home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 33. ТОЛПА

Сознание Обмылка начало понемногу проясняться, когда до него дошло, наконец, значение этого хищнического вопля. Взглянув вниз, на недвижное тело поверженного боксера, он понял, что некоторый повод для недовольства у толпы все же имелся. Похоже, он немного переборщил. И теперь уже совершенно искренне надеялся на то, что не успел забить Канадца насмерть. Хотя, ему хватило ума сообразить, что в данный момент поводом для всеобщего расстройства послужило не плачевное состояние Канадца, а потеря ставок, которые так щедро делались на Обмылка, когда тот продемонстрировал изумленным зрителям свои бойцовские способности.

Они вложили огромные деньги, и уже представляли себя счастливыми обладателями ещё больших барышей, которые вот-вот собирались получить, но лишились вмиг всего, после того, как мулат дал волю своей безумной ярости. И теперь раздосадованные болельщики были готовы на все; они просто-таки откровенно нарывались на неприятности.

То и дело в толпе раздавались разрозненные голоса в поддержку мулата. На ринг выскочил врач, немедленно склонившийся над поверженным боксером и приложивший ухо к его груди. Поднявшись, он объявил, что Канадец совсем не ранен — только оглушен. Были и другие — в основном те, кто, кто поставил на Канадца и теперь желал забрать выигрыш — и они кричали толпе, что Обмылок проиграл честно.

Но толпа была глуха. От криков, брани, угроз и потрясанию кулаками, разгневанные болельщики перешли к более решительным действиям. И вот уже дюжина рук потянулась к Обмылку. Но он вывернулся, и его скользкое тело выскользнуло из рук потенциальных обидчиков.

Под рукой не оказалось никого, кроме рефери — к которому, к тому же, Обмылок воспылал самими недобрыми чувствами. Схватив щупленького господина за щиколотки, Обмылок швырнул его навстречу накатывавшей на него волны рассерженных ковбоев.

Полдюжины человек с грохотом повалились на пол. Прогремел выстрел.

— Он вооружен! — выкрикнул кто-то, и в тот же момент в толпе началась большая давка.

Обмылок же, окрыленный своим боевым успехом, предпринял лучшее из того, на что можно было бы отважиться в его положении. Вместо того, чтобы попытаться убежать от атаки, он развернулся и бросился навстречу ей. Ему уже удалось пробить брешь в строю нападавших. И теперь он кинулся в эту брешь, взобрался на канаты и оттуда спрыгнул на головы стоявших у подножия помоста.

Прогремел выстрел, пуля пролетела где-то рядом. Но стоявшие подальше немедленно приписали эту пулю пистолету мулата. И по толпе прокатилась новая волна страха, гнева и нервозности.

Обмылок, словно выпущенный из пушки тяжелый снаряд, упал на землю. Вскочил на ноги и бросился вперед. В суматохе и всеобщем хаосе его замечали лишь тогда, когда он принимался работать кулаками, раздавая на обе стороны удары и зуботычины, расчищая путь перед собой. Там, на ринге, он был в невыгодном положении. Ему пришлось побывать на уроке танцев, по ходу которого приходилось придерживаться заведенных традиций и установленных правил. Здесь же все было совершенно иначе! Здесь же люди стояли так тесно, что у них не было никакой возможности убежать от него. И Обмылок принялся работать руками с удвоенным усердием. Орудуя локтями, он отталкивал тянувшиеся к нему могучие руки, бросился сквозь кордон зевак и преодолел его. Он пробирался сквозь человеческую массу с той легкостью, с какой раскаленный прут проходит сквозь кусок масла, а вдогонку ему и со всех сторон несся нескончаемый поток проклятий.

Вокруг царила полнейшая неразбериха. Время от времени в толпе гремели, каждый из которых неизменно сопровождался истеричным воплем, что негр стреляет в людей! Охваченная паникой орава хлынула к воротам, и каждый норовил побыстрее вырваться на свободу, только бы оказаться подальше от места потенциальной опасности. Ворота же оказались слишком узки, чтобы разом пропустить всех желающих покинуть поле. Теперь уже перед Обмылком маячили по большей части чужие спины, а не лица, и, возможно, ему и удалось бы быстро и благополучно удрать, перемахнув через забор, если бы не одно досаднейшее происшествие.

