home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Но юному Пенстивену было так и не суждено отправиться в тюрьму. Он до самого вечера просидел у себя в комнате, затем съел скудный ужин и поднялся к себе с твердым намерением лечь спать. Это было самое дешевое место для ночлега во всем городе.

Но вернувшись в комнату, прежде, чем расположиться на ночь, он посвятил ещё целый час упражнениям с револьверами, тренируясь выхватывать их из кобуры, то и дело при этом падая на пол, принимая самые разнообразные позы для стрельбы и мысленно обозначая выстрелы. Казалось бы, довольно странное времяпровождение для серьезного человека. Но тем не менее, он упорно продолжал тренироваться, и в конце часа с него градом лился пот. Затем разделся, обтерся у рукомойника губкой, намоченной в холодной воде и лег спать.

Тощий тюфяк оказался обыкновенным холстинным мешком, набитым соломой, из которого во все стороны торчали пронзавшие ткань острые соломинки, безжалостно впивавшиеся теперь в тело юного Пенстивена, но тот сосредоточил внимание на темноте над ним и одной-единственной звезде, заглядывавшей в окошко его каморки, и быстро уснул.

Проснулся он по своему обыкновению на рассвете, оставшись вполне доволен семью часами полноценного отдыха. Вскочив с кровати, облился холодной водой, вытерся насухо, торопливо побрился, оделся и вышел на улицу, где земля была все ещё мокрой от росы.

Выйдя на окраину городка, он отправился в сосновый лес, где совершил легкую пробежку, пробежав по крайней мере две мили не разбирая дороги, пока, наконец, не очутился на небольшой полянке. Остановился, вынул оба револьвера и начал тренировку. Выбрал четыре мишени, вышел на середину полянки и вообразил, что ему приходится уворачиваться от пуль, летящих в него со всех четырех сторон и, как будто враги залегли на земле.

Прогремело десять выстрелов. Затем он перезарядил револьверы и отправился осматривать мишени. Шесть пуль из десяти угодили точно в цель. Два выстрела оказались не вполне точными, а две пули и вовсе не задели мишеней!

Это его совершенно не устраивало. Понуро возвратившись на исходную позицию, он проделал все сначала. Тренировка затянулась на час. Десять раз он полностью разряжал оба револьвера; и с десятой попытки все пули попали точно в цель.

Однако он все ещё не был доволен. К тому же нужно было отработать и другие упражнения; например, выбрав цель, отбежать от нее, обернуться, выстрелить; или же бежать от цели, броситься на землю и поразить её в падении или уже из положения лежа на земле.

Он наметил цель сбоку от себя и стрелял по ней сначала проходя, а затем и пробегая мимо. Это упражнение было повторено им дважды. Затем он наметил сразу две цели — справа и слева от себя, и этот трюк оказался самым сложным изо всех — с разбегу и совершенно неожиданно и при том метко выстрелить сначала в одну сторону, а затем в другую.

Его результат был на редкость высок, но все-таки не столь высок, как ему самому того хотелось бы: его достижения остались на прежнем уровне. Однако за долгие годы изнурительных тренировок он научился не расстраиваться из-за временных неудач, поняв, что везение не может быть постоянным, но в каждом месяце выдается такой день, успехи которого с лихвой покрывают все предыдущие неудачи.

Все эти годы он много работал, и благодаря поистине спартанскому терпению ему все-таки удалось почувствовать в себе силы совершить то, что стало делом всей его жизни.

Теперь ему пришлось оказаться среди непривычного окружения. Ковбоем он не был, но тем не менее, проявив завидное терпение и упорство, выучился ездить верхом, обращаться с лассо; помимо всего прочего прочитал много книг, а также провел некоторое время в глуши, овладевая искусством следопыта.

Все это получалось у него довольно неплохо, однако и до совершенства было ещё тоже далеко. Да он никогда и не задавался такой целью, считая эти навыки чем-то второстепенным, поставив превыше всего умение отлично владеть винтовкой, ножом и револьвером — в особенности револьвером, и теперь мог запросто посоперничать в этом кое с кем. Возможно, какой-нибудь гений, обладающий сверхметкостью при случае и смог бы превзойти его, но только сам Пенстивен был уверен, что за всю свою жизнь ему доведется не более, чем однажды сойтись в поединке с достойным его соперником. Придя к столь обнадеживающему выводу, он и решил приехать сюда, чтобы попытать счастья.

Он сел на пенек, чтобы перевести духа, а заодно и обдумать сложившуюся ситуацию, когда в ветвях одной из сосен что-то зашевелилось. Затем стал виден темный силуэт, проворно карабкающийся вниз по сучьям — что-то спускалось вниз. Добравшись до нижней ветки, существо повисло на ней, готовясь спрыгнуть на землю — и только теперь ему удалось разглядеть, что это было вовсе не животное, а человек — хрупкий юноша в потрепанных штанах. Хотя нет, присмотревшись получше и обратив внимание на узкие плечики и очертания фигуры, он с некоторым опозданием понял, что это была девушка.

Она спрыгнула вниз, приземляясь мягко, словно кошка, слегка подаваясь вперед, готовая при необходимости перенести часть своего веса на руки. Однако, этого не понадобилось. Затем выпрямилась и поправила старое сомбреро, надвинув его пониже на глаза.

