home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Я НАВЕДЫВАЮСЬ К ДЖЕННИ ЛЭНГХОРН

Всякое притворство — тяжкий труд. Даже самые великие актеры признают, что их ремесло никогда не давалось им легко. Самое страшное, чем чревата плохая игра на подмостках, — из зала забросают тухлыми яйцами. Но за мое лицедейство в Эмити, не понравься оно местной публике, вознаградили бы свинцовыми пулями из десятка стволов.

Думая об этом, я шел по улице, и, как нетрудно догадаться, настроение у меня было невеселое. Я и так лез из кожи вон, разыгрывая прожженного пьяницу, но дело стало куда серьезнее, когда вмешался в эту историю с Красным Коршуном. В Эмити люди так же быстро зарабатывали авторитет, как его и теряли. С каждым шагом мной все больше овладевало отчаяние. Подмигнув ребятам, я как бы им сказал: «Этот Красный Коршун, с которым тут у вас уже лет пять никто не может справиться, на самом деле полное ничтожество. Я с ним в два счета разделаюсь!»

Теперь было просто необходимо что-то предпринять в этом направлении, поднимая при этом как можно больше пыли, иначе я стал бы посмешищем для всего городка, в мою сторону полетели бы булыжники и кусочки свинца. Разница между брошенным камнем и выпущенной пулей заключается в том, что камень может просвистеть над ухом и разбить дорогое зеркало на стене, в то время как пуля разнесет тебе голову.

Мне хотелось с кем-нибудь посоветоваться. Но к кому обратиться? К старому Доктору? Он всегда был под рукой, но много ли толку от этой развалины? К Грешаму? Нет, Грешам был в отъезде. Оставался Сэм. Но на такой случай от него тоже было мало пользы. И тогда я принял неожиданное решение навестить не кого иного, как обольстительную Дженни Лэнгхорн!

Не то чтобы я был хорошо с нею знаком — видел несколько раз ее мельком, и лишь однажды мы перекинулись парой слов. Но зато я много о ней думал, а она была обо мне наслышана. Поэтому решил, что могу заглянуть к ней без лишних церемоний. Разумеется, я не рассчитывал получить от девушки конкретную помощь, но это был замечательный предлог для того, чтобы с нею повидаться. В глубине души чувствовал, что хочу именно этого — увидеть ее и снова с ней поговорить.

Я подъехал к ее дому. Он стоял на самой окраине Эмити, как и подобает жилищу ранчеро. Подробно описывать мне его не хочется, дабы невзначай не бросить тень на Дженни.

Перед домом росло полдесятка больших, раскидистых шелковиц. В середине лета под этими деревьями обычно бродят цыплята, поклевывая упавшие ягоды. Издали шелковицы очень красивы, но сидеть под ними одно горе: спелые ягоды то и дело падают на голову и за шиворот, а когда встанешь, все штаны окажутся в красных пятнах, особенно в том месте, на котором сидел.

Цыплята были уже тут как тут. Правда, не клевали ягоды, потому что они еще не созрели, но были поглощены другими занятиями, дергая маленькими головками взад-вперед и расхаживая с надменным и ужасно глупым видом, который приобретают, как только вылупятся из яйца, и сохраняют всю жизнь. Иногда они собирались стайкой и выворачивали с корнем какой-нибудь распускающийся цветок, иногда разбредались и принимались объедать бутоны с цветущего кустарника. Удивительно, сколько вреда приносит эта братия! Одна взрослая курица, если ее выпустить в сад на часок, может на целый день загрузить работой шестерых садовников.

Итак, здесь были большие шелковицы и маленькие цыплятки, что, на мой взгляд, не лучшее сочетание, а чуть подальше находился сельский домик — чудовищное сооружение, от начала до конца сляпанное на скорую руку. Посередине стояла глинобитная хижина, а со всех сторон к ней примыкали различные пристройки. Таким образом дом напоминал морскую звезду, у которой одни щупальца длиннее, а другие — короче. Если бы они вдруг ожили, все сооружение стало бы передвигаться как огромный паук, страдающий ужасной хромотой. Было совершенно очевидно, что главный строитель не планировал свою работу дальше, чем на день вперед. Когда внутри становилось тесной ожидались новые жильцы, он говорил: «А ну-ка, ребята, давайте присобачим еще пару комнат вон с того края!»

Мужчина в таком доме, наверное, мог бы чувствовать себя вполне комфортно, но любая женщина, пытаясь навести порядок, рано или поздно сошла бы с ума.

Остальная часть хозяйства была организована точно так же — или вообще не организована, если выразиться точнее. Вероятно, мистер Лэнгхорн время от времени махал на все рукой и уезжал с ранчо, но забросить дела окончательно не мог. Так и парил между небом и землей, то срываясь с места и уезжая на неопределенный срок, то возвращаясь с десятками прикупленных коров и лошадей. Последних я видел в коррале в таком количестве, что их хватило бы для перегона стотысячного стада скота. На территории там и сям стояли амбары, конюшни, дровяные сараи и сеновалы. Между ними деловито сновали люди, создававшие видимость работы, а это, как я уже говорил, и есть самая тяжелая работа на свете.

