home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 34

БАНДИТСКИЕ ЗАКОНЫ

Грязная работа в первый же день!

Признаться, меня это здорово обескуражило. Ведь всем было известно, что шайка редко устраивала налеты, хотя каждый раз очень удачно. А поскольку бандиты буквально на днях заработали полмиллиона наличными, я пребывал в полной уверенности, что мне довольно долго не придется участвовать в их делишках. Но тут вдруг выяснилось, что меня берут в дело немедленно! Откровенно говоря, я не был готов так скоро играть роль негодяя.

— Вот уж не ожидал! — отреагировал я. — Я-то думал, что после Ладлоу вы, ребята, возьмете отпуск.

Ловкач молча пожал плечами.

— Но ведь полмиллиона! — продолжил я. — У вас сейчас столько монет, что на время можно забыть о всякой работе!

— Это тебе так кажется, — проворчал Ловкач. — Посчитай! Двадцать процентов причитается вождю — это значит, пятьдесят тысяч. Еще двадцать пять тысяч ушло на подкуп одного выродка из банка. Остается сто семьдесят пять — сто восемьдесят тысяч, и это на пятнадцать человек…

— Вас тогда было пятнадцать?

— Да. В смысле, банк брали только десять, остальные в это время были кто где. Правда, в тот же вечер у нас тут вышла небольшая заварушка, четверо отправились на небо…

Я был ошарашен. А вы не удивились бы на моем месте? Я-то думал, в банде Коршуна царит военная дисциплина!

— Не пойму, — удивился я, — как же это Красный Коршун ухитряется держать вас в узде, если он позволяет вам отправлять друг друга на небеса?

— Очень просто, — откликнулся Ловкач. — Ты рассуждаешь как все, а Красный Коршун предпочитает действовать от обратного. Ты небось думаешь, что он командует нами как взводом солдат? Уверяю тебя, это далеко не так! Или, может, считаешь, что ты попал в нашу компанию, потому что он давно держал тебя на примете и велел принять, как только соизволишь явиться? И это не в его духе. Такие вещи он предоставляет решать нам. Мы сами себе господа, поступаем так, как считаем нужным. У нас тут демократия, понял? Нас послали тебе навстречу, чтобы мы на тебя хорошенько посмотрели и сами прикинули, ухлопать тебя или оставить. Это полностью зависело от нас!

Я покачал головой: сказанное было свыше моего понимания и переворачивало все мои представления о Коршуне! Ловкач стал обстоятельно вводить меня в курс дела. Определенно я был ему симпатичен. Как объяснил позже, потому что я при всех приструнил Сэмми, его заклятого врага.

От Ловкача я узнал «конституцию» банды — в том виде, в каком собираюсь изложить ее и вам. А когда вы меня выслушаете, то поймете, что Красный Коршун был настоящим гением в своем деле. Вероятно, он первым из негодяев додумался до того, что в преступном мире возможно некое подобие демократии.

В основе его «управления» лежали следующие принципы.

Бандиты ни перед кем не отчитывались, и никто из них не был уполномочен следить за дисциплиной. Они сами сочиняли и принимали законы, по которым существовали, но, если кто-то их нарушал, карали жестоко. Наказание было одно — смерть!

Это было единственное правило, на котором лично настоял Красный Коршун. Его люди могли вести себя как угодно — реагировать на чужие проступки или закрывать на них глаза, но, если кто-то вел себя так, что привлекал всеобщее внимание, его следовало наказывать пулями. Коршуна не волновало, сколько людей останется в шайке, но он хотел быть уверенным, что в его стаде нет ни одной паршивой овцы, что можно целиком и полностью рассчитывать на каждого из парней.

Сначала расскажу вам о правах, которыми пользовались члены банды, а уж потом об их обязанностях. Итак, что же было можно, а что нельзя людям Коршуна?

Каждый был вправе решать, браться ему за какую-либо работу или нет, как только ему объясняли суть предстоящего. Вождь всякий раз должен был вразумительно растолковать, что он затевает. Таким образом, исполнительная власть всецело принадлежала самим ребятам.

Если кто-то из членов шайки был обижен другим, он не должен был обращаться к главарю с просьбами восстановить справедливость, равно как жаловаться товарищам и выносить обиду на общий суд. Каждый стоял сам за себя и мог отомстить за оскорбление, когда и как сочтет нужным. Если бы пристрелил врага за ужином у костра, от него просто потребовали бы унести убитого и похоронить его!

Однако поскольку не все были довольны исходом таких ссор, между бандитами шла нескончаемая вражда.

Существовало и другое важное правило, также распространявшееся на всех членов шайки: любой из них мог, когда ему взбредет в голову, оседлать лошадь и уехать, куда захочет, чтобы промотать все свои денежки. Ограничен он был только во времени. Если не появлялся в лагере более шести месяцев, его ждала смерть. Рано или поздно, но шайка до него добиралась.

Далее, никто из бандитов, включая самого вождя, не имел права перекладывать какую-либо работу на другого, и каждый обслуживал себя сам.

