home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 26

КЛИН КЛИНОМ

Грешам был так разъярен, что я испугался, как бы он не схватил меня за глотку и не размозжил мне голову. Он не впал в буйство, но в его глазах полыхал огонь, от которого становилось жутко.

— Да я и виделся-то с ней всего два раза! — пролепетал я, чуть ли не заикаясь от ужаса.

Да, представьте себе, был готов уползти в сторону — настолько велик был мой страх!

— И после второго раза она уже стала присылать тебе письма?

Наверное, я должен был спросить себя, откуда ему это известно. Но в тот момент моя голова была занята другим — я думал о том, как спасти мою шкуру. Питер Грешам, такой холодный и выдержанный в других обстоятельствах, был свиреп как тигр, когда, прекратив расхаживать по комнате, встал у моей кровати и устремил взгляд на пепельницу, в которой лежал пепел от письма Клемента.

Разумеется, я понял, что означает его взгляд. Грешам решил, что письмо было от нее, и неистовая ревность пожирала его с того самого момента, как он вошел в комнату. Ясно, что от этой догадки мне не стало легче. Но теперь хоть знал, что любые мои объяснения будут пустой тратой времени. Поэтому и не стал ничего объяснять.

— Да, одно письмо она мне написала, — подтвердил я.

— И о чем же, позволь полюбопытствовать?

Я не верил своим ушам! Хорошенькие дела! Воспитанный джентльмен требует рассказать ему, что пишет мне девушка! Грешам заметил, как изменилось мое лицо.

— Ах, тебе не нравится, Шерберн? Ведь вижу, что не нравится! Скажи-ка, почему?

Откинувшись на подушку, я закрыл глаза, сосредоточенно думая над ответом, но, когда открыл их, к невообразимому ужасу увидел, что надо мной склонилось перекошенное от злобы лицо Грешама, а его скрюченные пальцы уже в дюйме от моего горла.

— Ах ты, подлец, лживый ублюдок! — зарычал он.

Ясное дело, меня охватила паника. Представьте, что близкий вам человек — ваш брат или отец потерял рассудок и хочет лишить вас жизни! Нет, это было еще хуже, поскольку я считал Грешама чуть ли не святым, и моя вера в него была до сих пор незыблема, как скалы, со всех сторон окружавшие Эмити!

Сделай я хоть одно движение, пытаясь избежать расправы, он, вероятно, свернул бы мне шею, как цыпленку. Но я просто посмотрел ему в глаза, что стоило немалых усилий, и произнес:

— Грешам, ты ведешь себя как слюнтяй и жалкий трус!

Знаете такую поговорку — клин клином вышибают? Вот так примерно я и решил действовать. Мое оскорбление было для Грешама словно ведро холодной воды, выплеснутой ему в лицо.

Он встрепенулся, выпрямился во весь рост, а потом принялся расхаживать по комнате тяжелыми шагами. В эту минуту Питер был похож на негодяя из мелодрамы, которого разоблачают в последнем действии. И хотя я был сильно напуган, меня все же позабавило это пришедшее на ум сравнение.

Шагая взад-вперед, он бормотал:

— Господи, какой же я болван! Нельзя же так, черт побери! — Затем, подойдя к окну, произнес громче: — Шерберн, старина, прости меня ради Бога, что попортил тебе кровь!

Говорят, сумасшедшему нельзя угрожать ни в коем случае. Я видел, что на Грешама нашло временное помешательство, однако стоило ему несколько отдалиться, как я потянулся к ремню и в каждой моей руке оказалось по кольту.

Заметив это, Грешам устало улыбнулся:

— Ни к чему! Я пришел в себя. Вся дурь уже выветрилась из моей головы, дружище.

— Чудесно! Но из моей еще не вся выветрилась! Только попробуй потянуться ко мне своими лапищами, сито из тебя сделаю! Я не шучу, Грешам, клянусь всеми святыми!

Хотите — верьте, хотите — нет, но, несмотря на то что на него грозно смотрели два дула, Грешаму хватило безрассудства снова зашагать по комнате пружинистой походкой.

И он опять заговорил о ней. Из-за этой девушки Питер стал безумцем. Я никогда не видел ничего подобного — это была уже не любовь! Это был неуемный аппетит после затяжного голода. Грешам так долго ее вожделел, что теперь при одной мысли о ней его начинало лихорадить.

Я решил подбросить ему здравую мысль — можно сказать, швырнул ее словно кость изголодавшейся дворняге.

— Грешам, послушай, прежде чем ты окончательно спятишь, не хотел бы ты взглянуть фактам в лицо? Пойми, ты же тронулся на этой почве. Иначе не отправил бы на тот свет четверых человек!

Теперь его лицо стало скорее грустным, нежели рассвирепевшим.

— Хочешь, скажу тебе, отчего Дженни меня хоть сколько-нибудь да ценит? — спросил он.

— Я знаю. Видит в тебе достойного и привлекательного мужчину с хорошей репутацией, неплохими доходами и так далее. Еще бы она тебя не ценила!

— Ты рассуждаешь как малое дитя, мой милый Шерберн! А что, если я назову тебе настоящую причину? Все дело именно в том, что из-за Дженни я прикончил тех четверых, и она прекрасно знает, что это сделал я, и никто другой! И нравлюсь я ей лишь тем, что у меня хватило духу разделаться с ними.

— Питер, что ты несешь?! Ты просто свихнулся!

— Ты так считаешь?

— Не улыбайся! Тебе бы не улыбаться, а послать за врачом, чтобы он послушал твой бред!

