home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

СИЛА И ХИТРОСТЬ

Дверь открылась, в зал вбежала девушка и направилась к ним. Как мы уже упоминали, в зале царил вечерний полумрак, но лучи заходившего солнца еще проникали сквозь западные окна, заливая противоположную стену золотыми полосами. Девушка бежала сквозь эти полосы света и тени, и освещение и бег превращали ее желтое платье в нежно окрашенное бушующее пламя. Как только она попадала в светлую полосу, на ее лице вспыхивала улыбка — тень приглушала это великолепие.

Через мгновение Нелл уже стояла перед мужчинами, радостная и счастливая, и им показалось, что она вот-вот сорвется в легком и головокружительном танце.

— Вы посылали за мной, — обратилась юная красавица к Джейкобу.

— Нет, это Эймс хотел видеть тебя, — ответил хитрый старик.

Она повернулась и смутила Эймса лучезарной улыбкой.

— Впервые за долгие годы ты пожелал увидеть меня, дядя Эймс, и впервые… да впервые в жизни я заставила тебя улыбнуться.

Девушка взяла огромные руки дяди, силу которых испытал не один Кемп и которые наводили ужас на всю долину Глостер, как будто после неудачной попытки завоевать его расположение взглядом она собиралась удержать его силой своих нежных ручек. И огромный мужчина, вдруг смутившись, открылся всей внутренней добротой своей натуры. А потом освободил руки и нежно прикоснулся ими к ее голове, заглядывая в глаза.

— Подумать только, Нелл, между моими ладонями находится причина всех наших горестей — причина постоянных убийств взрослых мужчин в течение девяти лет.

Эти слова конечно же прозвучали очень грубо. Большое и доброе сердце великана подпрыгнуло в груди от раскаяния, но девушка уже отшатнулась от него.

Что же касается старого Джейкоба, то он даже задохнулся от гнева.

— Подойди ко мне, девочка, — наконец вымолвил он. — Подойди ко мне, моя родная. Ох, Эймс, неужели ты мой сын? Подойди ко мне, Нелл, девочка моя!

— Это… так вдруг вырвалось, — печально вздохнул Бенчли, — тысячу раз прости, Нелл!

Он восхищался ею в эту минуту еще сильнее, чем раньше, потому что она не отвернулась от него и не спрятала лицо в ладонях деда, как поступила бы любая другая девятнадцатилетняя девушка. Она только отступила назад, не спуская с него взгляда, несмотря на то, что ее рукою уже завладел Джейкоб.

— Я знала, что ты никогда не любил меня, Эймс, — твердо произнесла Нелл. — Но не виню тебя. Даже несмотря на то, что ты мой родственник, я не вправе ожидать от тебя большей заботы. Из-за меня вы все оказались в огромной опасности… Все Бенчли! У тебя есть жена и ребенок… О, как я смею обвинять тебя! Но что я могу поделать? Я хотела бежать отсюда — тысячу раз собиралась покинуть дом. Но куда мне идти? Эти умные и искусные Кемпы — о, как я их ненавижу, как я их ненавижу! — они бросятся в погоню, найдут меня и заставят жить вместе с ними — с чужой женщиной… Они заставят меня называть ее матерью или принудят выйти замуж за огромного Джо Уокера или этого ужасного Бака Мартина, будь он проклят, и… Я не могу уйти, дядя Эймс, оставить здесь дедушку и мою мать. Дядя Эймс! Пожалуйста!

Эймс Бенчли вытер пот со лба, он действительно испытывал глубокую муку.

— Уйти? О Боже праведный! — вскричал Джейкоб Бенчли. — Какой сумасшедший потребует от тебя этого? Неужели я позволю тебе уйти? Я… я лучше увижу всех Бенчли в могиле! Тише, девочка, тише, моя Нелл. Мне плохо от этих мыслей. Эймс, ты мне сын или нет, я спрашиваю тебя? В тебе сердце и кровь человека или же…

Белая рука Нелл прикрыла губы старика, заикавшегося от гнева, и он не стал убирать ее, а только впился в девушку глазами, полными почитания, в которых было написано все.

— Нелл, — сказал Эймс, — тебе лучше сейчас выйти. И поверь мне, я думаю только о благе всех нас. — Она послушно кивнула. — Поверь, дорогая, я не имел в виду ничего плохого! Надеюсь, между нами не пробежит кошка?

— Никогда в жизни, дядя Эймс. Но иногда, когда я вижу тебя удрученным и мрачным, мне… мне становится немного страшно.

— И тебя совсем не пугает мой отец?

— Дедушка Джейк очень милый и добрый, — объявила девушка, обняв морщинистый череп старика. — И если бы все знали его так, как я, то никто бы его не боялся.

После этих слов она, то ли протестуя, а то ли повинуясь, выбежала из зала так же быстро, как и вбежала. На секунду остановившись у двери и помахав им на прощанье, в лучах заходившего солнца девушка напоминала золотой цветок.

— У тебя нет сердца, Эймс, — произнес старый лицемер. — Если бы ты родился с сердцем, ты бы стал совершенством, парень.

