home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

СТЕРВЯТНИК

Большинство животных имеют двойников среди людей. В комнате, где упал Джерри, прихотливый наблюдатель мог бы назвать Стрэнна с его рыже-коричневой гривой львом, О'Брайена за стойкой — лохматым медведем, а Мэтьюза — росомахой, жирной, но опасной. Здесь же стоял экземпляр уродливый и выносливый, как индейская лошадь. А еще там был Дэн Барри — гибкая и подвижная пантера. Среди прочих тот же наблюдатель, скорее всего, выделил бы еще одну личность, огромного роста, но не отличавшуюся полнотой. Строение костей и сухожилий обещало высокую скорость передвижения, длинная узкая голова, клювоподобный нос, маленькие глазки, близко посаженные и сверкавшие, словно медные пуговицы, внушительных размеров кадык перекатывался по длинному горлу. Такому персонажу больше приличествовала бы роль призрака голода в старинной пьесе, но каждый обитатель гор счел бы уместным назвать его стервятником. Из-за своего ужасающего безобразия человек получил прозвище Весельчак Лэнгли, так как при смехе издавал совершенно неописуемый звук — нечто среднее между криками мула и карканьем вороны. Но Весельчак обычно молчал, часами просиживая без единого слова, только пока его глаза рассматривали окружающие лица, поворачивал голову, словно что-то склевывая. Вся горечь горной пустыни поместилась в Весельчаке Лэнгли. Если его внешний вид напоминал стервятника, то в душе он все же оставался ястребом. Поэтому, повсюду сопровождая Джерри, Лэнгли кормился остатками со стола предводителя, а страсть к приключениям питал опасностями, встречавшимися на пути Стрэнна.

В баре Весельчак смотрел то на Джерри, то на Барри, то снова на Джерри. Когда прозвучал выстрел, подобие ухмылки появилось на тонких губах Весельчака, а когда на груди пошатнувшегося дружка расплылось красное пятно, глаза Лэнгли сверкнули, словно отблеск всепожирающего огня. Затем он помедлил, даже не пытаясь помочь упавшему, но при виде серьезной раны и кровавых пузырей на губах Стрэнна повернулся и украдкой вышел из салуна. Его глаза светились, а душа переполнялась плохими новостями.

У коновязи он вскарабкался в седло тщедушной лошаденки, направил ее по улице и глубоко всадил шпоры в бока несчастного животного. Бедная тварь фыркнула и взбрыкнула, но Лэнгли только крепче сжал ее бока и снова хлестнул плетью.

Гримаса, изображавшая улыбку, появившаяся на его лице после выстрела Барри, не исчезала, пока он много миль скакал к горам, но, когда Лэнгли оставил позади пики, а белый свет дня потускнел и глубокие тени сгустились в долинах, улыбка погасла. Он сосредоточился только на дороге. Затем, добравшись до вершины высокого холма, остановился и огляделся.

Уже почти стемнело, и глаз обычного человека не смог бы отличить дерева от скалы издалека, но Весельчак упорно продолжал путь, будто наделенный необыкновенным зрением. Стервятник и тот не разглядел бы лучше труп с высоты своего полета, чем Весельчак отыскал дорогу в горах. Он выждал несколько секунд, прежде чем снова вонзить шпоры в бока своего мустанга, и помчался по склону в отчаянном галопе. Его целью являлась хижина, точнее, пристройка с односкатной крышей, тесно прижавшаяся к скальному склону, шаткое строение с длинной печной трубой, косо торчавшей из крыши. У двери лачуги Весельчак натянул поводья и спрыгнул на землю. Внутри хижины было темно, но Лэнгли прокрался ко входу с осторожностью дикого индейца и разведал обстановку, изучив каждый угол сверкавшими глазами. Он продолжал свое исследование довольно долго, но даже убедившись, что в лачуге никого нет, Лэнгли не вошел, а только сделал несколько шагов к двери, внимательным взглядом окинув сумеречное пространство вокруг. Неподалеку от двери он обнаружил привязанную лошадь, при виде гостя прекратившую щипать траву. По размеру животное вдвое превосходило лошадь Лэнгли. Такие габариты у коней встречаются весьма редко. Огромная, почти квадратная голова, короткая толстая шея, непропорционально маленькие, но очень сильные ноги, линия тела скошена назад. Казалось, что круп занимает ровно половину туловища. Это следовало бы квалифицировать как уродство, произведенное природой для лучшего карабканья по скалам. Глядя на конягу, трудно было предположить, что эти массивные конечности способны передвигаться в галопе. Однако Весельчак хорошо знал возможности уродливого животного. Он даже обошел его кругом, стараясь разглядеть получше.

