home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 36. Доктор пытается вмешаться

А высоко в горах, в лучах полуденного солнца, испуганно мигал гелиограф, посылая весть о беде вниз, в Харперсвилль:

— Харпер мертв. Застрелен Данмором. Сообщите миссис Харпер.

Через минуту пришел ответ:

— Можете его похоронить. Миссис Харпер приехать не сможет. Слишком занята: коптит окорок!

В лагере угрюмо посмеивались. С похоронами было покончено быстро.

— Больше всего на свете он любил сидеть на солнце, — напомнил Линн Такер.

Именно поэтому ему выкопали могилу на солнечном склоне горы, куда никогда не падала тень от деревьев. И когда, засыпав его тело землей, они собрались вокруг небольшого холмика, щедро залитого лучами заходящего солнца, все вокруг, казалось, утопало в голубовато-розовом мареве.

Танкертон коротко спросил, может быть, кто-то хотел бы сказать несколько слов прежде, чем все разойдутся. Ответом ему было неловкое молчание, все смущенно переглядывались, каждый с надеждой посматривал на соседа. Лица всех были угрюмы. Да и по правде сказать, Чака Харпера все дружно не любили.

Наконец вперед выступил доктор Леггс.

— Понимаю, хорошо понимаю вас, друзья мои, — скорбно покачав головой, промолвил он. — Трудно говорить, когда сердца переполнены горечью. А Чак Харпер был одним из нас, и образ его сохранится в сердце каждого. И сейчас я хотел бы сказать на прощанье несколько слов об этом необыкновенном человеке.

— Он был самым сильным среди нас до тех пор, пока не появился наш новый брат, Каррик Данмор. А на что теперь ему вся его сила? Чтобы до отказа заполнить могилу, куда мы только что опустили его? Вот, братья мои, лучший пример бренности всего земного, а паче всего — сильных рук и могучих мускулов!

— Но если даже могучее тело Чака Харпера и покинуло нас, то память о нем еще долго будет жить в наших сердцах. А уж если вспомнить о других его достоинствах, то я положительно не знаю, с чего начать.

— Впрочем, братья мои, все вы, должно быть, помните, как Чак любил солнце. Он был бы счастлив, если бы мог с рассвета и до заката купаться в его лучах.

— И еще он был влюблен в эту землю, братья! Он любил ее столь нежно, что под конец забыл, что она досталась ему от жены, и так же пламенно он любил свой дом. Я сам не раз слышал, как он хвастался им, утверждая, что прекраснее его нет ничего в наших горах, и грозил прикончить любого, кто осмелится усомниться в этом. И однако, не в привычках Чака было подкрашивать его, чтобы дом выглядел поприличнее. Голову даю на отсечение, что в этом году он вообще его не красил!

— Мы все тут презираем лицемеров и святош, а Чак не был ни тем, ни другим. Всегда имевший смелость говорить то, что думает, он терпеть не мог лести.

— Мы ненавидим мотов и транжир, а разве Чак был таким? Стоило только монетке попасть к нему в руки, как он тут же прятал ее в свою кубышку. Да, думаю, не ошибусь, если скажу, что деньжата хранились у него надежнее, чем в банковском сейфе!

— И наконец, уверен, никто не станет возражать мне, если я скажу, что брат наш Чак никогда не нарушал христианских заповедей. И еще: ручаюсь, что ни один из вас никогда не осмелится утверждать, чтобы Чак хоть когда-нибудь ставил кому-то угощение!

— Наконец давайте вспомнить, что даже смерть, постигшая его, находится в полном соответствии с прожитой им жизнью. Как жил, так и умер, братья мои! Что же до меня самого, то я горд и счастлив тем, что был знакомым с самым громадным из людей, которым когда-либо удавалось взгромоздиться на лошадь. Надеюсь, искренне надеюсь, что в той жизни он будет куда счастливее, чем в этой.

Закончив свою речь, доктор отступил на шаг. Все ждали только сигнала Танкертона, чтобы разойтись, когда вдруг оглушительное улюлюканье донеслось откуда-то издалека, а вслед за ним послышался знакомый голос кашевара, — Эге-гей! Все готово! Прошу к столу.

Все, как по команде, вприпрыжку помчались к лагерю.

Среди них был и Данмор. Он сухо и коротко изложил, как было дело. Джимми Ларрен, живой свидетель, охотно подтвердил, что Каррик только защищался, после чего тот принес новое одеяла, в которое и завернули тело Харпера, прежде чем предать его земле. После этого все молчаливо признали, что он выполнил свой долг, а конец расследованию положили слова Танкертона, заявившего:

— Теперь нам известно, как был убит Чак Харпер. Если у кого-то еще остались вопросы, он волен их задать.

Ни одна рука не поднялась.

— Тогда — продолжал Танкертон, — будем считать, что все забыто. Всякое воспоминание об этом деле будет похоронено вместе с Харпером.