Из всего сказанного можно заключить, что всякий раз, когда Красный Коршун приезжал в лагерь, он не знал, сколько бандитов там застанет и сколько из них будут готовы на подвиги.

Вероятно, вы посчитаете такую схему полнейшим абсурдом, но я берусь доказать, что она, напротив, была весьма действенна. Бандиты не были связаны какими-либо обязательствами друг перед другом, но именно их разобщенность позволяла Коршуну держать их в кулаке. А поскольку каждый бандит чувствовал полную свободу во всем, за исключением одного, уже названного, момента, он не испытывал особого желания отойти от дел. К этому-то как раз и стремился Красный Коршун.

Парадокс заключался в том, что эта самая свобода и держала бандитов на привязи. Любой из них мог покинуть лагерь, как только пожелает. В результате, когда их карманы бывали полны, они очень быстро разбредались, и все их приобретения вмиг исчезали за рулеткой или зеленым сукном: то, что легко нажито, легко и уходит. Поэтому свобода не давала им выкарабкаться из нищеты, нищета делала их готовыми на новые приключения, а эта готовность заставляла подчиняться вождю.

Теперь задумаемся над тем, что на первый взгляд больше всего напоминает безумие, — разрешение при всяком удобном случае застрелить своего врага. Но именно благодаря этому в шайке никогда не было «подводных течений». Игра шла в открытую: ненавидишь — убей, и дело с концом! По той же причине у Коршуна не было и не могло быть любимчиков. Если бы один из бандитов стал завидовать другому, он просто-напросто достал бы револьвер и начал охоту на фаворита.

Вот так и получилось, что, когда бы Красный Коршун ни приехал в свой лагерь, он всегда находил там горстку верных людей, готовых пойти за ним в огонь и в воду.

Он никогда сам не отбирал парней, пришедших к нему наниматься, помимо тех редких случаев, когда кого-то рекомендовал. Но даже тогда бандиты имели полное право отвергнуть его ставленника. В результате, если кто-то оказывался предателем или трусом, остальные могли винить в этом только самих себя, но никак не своего главаря. Поэтому обычно вновь прибывшие проходили строжайший экзамен на выдержку и владение оружием, от которого я был избавлен благодаря ручательствам Доктора, а также моей репутации, которую успел заработать в Эмити.

С другой стороны, в банде было очень мало запретов, да и те не были навязаны Коршуном.

Главный из них состоял в том, что всякий, кого принимали в банду, должен был оставаться с ней пожизненно. Однако, как я уже сказал, член шайки мог отлучиться на полгода, но затем обязан был появиться и засвидетельствовать свое почтение. Ловкач рассказал, что четверо членов банды полностью отошли от дел и перебрались в города, где обзавелись семьями и жили теперь припеваючи на свои сбережения. Но раз в полгода они исправно приезжали отрекомендоваться, хотя и отказывались принимать участие в налетах. И никто их за это не осуждал.

— А почему другие не поступят так же? — спросил я у него.

— Да потому что недолго остаются при деньгах, — пояснил он. — Мы быстро богатеем и легко расстаемся с богатством. Да к тому же грех жаловаться на такую жизнь! В лагере всегда есть жратва и добрые кони; у нас отличное оружие и хорошие товарищи. А что еще нужно нашему брату? За последние полтора года мне десятки раз улыбалась удача, какой я не видел за всю свою прежнюю жизнь. Я доволен, и остальные тоже.

— Ну а что будет, если кому-то из вас придет в голову забрать свою долю и мотануть в какую-нибудь Италию?

— Пытались уже. Один подался в Мехико и получил за это нож в спину. Другой, говорят, добрался аж до Парижа, но его там отравили. Впрочем, насчет него я не уверен, может, это все враки. Одно знаю точно: у вождя руки длинные. Он лично следит за тем, чтобы выполнялось главное правило — от нас никто не уходит живым!

Других строгих правил было немного. Одно состояло в том, что во время налета нельзя было бросать раненого, если только он сам об этом не попросит.

— Но ни разу не было такого, чтобы кто-то звал других на помощь! — добавил Ловкач с энтузиазмом.

Кроме того, от каждого требовалось абсолютное бесстрашие в бою, а если в нем участвовал сам Красный Коршун — неукоснительное выполнение его приказов. В противном случае ждала смерть.

Вы еще увидите, что вольные законы этого бандитского формирования действовали не хуже военного устава.

И наконец, что касается самого Красного Коршуна. В лагере он появлялся только перед началом очередного налета. Мог нагрянуть внезапно, а мог и предупредить о своем приезде заранее, но происходило это крайне редко. Он был так немногословен, его планы так искусны, манеры так надменны, а талант воина так велик, что бандиты испытывали перед ним благоговейный ужас. Даже двадцатипроцентную долю считали слишком маленьким вознаграждением для такого человека!


Глава 33 МЕНЯ ПРИНИМАЮТ В ШАЙКУ | Джон Кипящий Котелок | Глава 35 Я ВИЖУ КРАСНОГО КОРШУНА