Терпеливый сын улыбнулся и промолчал. Само собой, он любил своего привередливого и деспотичного отца, и его трогала забота и великая печаль, которые Джейкоб Бенчли посвящал Нелл.

— У тебя никогда не было сердца, — повторил упрямый старик. — Посмотри на нее — цветок среди цветов, белая роза, окруженная желтыми лепестками, неужели ты не понимаешь этого, Эймс?

— Как не понять! Она самая прекрасная из всех живущих на земле, отец.

— То-то! Ты признаешь все это и тем не менее хочешь пойти на риск потерять ее в поединке?

— Ты еще никогда не запрещал мне драться.

— Естественно, я понятия не имел о существовании человека, похожего на дьявола, — этого Билли Буэла, как ты его назвал. Будь он проклят, этот чертов щенок! — Он тихо засмеялся. — Рискнуть ею? Я не сумасшедший! Она моя. Она дочь моего сына. Мой сын мертв? Значит, она моя. Разве это дитя не главное сокровище всей моей жизни? Разве ненависть каждую минуту не пожирает сердца Кемпов из-за того, что этот бриллиант у меня? Что? Рискнуть ею? Да ни за что на свете, мой мальчик! Я разрешал тебе сражаться, будучи уверен, что ты победишь, и Господь мне свидетель, я хотел мира… Но мир без Нелл мне не нужен, Эймс.

— И тем не менее ты отдашь приказ позвонить в колокол, — твердо потребовал сын.

— Нет, Эймс. Никогда!

— Послушай. — Великан подошел к отцу и наклонился к самому его уху. — Однажды вечером пятнадцать лет назад бедняга Джо вернулся с вырубки довольно уставшим. Ты помнишь? Он не пошел домой к своей жене, а явился сюда. Или ты забыл?

— Не понимаю, о чем ты? — Худые пальцы Джейкоба стиснули набалдашник трости.

— Но мне кажется, что ты хорошо помнишь слова Джо. Я тоже тогда все слышал. Я лежал у стены в соседней комнате, а в стене была большая трещина, до меня отчетливо доносилось каждое слово. Он сказал, что не может найти себе места и хочет освободить душу от скверного поступка, а затем рассказал тебе ту же самую историю, которую потом поведал Лью Кемп.

Эймс выпрямился и отступил назад.

— Так почему же ты молчал все эти годы? — спросил старик, часто мигая.

— Отчасти потому, что это убило бы Элис. Хотя девочка по праву принадлежала Кемпам, я молчал. Кроме того, после гибели Джо Кемпы бросились за девушку в драку, а я не терплю, если кто-то начинает размахивать револьвером, вместо того чтобы требовать справедливости. И еще — Нелл к тому времени превратилась в прекрасный цветок. В десять лет она стала настоящей милашкой, отец. И у меня не хватило мужества отдать ее. Все эти годы я старался ни во что не вмешиваться. А тем временем, охваченные страстью борьбы, мужчины в долине Глостер превращались в животных. И вот наконец здесь появился новый человек, этот Билли Буэл, и совершил первый мужской поступок, самый первый честный, благородный и джентльменский поступок после того, как мы уже много лет режем друг другу глотки ради Нелл! И я решил — хватит! Лучше потерять девушку, чем продолжать втравливать молодых мужчин и женщин в нашу бойню. Мы стали рабами собственной вражды, и она безжалостно пожирает нас всех без разбора. Надо остановиться. — Он замолчал, и его лицо стало еще серьезнее. А потом жестко посмотрел в ледяные глаза патриарха. — Я больше не намерен терпеть твои разговоры о том, что Нелл — наша кровь. Клянусь Богом, сэр, это нечестно по отношению и к бедной девушке — лгать о ее родителях… — и ко всем остальным, кто проливал кровь. Когда-нибудь я сам расскажу ей правду. Но открой мне одну истину.

— Что ты хочешь услышать, сынок?

Мягкость хитрой старой лисы являлась лишь прикрытием и служила грозным предупреждением о тяжести последующих ударов, которые тот собирался нанести своему восставшему сыну, и Эймс Бенчли прекрасно знал это.

— Скажи мне честно, отец. Ты удерживаешь Нелл потому, что любишь ее или же ты так ненавидеть Кемпов?

— А как ты думаешь?

— У меня нет однозначного ответа, — печально ответил Эймс. — Я всю жизнь пытался найти хоть что-то, где ты остался бы честным и до конца откровенным. Теперь я готов отказаться от этих тщетных попыток. Но, быть может, обе причины, а?

— Может быть, — согласился Джейкоб с необычайной искренностью. — Не знаю, сынок. Скорее всего я люблю Нелл именно потому, что каждая минута, которую она проводит со мной, — это шип в их боку, будь они прокляты! Но что ты собираешься сделать, парень? Чего ты добиваешься? Ты видишь, что я беспомощен, стар и уже устал. Говори мне, командуй, как надо поступить, и я послушаю тебя, — захныкал старик.

Сын мрачно посмотрел на него. Он отлично сознавал, что смирение этого гордеца не что иное, как ловушка и иллюзия и что все это время его отец искусно ищет выход из создавшегося положения.

