home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

ЧТО ПОЛУЧАЕТСЯ, КОГДА ИГРАЕШЬ С ОГНЕМ

Городок Эль-Реал можно было назвать скорее мексиканским, нежели американским. В нем больше ощущался мексиканский дух. Во многом поэтому положение сеньора Эдгардо Манкоса никоим образом не зависело от его бизнеса. Он был владельцем крупного игорного дома и жил среди избранных на высоком холме в дальней части города. Во всем Эль-Реале не было человека более уважаемого, чем дон Эдгардо. Торжественный фасад его огромного особняка словно бы свидетельствовал о характере владельца, а солидная внушительная внешность самого сеньора Манкоса еще больше подкрепляла сложившийся образ.

Кроме того, он считал, что его хозяйство должно производить впечатление абсолютной элегантности. Весь персонал игорного дома был отлично вышколен и держался с молчаливым достоинством. Прислуга бесшумными тенями скользила по залам и апартаментам особняка, в то время как дон Эдгардо напоминал сказочного кудесника: стоило ему взмахнуть рукой — и перед ним, словно по волшебству, как бы из ниоткуда возникали слуги.

В тот день он только что поднялся после сиесты, которой придерживался с истинно мексиканской регулярностью. Сама церемония происходила следующим образом.

Для начала в комнате, расположенной этажом ниже, дворецкий, который к тому же был неплохим музыкантом, начинал тихонько играть на скрипке. Когда спокойная мелодия постепенно начинала проникать в сознание спящего хозяина, в его спальне появлялся слуга, неся в руках серебряный таз с прохладной водой, мягкое полотенце, халат и большой веер. Он смачивал водой руки и лицо хозяина и принимался обмахивать его опахалом, пока влага окончательно не испарялась. А тем временем музыка, доносившаяся снизу, становилась все громче и громче. Затем слуга растирал полотенцем лицо и руки дона Эдгардо, подносил ему цигарку, которую тот неторопливо выкуривал, и уж потом с помощью слуги вставал с постели — процедура эта неизменно проходила с должной медлительностью, чтобы кровь случайно не ударила в голову сеньора Манкоса. Все так же ведомый слугою, он появлялся в дверях спальни и спускался по лестнице уже с обычной улыбкой на лице, в бодром расположении духа, хотя его бодрое и веселое настроение всегда имело границы.

В тот день церемония пробуждения была как раз в самом разгаре — пышное опахало охлаждало благородную кровь дона Эдгардо до нужного состояния, — когда звуки скрипки вдруг прервались и вскоре после этого, торопливо постучавшись в дверь, на пороге появился дворецкий собственной персоной.

Манкос был так рассержен, что потерял дар речи. И только бросил ледяной взгляд на дворецкого, который, заикаясь, проговорил:

— Ради бога, простите, сеньор. Пришел сеньор доктор.

— Пошел вон вместе со своим сеньором доктором! — гневно прорычал дон Эдгардо. — Какого еще доктора ты имеешь в виду?

— Доктора Клаусона, сеньор.

При этих словах глаза Манкоса вдруг открылись. Он вскочил с постели и зашагал к двери; слуга, неистово размахивая полотенцем, поспешно последовал за ним.

— Ах доктор! — воскликнул дон Эдгардо, в нерешительности остановившись на верхней ступеньке лестницы.

Во всем мире только один человек знал о том, какое влияние имеют на него доктор Хамфри Клаусон и Уильям Бенн. Этим человеком был дворецкий, и сейчас, с подозрением посмотрев в его сторону и увидев на его лице выражение неподдельного беспокойства, дон Эдгардо сказал себе, что, по крайней мере, здесь нечего бояться измены. В глазах дворецкого он прочел искреннюю озабоченность и готовность услужить хозяину, даже если для этого потребуется с ножом в руках встать на его защиту!

Дон Эдгардо спустился вниз по лестнице, а доктор поднялся ему навстречу, чтобы поприветствовать. Манкос выдавил из себя улыбку, которая тут же исчезла, как только руки их слились в рукопожатии.

— Насколько я понимаю, доктор Клаусон, ваш визит в мой дом вызван чем-то очень важным и безотлагательным?

— Да, действительно, — подтвердил доктор, — есть кое-что, что касается вас больше, чем кого бы то ни было на всем белом свете.

— И что же это, позвольте узнать? Хотите цигарку?

— Нет, с вашего позволения, я раскурю сигару.

Дон Эдгардо пожал плечами и намеренно отвесил вежливый поклон, чтобы скрыть свои чувства.

— Пожалуйста, пожалуйста!

— Дело касается вашей семьи, — проговорил доктор, выдохнув первое облачко едкого дыма.

— Вот как?

— А именно той ее ветви, которая теперь живет в Мексике.

— Все Манкосы живут в Мексике, за исключением нескольких членов семейства, находящихся в старинном особняке в Мадриде.

— Вы по-прежнему содержите там особняк?

— Да, содержим, — подтвердил дон Эдгардо, многозначительно взмахнув рукой. — Мы всегда считали, что по меньшей мере кто-то один из нашего рода должен находиться поближе к королю Испании.

— Ну что ж, резонно. Полагаю, это один из старейших членов семейства?