— Не знаю, зачем я сказал тебе правду о ней, — задумчиво проговорил он. — Впрочем, хуже не будет! Думаешь, я сам не пытался себя убедить, что дело обстоит иначе? Но все доказательства налицо, от них никуда не деться! Она уважает в мужчинах одну лишь силу! И ко мне питает теплые чувства лишь потому, что я силен.

— Ну, во-первых, — возразил я, — откуда ей знать, что это ты убивал ее поклонников?

— А ты спроси в городке, тебе всякий ответит, кто это сделал. Все знают! И всем в Эмити известно, что это были честные поединки!

— Боже мой! Но тогда она должна считать тебя чудовищем, не иначе!

— Она так сказала? — резко спросил он.

— Нет, о тебе мы с ней не говорили, — честно ответил я.

Грешам недоверчиво поднял брови. Что бы я ему ни говорил, если речь шла о девушке, он ко всему относился с подозрением.

— Что ж, очень хорошо! Очень хорошо! — изрек наконец.

Лично я ничего хорошего не видел. Напротив, все было очень плохо. Я с трудом удерживал себя, чтобы не выбежать из комнаты и не убраться куда подальше от этого ненормального. Впервые в жизни так боялся одного человека, даже несмотря на то, что держал в руках кольты, а он был безоружен!

— Все верно, — пробормотал Питер себе под нос, как бы рассуждая вслух. — И все потому, что вы друг друга стоите. Вот в чем дело.

— Грешам, — рассердился я, — ты не только чокнутый, но еще, как вижу, глупец! Если я и не строил на ее счет каких-либо планов, то сейчас ты меня сам к этому подталкиваешь!

— Вот как? Хочешь сказать, что раньше и мысли об этом не допускал? — поинтересовался он с издевкой, невесело улыбаясь. — Ох, не верю!

— А кроме всего прочего, какая я ей, к черту, пара? У тебя глаза-то есть?

— Ах вон ты о чем! Нет, внешность ничего не значит. Я говорю о другом, что важнее. Она проста и бесхитростна. Вот и ты такой же. Она честна. И ты мне кажешься честным. А я? А что же я?!

Он беспомощно вскинул руку и посмотрел на меня в полном отчаянии.

Услышать такое было по крайней мере странно. Подумать только, великий Грешам, некоронованный король Эмити, выходящий к подданным без оружия, признается, что он не честен?!

Меня прошиб холодный пот. Я не осмеливался думать о том, что бы это могло значить, и ухватился за первую мысль, которая, как мне показалось, была спасением: действительно, в этот вечер у Грешама было не в порядке с мозгами.

Внезапно он прекратил ходьбу из угла в угол и спросил меня устрашающим тоном:

— Ответь по совести, Шерберн! Ты хотел бы, чтобы она стала твоей?

— Хорошо, скажу тебе правду. Я не слепой и вижу то же, что видят другие! Лучшей девушки я еще не встречал. Да, хотел бы!

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Превосходно! Нам лучше играть в открытую. Я рад, что мои догадки подтвердились!

— Догадки?! — воскликнул я с иронией.

— И то правда, — признался он, — я знал наверняка. Видишь ли, за тобой кое-кто приглядывал, поскольку с момента нашей первой встречи я понимал, что к тебе нужно особое внимание.

— Не иначе как Доктор? — охватило меня негодование.

— На этот вопрос я, конечно, отвечать не стану. Если у тебя есть какие-то подозрения, проверять их придется самому. Но неужели ты думаешь, что я вот так запросто доверил бы мой отель незнакомцу, оставив тебя совсем без присмотра?

Это был сокрушительный удар! Вот только что я говорил себе, что мой кумир — этот полубог, Питер Грешам — с невероятной проницательностью разглядел, что, несмотря на все мои недостатки, в моей груди бьется честное сердце! От этого был готов возлюбить весь белый свет, чуть лучше отнестись ко всему роду человеческому, включая себя самого. Но теперь выяснилось, что Грешам лишь делал вид, будто предоставил мне полную свободу. В реальности же он все время держал меня на поводу и до сих пор просто не давал мне почувствовать, где конец веревки, к которой я привязан.

— Досадно это слышать, — сказал я. — По правде говоря, как-то это гадко, Грешам. Думаю, на сегодня нам лучше прекратить этот разговор, с меня довольно! Прикажешь сию минуту собираться в дорогу?

Питер повернулся лицом к окну, но я видел, что он борется с собой.

— Нет, тогда она поймет, что это я тебя отослал, — ответил он. — Решит, что я был в более выгодном положении, и…

— Черт возьми, Грешам! — заорал я. — Ты говоришь так, будто мы с ней жених и невеста!

Он покачал головой:

— Нет, оставайся, поглядим, что из этого выйдет. Надеюсь, мы сумеем решить вопрос полюбовно. Останешься?

И тут я понял, что мне подвернулась отличная возможность порвать с Грешамом, без всяких объяснений уехать от него в Долину Сверчков, в лапы к Красному Коршуну, да хоть к самому дьяволу!

— Еще подумаю, — произнес я. — Но сейчас, наверное, мне лучше всего убраться и забыть дорогу обратно!

— Оставив ее здесь? — удивился Грешам с сомнением в голосе. — Надолго ли тебя хватит?


Глава 25 РЕВНОСТЬ ГРЕШАМА | Джон Кипящий Котелок | Глава 27 СПАСИТЕЛЬНОЕ ПАДЕНИЕ