На этом все и закончилось.

Когда все торопливо спускались с холма, торопясь в лагерь, дорогу Данмору вдруг заступил Чилтон.

— Партнер, — чуть слышно прошептал он, глядя в сторону, — надеюсь, ты доволен?

— А почему бы и нет? — удивился Данмор.

— Ребятам, по правде говоря, все это не очень понравилось, — покачал головой Чилтон. — Многие злятся на тебя.

— Почему?

— Да так, разговоры разные… Думаю, тут уж Леггс и Такер постарались на пару! Само собой, при мне они не говорили… знали, что я вроде как твой должник. Но остальные ребята, похоже, считают, что ты не такой, как они. Насколько я знаю, обычно тут-то и начинаются неприятности, если ты понимаешь, о чем я.

Тот кивнул.

— Ладно, — проворчал Чилтон. — Похоже, и в этот раз все козыри у тебя на руках, старина. Ну что ж, тогда твой ход! А в случае чего можешь смело рассчитывать на меня.

Он исчез так же бесшумно, как и появился. Но не успел Данмор сделать и нескольких шагов, как за его спиной опять выросла чья-то тень. На этот раз это оказалась Беатрис Кирк.

— Подожди еще немного, Данмор, — умоляюще прошептала она. — Похоже, он еще не проведал о кольце. Но стоит тебе только надеть его за ужином, как ему тут же все станет известно!

Данмор заколебался.

— И сколько же мне ждать? — проворчал он.

— Только до конца ужина. И я сразу же дам тебе ответ, обещаю, но только если ничего не случится с Фурно!

— Хорошо, — кивнул Данмор.

Стянув с пальца кольцо, он опустил его в жилетный карман.

— Но это последний срок, Беатрис, — проворчал он.

Он заметил вырвавшийся у нее жест отчаяния. Беатрис уже повернулась, чтобы уйти, а он все смотрел на нее, не в силах скрыть удивления. Казалось, ничто ее не волнует, часто она казалась черствой и бессердечной и он ничуть не сомневался, что в сущности, она не любит Фурно. Поэтому его все больше изумляла готовность девушки пойти на какие угодно жертвы, лишь бы сохранить жизнь этому юнцу. И все это не давало ему покоя, ведь эта новая Беатрис добрая и сострадательная, была для него незнакомкой.

Погрузившись в раздумья, он направился туда, откуда доносились веселые возгласы и плеск воды, когда мужчины шумно умывались, окатывая друг друга водой и плескаясь, как дети. Потом вытирались и с еще мокрыми волосами шли ужинать.

Смеясь и болтая, они входили в столовую и, судя по выражению их лиц, ни одна живая душа не догадалась бы, что еще совсем недавно они провожали в последний путь своего убитого товарища.

Как раз об этом думал Данмор, входя и прикрывая за собой дверь. Лишь только он обвел глазами это дикое сборище за столом, как вдруг с неожиданной грустью понял, что хотя его далекий предок, первый Каррик Данмор и создал когда-то горное королевство для всех, кто преступил закон, но ему самому подобное наследство не по плечу.

Все они были верными подданными Танкертона, его паладинами., рыцарями и вассалами. А он, как он ни отличился при освобождении Чилтона, как ни боялись его все , кто был близок к Танкертону, он, по правде сказать, так и не стал по-настоящему своим в этой шайке.

Усевшись за стол, он почувствовал это еще острее.

Только двое за столом имели смелость поднять на него глаза, и не отвели их в сторону, встретившись с ним взглядом. Это были Чилтон и Джимми Ларрен, смотревший на него с обожанием. Для него он был богом.

Остальные же, болтая и смеясь с приятелями, старательно обходили его взглядом, словно одна лишь необходимость заставляла их мириться с его присутствием за столом.

Как обычно, стоило только водрузить на стол блюдо с жарким, и разговоры стихли, как по волшебству. Проголодавшись, все набросились на еду, и первые несколько минут слышно было только, как звенят вилки. Едоки озабоченно косились на соседей, ревниво гадая, не достанется ли кому облюбованный ими кусок. Данмор не обращал на них внимания, то и дело поглядывая в сторону троицы, которая интересовала его больше всего на свете: Танкертона, молодого Фурно и Беатрис.

Фурно настолько явно не мог оторвать глаз от Беатрис, что едва притронулся к ужину. Она в свою очередь столь же явно игнорировала его страстные взгляды. Всего лишь раз Данмор успел перехватить адресованную ему открытую и нежную улыбку, и глаза Фурно вспыхнула радостью.

Все бы могло закончиться вполне мирно, если бы уже под конец звон посуды и шумное чавканье не прервал елейный голос доктора Леггса.

— Послушайте, Данмор, насколько я знаю, вам удалось заполучить рубин молодого Фурно. Это правда?


Глава 35. Конец Чака Харпера | Король поднебесья | Глава 37. Будьте наготове