— Старейший. Дон Феликс. Мой брат Хосе Манкос жил там несколько лет до того, как переехал в Мексику.

— Он ваш старший брат?

— Да. Сейчас он живет в мексиканских прериях.

— В сущности, то, о чем я хотел поговорить с вами, касается именно его, — объявил Хамфри Клаусон.

— Да возможно ли это?

— Полагаю, да. Ибо, как мне кажется, это его сын находится сейчас здесь, в городе.

— Его сын?! В Эль-Реале?..

— Вот именно.

— Это исключено! У него был всего один сын, который, насколько мне известно, умер несколько лет назад.

— Не думаю, что я ошибаюсь, — невозмутимо продолжал доктор. — А теперь я хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что ваш брат Хосе лет двадцать назад был женат на…

— Это было двадцать пять лет назад, друг мой.

— Как вам будет угодно. Двадцать пять лет назад он был женат на красавице ирландке…

— И это невозможно! Насколько мне известно, он женился на юной и богатой испанской наследнице.

— Еще раз заверяю вас, что я не ошибаюсь. Он женился на голубоглазой, золотоволосой дочери Ирландии.

Дон Эдгардо нахмурился и стал ждать продолжения. Он уже начал подозревать, что этот разговор ведется неспроста, и решил попридержать свой пыл.

— А их сын, которому сейчас лет восемнадцать или двадцать, — сообщил доктор, — унаследовал от матери цвет волос и глаз.

— Голубоглазый Манкос! — фыркнул дон Эдгардо. — Такое даже представить невозможно!

— И все-таки это так. Как видите, я обладаю информацией, против которой трудно возражать.

— Очень странно, — вымолвил дон Эдгардо.

— Я знал, что вы будете удивлены.

— Удивлен — не то слово!

— Вы будете еще более удивлены, когда узнаете, что юный Рикардо — так зовут юношу…

— Христофоро… — поправил его Манкос, но тут же осекся и снова занял выжидательную позицию.

— Так вот, юный Рикардо собирается провести несколько месяцев с вами. Я имею в виду здесь, в вашем доме, на правах члена семьи.

При этих словах дон Эдгардо отпрянул назад с такой силой, что его пухлые щеки заколыхались.

— Вы это серьезно? — не веря услышанному, спросил он.

— Вполне.

— Но это… это невозможно! — сердито воскликнул мексиканец.

— Возможно. И я специально приехал заранее, чтобы соответственно вас подготовить.

— Да весь город будет знать, что это ложь!

— Никто не будет знать, если только ваш брат Хосе и в самом деле живет в мексиканских прериях. Кто может знать что-либо о нем? Кто? По крайней мере, в Эль-Реале?

Дон Эдгардо нервно закусил губу.

— Доктор Клаусон, — наконец проговорил он, — я всегда был вашим другом и хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я не испытываю ни малейшего желания иметь неприятности ни с вами, ни с Уильямом Бенном…

— Это уж точно, — мягко, но со значением подтвердил доктор. — Вы же знаете Бенна. Уж если он что вобьет себе в голову, то скорее умрет, а своего добьется.

— Да, мне это прекрасно известно… Господи, помоги мне! — вздохнул владелец игорного дома.

— Господь вам однажды помог, когда свел с Бенном.

— Но я уже сполна расплатился! В десятикратном размере!

— А ваша жизнь? Разве это такой пустяк? Неужели вы искренне считаете, что расплатились за нее в десятикратном размере?

Мексиканец молчал, неистово вращая глазами, словно пытаясь вырваться из-под навалившегося на него чудовищно тяжелого пресса. Однако доктор ничуть не смягчился.

— Вы ведь знаете, — продолжал он, — что Уильям Бенн бывает великодушен с теми, кто ведет с ним честную, открытую игру. У него нет ни малейшего желания загонять вас в угол. Все, что ему от вас надо, — так это чтобы вы предоставили его юному протеже место в своем доме и попробовали заглянуть вперед, во времена, когда, быть может, и вы сами сумеете извлечь пользу из этого голубоглазого молодого человека. Бенн также надеется, что вы сможете дать ему образование, обучить хорошим манерам, безупречному испанскому и присматривать за ним, как это делал бы наставник или… отец, если вам не нравится слово «наставник».

Эдгардо в упор смотрел на доктора. Какое-то время он был просто не в состоянии вымолвить и слова. Наконец, тяжело вздохнув, проговорил:

— Даже если бы не существовало других причин, я не могу взять его хотя бы потому, что не знаю, как объясню все это моей жене,

— Ну, это можно уладить! Видите ли, дон Эдгардо, очень многое зависит от того, согласитесь ли вы. Мы рассчитываем на вас…

— Скажите, — внезапно перебил его мексиканец, — этот мальчик, о котором вы так печетесь, он хотя бы немножко воспитан?

— Мне о нем ничего не известно. Я лишь уверен, что вы примете его в свой дом.

Владелец игорного дома вдруг распростер руки над головой и простонал:

— Господи, я играл с огнем, и теперь он сжигает мою душу!


Глава 12 СОВРЕМЕННЫЙ РОБИН ГУД? | Парень с границы | Глава 14 НАЗВАНЫЕ БРАТЬЯ ОТПРАВЛЯЮТСЯ НА ПОИСКИ