Еще раз изучив темневшие склоны, он повернулся к хижине, но теперь вошел в нее как хозяин и зажег фонарь, висевший на стене справа от двери. Обстановка в хижине отличалась редкой простотой. Стулья отсутствовали, куча одеял на дощатом полу служила постелью. С одной стороны висело зацепленное за одно стремя седло, а с другой — шкуры рысей и койотов, растянутые для просушки. Весельчак поставил фонарь и осмотрел шкуры, снятые с необыкновенным мастерством. Насколько Лэнгли мог судить, шкуры остались абсолютно целыми, ни одного кровавого пятна, свидетельствовавшего о поспешной работе, или дырок от неточных выстрелов. Изнутри шкуры больше напоминали старый пергамент, но Весельчак больше интересовался головами и лапами, так как именно там хорошо заметна небрежность. Однако работа выглядела просто идеальной. Даже критически настроенному Весельчаку пришлось отступить и восхищенно покачать головой. Затем Лэнгли продолжил осмотр комнаты.

В одном углу стояли винтовка и дробовик, в другом валялась куча провизии: бекон, соль, мука, крупа и кое-что еще. Специи и приправы не признавались в этом доме. Отсутствовал даже кофе, а также патока и сладости — великое искушение для жителя гор. Мука, мясо и вода, похоже, составляли основную пищу траппера. Для приготовления пищи предназначалось неогражденное пространство посреди комнаты с несколькими камнями, почерневшими от сажи, уложенными вокруг ямки. В качестве дымохода служило маленькое отверстие в центре крыши. Длинная печная труба, торчавшая над крышей, по мнению хозяина, придавала хижине более цивилизованный вид.

Когда Весельчак осматривал очаг, до него донеслось слабое ржание лошади. Он вздрогнул, будто его поймали с поличным, и метнулся к фонарю. Однако, схватив его, Лэнгли передумал и снова повесил фонарь на стену. Затем повернулся ко входу и настороженно выглянул наружу.

Перед ним предстала крайне гротескная фигура. Казалось, что какое-то огромное дикое животное (горный лев или гризли, только невероятных размеров) медленно спускалось с горы, идя на задних лапах и вытянув передние в сторону, словно предупреждая всех встречных. Весельчак побледнел и невольно потянулся за револьвером, так как впервые видел подобное, но внезапно все понял. Человек что-то нес — похоже, шкуру медведя. Охотник положил медвежьи лапы себе на плечи — его локти и казались вытянутыми руками, а над головой его возвышалась огромная медвежья морда. По мере того как охотник подходил ближе, голова животного соскользнула набок и красный язык вывалился из пасти. Весельчак отступал шаг за шагом внутрь хижины, пока его лопатки не ударились о стену. И в этот момент Мак Стрэнн вошел в комнату. Он не услышал приветствия от гостя, но все же сбросил ношу на пол. Та упала, заставив вздрогнуть весь дом, от печной трубы до скрипучих половиц. Мак некоторое время рассматривал свою добычу, затем нагнулся и раздвинул огромные челюсти. Внутри пасть казалась не такой красной, как руки Стрэнна, а большие белые клыки почему-то не выглядели ужасными в сравнении с охотником. Закончив осмотр, тот медленно повернулся к Весельчаку и прищурился от яркого света. Весельчак Лэнгли закусил тонкие губы, его глаза расширились почти до нормального размера.

Еще бы им не расшириться при виде такого уродства. Мак Стрэнн представлял собой самого ужасного урода. Уродливыми выглядели не только черты его лица, нет! Поражало какое-то несоответствие между внешним обликом и внутренним миром — так неверно взятая нота превращает величественную симфонию в какофонию звуков. Конечно, большой рот и квадратный подбородок, а также короткий, но широкий нос вовсе не добавляли Маку привлекательности. Но все компенсировалось красотой глаз, больших и черных. Хотя, когда Мак хмурился, глаза превращались в простой отблеск света в тени бровей. Возникало такое впечатление, что лоб Стрэнна покрыт мощными мускулами. Казалось, что их можно даже пощупать пальцами. Именно это, больше, чем другие черты, придавало Маку вид человека непреодолимой физической силы. Слишком большой силы. Взгляд на тело только усиливал первое впечатление. Мускулы туго натягивали рубашку на плечах. Мак был на несколько дюймов ниже брата, но отличался невероятно массивным телом. Торс напоминал бочку, грудь выпирала вперед. И даже мощные бедра Мака явно прогибались под грузом, который им приходилось нести. Руки отличались особой неуклюжестью, какая встречается у очень сильных мужчин.