В той же толпе находилась и компания лесорубов, которые в свое время валили лес в Канаде. К тому же все они были свидетелями начала карьеры Пита-Канадца, чем очень гордились, радуясь тому, что столь славный спортсмен вышел в широкий мир именно из тенистого полумрака северных лесов. Слава Канадца тешила их тщеславие, доставляя то удовольствие, какое можно получить от звенящих в кармане денег или залитой в глотку выпивки.

Они приехали на этот поединок вовсе не для того, чтобы следить за борьбой на ринге, а чтобы стать свидетелями очередной победы Канадца. Каждый из них поставил по нескольку долларов, скорее желая увидеть, как Канадец в пух и прах разнесет того крутого парня, Бада. И действительно, они видели, как их Канадец грациозно выступил вперед и нокаутировал Бада с первого же удара. Все получалось в точности так, как им того и хотелось. Они видели восхождение на помост новой жертвы, и устраивались поудобнее, предвкушая новое зрелище, посмеиваясь, кивая друг другу и с излишней теплотой в голосе предаваясь воспоминаниям о временах, проведенных в северных лесах в компании самого Канадца.

А затем им пришлось замолчать. Дела у Канадца шли не совсем гладко. Он осыпал градом мощнейших ударов странное, словно сделанное из резины, существо, от которого отскакивали огромные кулаки Канадца, не причиняя ни малейшего вреда. И они замерли в изумлении, лишившись дара речи, увидев Канадца поверженным. Они видели, как под конец раунда, которому было суждено стать последним, он оказался в объятиях разъяренного медведя. Видели, как устрашающих размеров кулак Обмылка взмыл вверх, а затем резко опустился. Видели, как их товарищ, в прошлом лесоруб, подобно беспомощному ребенку был поднят в воздух, а затем с силой брошен на пол.

В то время, как другие орали, заходясь в крике от избытка чувств, они не проронили ни слова, а просто инстинктивно старались держаться вместе и стояли плечом к плечу. Они приехали сюда из тех краев, где война считалась привычным делом, вот и теперь никто из них не станет пытаться избежать её последствий. Их фаворит, их гордость и кумир был сброшен с пьедестала. Канадские леса лишились своего объекта для почитания, и все же, тем не менее, все они, как один, остались, чтобы увидеть собственными глазами, чем закончится это дело.

Было необходимо что-то предпринять. Никто из них не знал, что именно. Они продолжали хранить молчание и не сошли со своего места даже тогда, когда толпа устремилась к узким воротам. Нет, они не собирались сдерживать натиск и пытаться удержать кого бы то ни было, но видать, лица их были столь суровы, а плечи широки, что людской поток расступался перед ними, огибая со всех сторон, как воды ручья омывают скалу.

Так получилось, что путь Обмылка к свободе пролегал непосредственно мимо них, и самый высокий из канадцев с некоторым воодушевлением обратил внимание соотечественников на этот факт.

— Ребята, — сказал он, — вы, наверное, заметили, что кое-кому из присутствующих здесь необходимо остановить Обмылка — если его в самом деле так зовут. Думаю было бы неплохо задержать его и посмотреть, за какие такие подвиги его разыскивают!

С обеих сторон к нему теперь были обращены серьезные, просветлевшие лица товарищей, молчаливо благодаривших его за это предложение.

В следующий момент прямо перед ними возник подвижный, невысокий, широкоплечий человек, которому уже почти удалось выбраться из толпы. Увидев компанию лесорубов, он метнулся в их сторону.

Двое из них сразу повалились на землю: один, сраженный мощным ударом тяжелого, словно кузнечный молот, кулака Обмылка, а второй просто оказался сбитым с ног своим падающим товарищем. Но бросившись в образовавшуюся брешь, Обмылок почувствовал, как его хватают чьи-то сильные, словно тиски руки — и ещё больше рук хищнически тянутся к нему со всех сторон.