— Привет, стрелок, — сказала она.

Он глядел на нее, теряясь в догадках. На вид ей лет восемнадцать; может быть, двадцать; у неё слишком большой подбородок и маленький носик, не красавица, но все же чертовски хороша; да и к тому же, видать, не робкого десятка. Похожа на мальчишку-сорванца, и не только из-за своего странного наряда.

— Привет, — отозвался он, заканчивая чистить и перезаряжать револьверы.

— Того запаса пороха и свинца, что ты уже расстрелял, наверное, хватило бы, чтобы добыть пропитание для целой семьи и сделать запасы на год, не так ли? — поинтересовалась она.

— Если кто-то сможет подобраться к оленю достаточно близко, чтобы уложить его выстрелом из револьвера, то да, — согласился он.

— Я могу, — сказала девчонка.

— Ага, — воскликнул Пенстивен. — Я тебе верю, но это и немудрено. Ты же легкая, как перышко.

Его насмешливый тон и благодушная ухмылка, похоже, смутили её.

— Слушай, — сказала она, продолжая критически разглядывать его и изо всех сил стараясь казаться невозмутимой, — а кого ты собрался убить? Ты так упорно тренировался, что распугал всех белок.

— Уж во всяком случае, не тебя, — ответил Пенстивен. — Я не знал, что ты все это время сидела на дереве.

— Пока ты здесь тренировался, — авторитетно изрекла она, кивнув головой в сторону зарослей, — вон оттуда мог выйти кто угодно и ему хватило бы одного выстрела, чтобы разнести тебе башку. Кем бы ни был твой враг, не позволяй ему отыскать себя в лесу, иначе он сожрет тебя с потрохами.

— Правда? — усомнился Пенстивен.

— Непременно, — подтвердила она.

— И каким же образом? — усомнился он.

— Ладно уж, объясню, — согласилась девчонка. — Вот как ты ходишь.

Она прошлась перед ним, подражая его размашистой походке — широко шагая и размахивая руками; при этом с каждым шагом под ногами у неё хрустели сухие ветки и шелестела опавшая сосновая хвоя.

Затем она обернулась.

— А вот как ходит человек, знающий лес, — продолжала она.

Девушка снова прошлась по тому же месту, и хотя глядела она при этом на него, а не себе под ноги, шаги её были совсем не слышны.

— Ладно, лес ты знаешь, — согласился Пенстивен.

— Нужно уметь видеть ногами, подобно тому, как летучие мыши могут видеть крыльями, — ответила она. — Вот чему тебе не мешало бы научиться прежде всего. Ты кто?

— Джон Чужак, — представился он.

— Чужак? — медленно повторила она. — Странный ты какой-то. Но ведь это не твое настоящее имя?

— Конечно, нет. Но в данный момент меня зовут именно так.

— Ну да, некоторые люди меняют имена, словно шляпы — выбрасывают старые и выбирают новые, — сказала она. — Но ты не похож на бандита.

— Пока нет, — согласился он.

— Выходит, ты пока ещё сам за себя? — уточнила она.

— В каком-то смысле да.

— Ясно. — Она понимающе кивнула. — Ты приехал на Запад в поисках свободы, независимости и тому подобной ерунды.

— Почему же это ерунда?

— Потому что свободных людей не бывает. Но ко мне это не относится.

— Имеешь в виду, что у любого человека есть какие-то свои привязанности?

— Ну да. Например, мать или жена, дочь, сестра, тетка, племянница или хотя бы кузина. То же самое относится и к мужчинам. Невозможно жить среди людей и не иметь совсем никаких обязанностей. Страшно подумать, какая это обуза!

— Как тебя зовут? — спросил Пенстивен.

— Барбара Чужачка-Стилл, — ответила она.

— То есть, Барбара Стилл? — с усмешкой переспросил Пенстивен.

— Можешь называть меня так, — сказала она. — И я тоже пока ещё сама за себя.

— Но зато ты утверждаешь, что ты единственный свободный человек на всем белом свете, — напомнил Пенстивен.

— Так и есть, — ответила она.

— Может быть все-таки объяснишь поподробнее, если можно.

— Разумеется, можно. Если, конечно, ты сможешь уловить мою мысль. Идея такова. Когда девочка ещё совсем маленькая — гораздо младше меня — то она всегда от кого-то зависит. А потом она вырастает и влюбляется, а влюбленная девица подобна мухе, увязшей в патоке. Сначала муха думает, что жизнь прекрасна, но потом, увязнув по уши, в конце концов погибает, объевшись сладкого. Я же уже вышла из детского возраста, но пока ещё не влюбилась; родственников у меня нет, я ни от кого не завишу, и никто не зависит от меня. Так что я самый свободный человек на свете.

— На словах, — заметил он.

— На самом деле, будь уверен, — ответила она.

— А где ты живешь?

— Недалеко отсюда, за лесом. Вместе с мачехой.

— Ага, выходит, родственники у тебя все-таки есть, — сказал он.

— Хоть некоторые мачехи порой и могут вполне сойти за родню, — серьезно ответила девушка, — но это явно не мой случай.


Глава 3 | Неуловимый бандит | Глава 5