И вот этот гигант, устремив взгляд в темноту, долго рассматривал Весельчака, но вскоре отвел глаза. Стрэнн глянул на стену, затем снова на Лэнгли. Как только Лэнгли это заметил, его глаза сразу радостно сверкнули.

— Ты человек Джерри, — произнес наконец Мак.

Его голос казался таким же плотным, как и тело. Он словно исходил из живота, сопровождаясь несколько шелестящим звуком, словно Мак обожрался липкими сладостями. Люди слушали Стрэнна и сразу же забывали, о чем тот говорил. Его губы шевелились так, словно он непрерывно жевал табак.

— Я друг Джерри, — ответил Весельчак. — Меня зовут Лэнгли.

Мак протянул заросшую черным волосом руку, залитую медвежьей кровью. Его ладонь выглядела достаточно большой и напоминала зверя, способного самостоятельно бегать по лесу. Но когда Лэнгли с опаской доверил Маку свои костлявые пальцы, ладонь Стрэнна оказалась мясистой, мягкой и бескровной. Высвободив руку, Весельчак тайком обтер ее об штанину, чтобы удалить грязь и восстановить кровообращение. Точнее, он и сам не знал, почему так сделал.

— Кто-то беспокоит Джерри? — спросил Мак. — И где он?

Ожидая ответа, Стрэнн подошел к стене и снял седло. Седло ковбоя — это масса стали и кожи, а седло Мака казалось намного больше обычного. Однако Стрэнн снял его так легко, как карту со стола. Весельчак прокрался к двери на всякий случай.

— Джерри ранен, — сообщил он, внимательно наблюдая.

Гримаса боли исказила лицо охотника.

— Лошадь ударила его?.. Упала на него?

— Это не лошадь.

— Да? Корова?

— И не корова. Его ранило не животное.

Мак Стрэнн внимательно посмотрел на Лэнгли. А когда заговорил, то казалось, что ему трудно справиться с губами. Губы долго плясали, прежде чем разродились членораздельными звуками.

— Так что же это?

— Человек.

Лэнгли уже добрался до самой двери.

— Чем?

— Из револьвера.

Лэнгли почувствовал опасность еще до того, как Стрэнн пошевелился. Он заорал от ужаса, повернулся и бросился вон из хижины. Но Мак не терял времени и сразу схватил Весельчака. Тело Стрэнна стало эластичным, а руки будто удлинились. Пальцы вцепились в спину Лэнгли, дернули беднягу назад и отбросили к стене. Весельчак рухнул на пол.

— Это не я, Мак! — завизжал он. — Ради всех святых, это не я!

На его лицо стоило посмотреть, малодушный страх сочетался с неприметной радостью, а глаза наслаждались немым страданием Стрэнна.

— Где?

— Мак, — взмолился стервятник, тщетно пытаясь отыскать в полу хотя бы щелочку, — пообещай, что ты не рассердишься на меня.

— Говори, — прорычал Стрэнн, зажав лицо Весельчака своими большущими ладонями.

Стоило только Маку захотеть, и кости черепа Лэнгли моментально треснули бы. Весельчак прекрасно это сознавал, и хотя в его глазах и светилась безумная радость, но только страх мог заставить так дрожать руки.

— Кто выстрелил ему в спину? — продолжил допрос гигант.

— Нет, не в спину, — прохрипел разносчик плохих новостей. — Ему стреляли в лицо.

— Когда он не видел?

— Нет, он достал револьвер первым.

— Ты лжешь! — медленно процедил сквозь зубы Мак.

— Боже, помоги мне! — завизжал Весельчак.

— Кто это сделал?

— Какой-то маленький парень. Он раза в два меньше меня. У него голос как у Китти Джексон, сельской учительницы, а взгляд как у голодного щенка. Именно он это сделал.