— Мне остается только одно, — в конце концов произнес Эймс. — Я должен был решиться на это уже давно, да простит меня Господь. Я буду проклят за свою медлительность. Но теперь не отступлю. Я пойду к Нелл и расскажу ей правду о том, кто ее настоящие родители.

— И ты осмелишься? — выдохнул Джейк Бенчли.

— Это необходимо, отец.

В глазах патриарха вспыхнуло нечто, отдаленное напоминающее восторг.

— Я восхищаюсь тобой за такие слова, Эймс, — сказал он. — Я действительно восхищаюсь тобой!

— Но почему?

— Что ж в этом удивительного? Ты храбр и благороден, сынок. И плевать на то, что о тебе подумают другие.

— А что подумают другие?

— Разве ты не понимаешь? Они сразу вобьют себе в голову, что ты испугался Билли Буэла, этого «свежего человека» и заказного убийцу, и потому решил сдаться и вернуть Нелл Кемпам. Боишься противостоять револьверу Буэла!

— О Боже! — выдохнул Эймс Бенчли, и его огромная рука дрогнула от этой ужасной мысли. Удар-таки настиг его врасплох.

— Но плевать на то, что станут болтать люди! — притворно доверительно воскликнул старый Джейк. — Нам же с тобой известна правда. Какое нам дело до тех, кто будет смеяться за твоей спиной и фыркать после того, как ты пройдешь мимо, — они ведь тайно всегда ненавидели тебя и завидовали твоему званию лучшего мужчины и лучшего бойца в долине Глостер. Я уже слышу подобные разговоры. Но ладно, не будем об этом. Мы с тобой знаем правду, сынок, и не стоит обращать внимания на всякую болтовню!

— Неужели ты считаешь, что такое может быть? — сухо спросил великан.

— Я считаю? Я уверен, парень. И не ошибаюсь! Через шесть месяцев каждый шестнадцатилетний сопляк, который смотрел на тебя, как преданная собака все эти девять лет, будет задирать перед тобой нос и цедить слова через губы. А как ему еще прикажешь общаться с этим трусом и лгуном Эймсом. О, лучше мне поскорей оказаться в могиле, чем дожить до таких дней! И пусть это время наступит, Эймс Бенчли! Наверное, правда — важнее всего, и, действительно, надо как можно скорее отправить Нелл к Кемпам, которых она ненавидит, как змей. Пусть она пойдет к Лью Кемпу и научится называть его отцом, а Марги — матерью, и пусть бедная Элис зачахнет и умрет. И еще одно — после того, как ты отправишь к ним Нелл, держись подальше от Элис. Она наверняка никогда тебе этого не простит и отравит всю твою жизнь!

Джейк произнес эти слова тоном доброй симпатии, как простой и дружеский совет, сохраняя нежный голос и усталую улыбку.

Но Эймс Бенчли слишком хорошо знал своего отца. Он не видел лица и не обращал внимания на масляный голос, однако каждое слово рвало на части его душу. Да, не так просто уступить место первого человека в долине Глостер, и он, конечно, отдавал себе отчет, что его отец прав. Если он вернет Нелл, его действия истолкуют именно таким образом, и он уже не восстановит своих позиций. Все это время он был вожаком с безупречной репутацией, без единого изъяна, примером честности и необычайного мужества. Он видел, как сияли лица мальчишек, видел, как они вытягивались в струнку, когда он проходил мимо. И ему доставляло удовольствие быть первым среди суровых и закаленных Бенчли, которые добровольно признавали его первенство. Но если он отдаст Нелл, его лидерство рассыплется как карточный домик. Кто пойдет за предводителем, если хоть на мгновение усомнился в его искренности и храбрости?

Бенчли опустил голову и грустно подвел итог их напряженной дискуссии.

— Ты победил, отец. Как всегда. Я не настолько хитер, чтобы выстоять против тебя. Но дай слово — ты прикажешь позвонить в колокол.

— Что ж, я уже обдумал все стороны проблемы. Полагаю, ты прав.

Эймс опустился в кресло. Трость отца ударила о пол, и в комнате снова появился запыхавшийся слуга. Поклонившись, он остановился в стороне.

— Колокол, — вздохнул Джейк Бенчли. — Звоните в колокол — очень и очень долго.

Слуга молча открыл рот и затем исчез в тени, а отец и сын еще долго сидели в полной тишине, пока за окнами не раздался пронзительный звон металла.

Густой голос колокола далеко разносился по округе.

Его уловил дровосек на склоне холма. Он бросил топор, схватил ружье, лежавшее неподалеку, и, оставив опасную работу и свежую зарубку, направился широким шагом к дому Бенчли.

Его услышал погонщик на дороге. Прислушался с выражением ужаса на лице, как будто над его головой раздался голос призрака. Затем, поняв, в чем дело, запрыгнул на козлы и погнал повозку галопом.

Женщина, сидевшая на пороге далекой хижины, тоже различила этот звук сквозь шум леса, опустила голову на руки и зарыдала.


Глава 17 ВОЛЯ СТАРИКА | Наемник | Глава 19 ИСКУСИТЕЛЬНИЦА