастья… — И она продолжала смеяться.

Вернувшись в стойло, Монтана забрал большой, завязанный в черную тряпицу узел, который валялся на соломе рядом с Марией Меркадо. Вытащив узел на улицу, он привязал его позади седла, затем взялся за поводья и повел мула вперед, принуждая животное ступать бесшумно и осторожно.

Мария заговорила громче:

— Это правда, что они поймали тебя в моей прежней темнице?

— Да, Мария, я побывал там.

— Дохнул тамошней сырости?

— Да, Мария. От нее и крысу бросило бы в дрожь.

— А вот я не дрожала.

— Ты отважная женщина, Мария, А теперь скажи мне, это правда, что тебя побили как собаку?

— Нет, не как собаку, потому что с меня не содрали одежду. Это большая милость с их стороны. Я благословляла их за это.

— Но тебя все же высекли, Мария?

— Совсем чуть-чуть. Чтобы только припекло спину. Не стоит даже вспоминать.

Они спустились в балку за конюшней.

— Однако, несмотря на побои, ты не возненавидела семейство Лерраса?

— А за что я должна их ненавидеть?

— За что? — оглядываясь через плечо, удивленно переспросил Кид.

— За то, что меня выпороли? Ха! Они порют мой народ уже четыре столетия, так почему я должна считать себя самой несчастной? На этой земле всегда были Леррасы и всегда были Меркадо, пока мой безмозглый сын не вздумал нарушить заведенный порядок.

— А ты знаешь, что он будет иметь? — спросил Кид. — У него будет много денег, самая красивая жена в горах и четырнадцать сыновей. Что ты тогда скажешь, Мария?

— Скажу, что он вор и обманщик, — парировала Мария Меркадо.

— Вовсе нет. Он храбрый мужчина, готовый защищать свое добро.

— Да что у него было своего-то? Он ходил по земле Лерраса. Дом, в котором жил, принадлежал Леррасу. Леррас отдал меня в жены его отцу. На деньги Лерраса я одевала и кормила моего Хулио. А теперь он убежал от них к разбойникам.

— Но разве его нужно было бить как собаку?

— Если Леррасу угодно сделать из человека собаку, то так тому и быть. Но потом, если он будет послушным, его могут снова приласкать.

— Что-то не то ты говоришь, матушка. Неужели в тебе не осталось ни капли старой, доброй индейской крови?

— Я и сама не знаю, какая кровь течет в моих жилах, — произнесла старуха. — Поговаривают, что к ней когда-то давно примешалась капля крови самого Лерраса — для улучшения породы. Однако одни всегда рождались, чтобы владеть, а другие — чтобы ими владели. Такова воля Господня.

— А пороть людей до смерти?

— Когда человек ступает на скользкий путь, он может разбить себе голову. И потом, моего Хулио пороли не до смерти. Ему только хотели вправить мозги.

— Я видел, как кровь с его спины сочилась на землю, а он продолжал петь «Песнь Хлыста»…

— Тогда его нужно было пороть до тех пор, пока мясо не отошло бы от его костей. Но у дона Эмилиано слишком доброе сердце. Он не Леррас. Вот почему в мире столько беспорядка. Вот почему так много людей становятся подобны взбесившимся псам, рычащим на хозяев. Им не хватает таких, как Леррас… А скажи мне, сеньорита Доротея сама отдала тебе это кольцо или ты просто взял его?

— Она сама надела его мне на палец, матушка.

— О Матерь Божья Гваделупская! Вы только подумайте! Вот почему ты вышагиваешь так гордо, так легко. Если сеньорита из семейства Леррас коснется мужчины, то тот навсегда станет другим… Эгей! Дом-то пробудился! Ты слышишь крики? Зачем я, старая дура, позволила увезти себя из владений Лерраса? Сюда! Сюда! Ко мне, друзья! Эль-Кид здесь!


Глава 14 | Песнь хлыста | Глава 16