Глаза Мака стали рассеянно-задумчивыми.

— Нет, — проговорил он в ответ собственным мыслям. — Я не буду использовать лассо. Я воспользуюсь собственными руками. Куда попала пуля?

Новый приступ страха заставил Лэнгли содрогнуться, а глаза его снова засверкали.

— Между ребрами, Мак. И навылет. Пуля вышла у него из спины.

Не вздрогнув, охотник убрал руки от лица стервятника и подхватил седло. Лэнгли выпрямился. Он обеспокоенно вглядывался в Стрэнна, словно боясь хоть что-то упустить.

— Я не знаю, жив ли он сейчас или нет, — сообщил Весельчак.

Но Мак уже выбегал из хижины.

Пот ручьями стекал со спин взмыленных лошадей, когда они наконец добрались до цели своего путешествия, развив по пути фантастическую скорость. Весельчак крался за широкой спиной Мака, входившего в отель. Затем они оба направились в комнату, где, как им сказали, лежал Джерри.

— Здесь, — прошептал Весельчак, когда они поднялись по лестнице. — Дверь открыта. Если бы он умер, то дверь, скорее всего, закрыли бы.

Они стояли в холле и смотрели на странную сцену: в постели лежал Джерри, с очень бледным и странно осунувшимся лицом, а к нему склонился человек, который его подстрелил.

Они услышали мягкий спокойный голос Барри:

— Как ты себя теперь чувствуешь, приятель?

Дэн наклонился ниже, и его пальцы сжали запястья Джерри.

— Намного лучше, — ответил раненый. — Похоже, у меня появился шанс выкарабкаться.

— Тебе нужно лежать спокойно, — посоветовал Барри, — и не шевелиться/ Не волнуйся. Ты выживешь, если больше не потеряешь крови. Успокойся. Ничего не делай, закрой глаза, дыши и думай о желтом солнце, зеленой весенней траве, о ветре, гоняющем по небу облака. Вот и все, о чем тебе следует думать. Только сохраняй спокойствие, приятель.

— Это легко сейчас, пока ты со мной. Мне кажется, что из кончиков твоих пальцев ко мне идет сила, друг мой. И… я был дураком, когда ввязался в драку с тобой, Барри.

— Оставь это, — успокоил Дэн. — И говори тише. Я все забыл, забудь и ты. Ничего не случилось.

— Что все это значит? — прошептал нахмурившийся Мак.

Глаза Лэнгли сверкнули.

— Вот человек, стрелявший в Джерри. Это он.

— Черт! — проворчал Мак и вошел в комнату.

При первом звуке его тяжелых шагов Барри слегка повернул голову. В следующее мгновение он встал. Только что его лицо напоминало лицо матери, лелеющей больного ребенка, но сейчас, заметив угрозу в насупленных бровях Мака, глаза Барри вспыхнули, словно металл ударился о металл. Не прозвучало ни единого слова, но Джерри, лежавший с закрытыми глазами, казалось, ощутил перемену в окружавшей атмосфере покоя мгновением раньше. Его глаза открылись, и он увидел старшего брата.

Но Мак не замечал никого, кроме Барри.

— Это ты, подлый ползучий гад, стрелял в него?

— Совершенно верно, — холодно ответил Дэн.

— Тогда, ей-богу… — загремел Мак, но тут Джерри рванулся с постели.

— Мак! — позвал он. — Мак! — Он хрипел, словно слова проходили через пузырившуюся жидкость. — Ради Бога, Мак!

Джерри приподнялся на локте, протягивая руку к брату. На губах его выступила кровавая пена.

— Мак, спрячь револьвер! Я сам виноват!

Затем Джерри упал на кровать.

— Очнись, Джерри! — простонал Мак, подхватывая брата на руки. — Поговори со мной, мальчик!

— Мак, ты прикончил его, — хрипло прошептал Дэн.

Охотник поднял голову, и его ужасные глаза остановились на Барри. В лице Дэна не было жалости. При первой же угрозе всякие остатки нежности испарились. Губы искривились, глаза вспыхнули желтым светом — Дэн направился к двери и тенью выскользнул в холл.


Глава 10 «ДОРОГАЯ АДЕЛИНА» | Ночной всадник | Глава 12 ДИПЛОМАТИЯ