Он рванулся изо всех сил, оставляя обрывки собственной одежды в цепких пальцах неприятеля. Снова бросаясь в атаку, отчаянно орудуя кулаками, он все же с грехом пополам прорвался и сквозь этот кордон, немедленно устремляясь к спасительному забору.

Двое из стойкой компании оказались на земле, и быстро подняться все равно не смогли бы, но остальные уже вошли в азарт, познав вкус мщения, и мгновенно развернувшись, подобно своре гончих бросились вдогонку за беглецом.

К счастью для Обмылка наряду со множеством самых разных добродетелей, он к тому же обладал парой быстрых ног, но для того, чтобы пронести, как на крыльях, целых две с половиной фунтов живого веса, не помешал бы и хороший мотор. И вот Обмылок начал сдавать. Преследователи были уже совсем близко, когда он оказался прямо перед забором. Перевалившись через преграды, он успел подтянуть ноги как раз вовремя, чтобы уберечься от тянувшихся к нему рук. Один из преследователей выхватил было пистолет, но был остановлен собственным же соратником.

— Мы растерзаем его, разорвем в клочья, но сделаем это голыми руками! Они посыпались через забор, бросаясь в поднимавшееся над дорогой густое облако пыли. Они видели Обмылка, бегущего сквозь толпу, испуганно расступавшуюся перед ним. И вот небольшая сплоченная компания бросилась вдогонку. Обмылку же показалось, что его преследует табун диких лошадей. С истинно совиной легкостью повернув голову, он бросил свирепый взгляд назад, оценивая обстановку.

Он тут же узнал ту компанию. Любой, хоть однажды видевший их, вряд ли мог позабыть такое зрелище, вот и Обмылок теперь знал, что над ним нависла смертельная опасность. Однако даже это осознание не помешало ему сохранить уверенность в себе. Этим вечером он победил отличного боксера, а после сумел проложить себе путь через огромную и враждебно настроенную толпу. Так чего же бояться какой-то жалкой горстки людей?

Так рассуждал Обмылок. Когда он развернулся, чтобы ударить заводилу шайки, бежавшего во главе компании, ему без труда удалось сбить того с ног, но в это время подоспели и остальные, обрушившиеся на него, словно движущаяся груда камней. Оказавшись в невыгодном положении, Обмылок был вынужден отступать к обочине.

Он дрался, как лев. С каждым ударом его огромных кулачищ на земле оказывалась новая жертва. Преследователи же продолжали наступать. Пятясь назад, он поскользнулся и упал, поднимая над землей облако пыли.

Позднее первый из тех, кто набросился на него, делился своими впечатлениями, заявив, что это было равносильно тому, что подступиться с пустыми руками к приготовившемуся к прыжку тигру. Стоило ему лишь только попасть в руки к поверженному мулату, как он оказался буквально завязан узлом. Но тут подоспели остальные, и Обмылок почувствовал, как в него разом вцепляется множество рук. Ноги, туловище, голова и две огромные ручищи, с виду напоминающие двух больших питонов оказались скручены — и его снова повалили в пыль.

Сверху на Обмылка разом обрушилось, пожалуй, добрых семь с лишним центнеров сильных мускулов, так что нет ничего удивительного в том, что все попытки освободиться оставались безуспешными. Но он был готов сражаться до последнего вздоха, несмотря на то, что пыль запорошила глаза, душила, попадая в легкие — и со всех сторон его рвали на части сильные руки.

Затем в воздухе стремительно промелькнуло нечто, похожее на огромный меч — точнее он не мог разглядеть. Послышались возмущенные вопли и жалобные крики. Вражеские руки отчего-то разжались сами собой. Извернувшись, он сумел наконец подняться на четвереньки.

— Вставай, Обмылок, идем со мной! — приказал голос Питера Хейла.


Глава 32. СОКРУШАЮЩИЙ КУЛАК | Всадники равнин | Глава 34. ОПАСНОСТЬ ВПЕРЕДИ!