Здесь была целая орава таких тружеников, устраивавших беспорядок и разгребавших его друг за другом. И всех их надо было кормить. Для этой цели мистер Лэнгхорн держал свиней, овец и коров; еще у него были овощные грядки, пшеничные поля и даже водяная мельница на ручье. Словом, чего здесь только не было!

Развалившись в седле и попыхивая цигаркой, я взирал на все это и думал, какого дьявола здесь делает Дженни, как вдруг по дороге продребезжала двуколка, и, легки на помине, ко мне подъехали Дженни с отцом. Майор Лэнгхорн был не старый еще джентльмен с тонким лицом, немецкими усиками, грозно торчащими вверх, и очень веселыми голубыми глазами. Он все время страшно нервничал. Например, никак не мог оставить в покое своих коней. У него была великолепная пара гнедых, но, когда они стояли смирно, он дергал ослабевшие вожжи, а когда те натягивались и кони снова начинали бить копытами, хлестал их, чтобы не шевелились. Постоянно отвлекаясь на лошадей, он был никудышным собеседником.

— Здравствуйте, — пропела Дженни, — заехали посмотреть на наш зверинец? Папа, это Шерберн!

— Здорово, Шерберн, — сказал майор, — очень рад… Эй, да стой ты спокойно, а не то разнесу твою дурью башку! Шерберн, это хорошо, что ты… Тихо! Тихо, я сказал! Шерберн! Заезжай смелей, гостем будешь… тпр-р-р-у!

Вот так он разговаривал все время, а Дженни смеялась и все больше его злила.

— А ну, вылезай отсюда! — не выдержал он наконец.

Дженни легко перепрыгнула через колесо и встала рядом со мной.

— Эй, Билл! — закричал Лэнгхорн. — Оглох, что ли? Иди сюда, отведи в стойло эту пару гнедых чертей!

Человек, водивший туда-сюда пилой, делая вид, будто пилит, встрепенулся и замедлил движения. Увидев хозяина, он снял шляпу и вытер лоб большим платком, как будто от натуги пот катился с него градом, затем спрятал платок за пазуху, выпрямился и подтянул штаны. Все это проделал, не удостоив майора даже кивком головы.

Когда же наконец подошел, Лэнгхорн был уже вне себя.

— Я для чего тебя нанял?! — заорал он. — Чтобы ты стоял как истукан, украшая собой пейзаж? Или, думаешь, мне твои глазки понравились, наглец ты этакий!

Билл достал из широкого кармана пучок травы и взял коней под уздцы.

— Вы сойдете? — спросил он. — Или вас вместе с ними в стойло поставить?

Лэнгхорн спрыгнул на землю и закричал:

— Осторожней! В них сегодня точно бес вселился, ни минуты покоя с ними не было, что по дороге в город, что обратно!

Билл повернулся спиной к Лэнгхорну и к коням.

— Пошли, ребятишки! — позвал он.

Фырканье, тяжелое сопение и пляски на месте разом прекратились, «ребятишки» послушно двинулись за Биллом, звякая удилами в зубах и вытягивая шеи в направлении конюшни, откуда пахло сеном.

— Видал! — заявил майор, торжествуя. — Ты можешь себе такое представить? Ну и вредные! Целый день мне кровь портили! Думаешь, не умеют себя вести? Так нет же, умеют, просто хотели мне досадить. Никогда еще не встречал таких негодников! Вот что, я их продам! Ей-богу, продам. Найти бы только человека, которому хотелось бы так сильно пожелать зла, что можно было бы с легким сердцем всучить эту парочку!

— Предложи Биллу, он их с радостью возьмет, — посоветовала Дженни.

— Этому олуху? — воскликнул майор. — Шерберн, я много о тебе слышал. Ребята рассказывали, какой ты кремень, а Дженни говорила, как ты хорош собой и…

— Майор Лэнгхорн! — одернула его дочь.

— Словом, ты сделаешь нам честь, если согласишься с нами поужинать.

— Сперва ему неплохо бы пообедать.

— А, черт! Да какая разница, лишь бы мы его накормили! По этому поводу могу рассказать одну историю, которая приключилась с полковником Генри Мортимером из Луисвилла. Ты когда-нибудь… Сто! Это каким дурнем надо быть, чтобы прислонить лестницу к только что выкрашенной стенке? Ух, сейчас я ему задам! Эй, Чарли! Чарли!

Размахивая руками, он побежал за каким-то работником, маячившим вдалеке, и скрылся за углом дома.

Мы с Дженни оказались наедине, и наступила неловкая пауза.

— Он всегда такой неугомонный, — улыбнулась Дженни, глядя вслед отцу. Затем перевела взгляд на меня и спросила: — Хотите вместе со мной осмотреть ранчо?

Я ответил, что рад ее предложению. В ее обществе я был счастлив делать все, что угодно.

— Знаете, — заговорила она уже по дороге, — все считают, что хозяйство у нас очень странное, удивляются, как это мы здесь живем не теряя рассудка. Но мне тут очень нравится. Правда, я далеко не во всем разбираюсь, только папа может объяснить, что у нас к чему, правда, и он не всегда помнит, зачем ему понадобились те или иные вещи!


Глава 18 ГРЕШАМ УХОДИТ ПО СЛЕДУ | Джон Кипящий Котелок | Глава 20 НЕУДАЧНОЕ ЗНАКОМСТВО