home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18

ЧУДЕСНАЯ КНИГА

Тем же вечером, когда лучи заходящего солнца позолотили стены тюрьмы, к Линмаусу пришел еще один посетитель. Надзиратель, приведший его, с ухмылкой бросил заключенному:

— Тебе предоставился случай обратиться к Всевышнему!

За его спиной Ларри увидел брата Хуана. -

— Привет! — воскликнул он и с иронией произнес: — Сейчас мне, как никогда, нужен добрый совет и я надеюсь от вас его получить!

— Тебе нужен совет? — серьезным голосом спросил священнослужитель.

— Очень, — кивнул Ларри.

— Мне это кажется странным, — заметил францисканец.

— Что же тут странного?

— Я еще не встречал человека, который бы нуждался в советах.

Надзиратель рассмеялся.

— Брат Хуан, наш заключенный — человек особый, — объяснил он. — Таких, как Линмаус, до самого Нового Орлеана не сыщешь.

— Подождите, — обратился Ларри к монаху. — Если людям не нужны советы, то в чем тогда они нуждаются?

— Им нужно обрести надежду, — ответил брат Хуан.

— Надежду, да? Вещь совсем недорогая, сказал бы я, — констатировал осужденный.

— Да. Это то, что не имеет цены, но тем не менее ею можно излечить любое зло.

— А что же ею можно вылечить? — удивился Ларри. — Сердечные болезни, например?

— Ну, все люди смертны, — вздохнул монах, — но с надеждой в сердце и умирать легче.

— А как насчет сломанной ноги, брат Хуан? Надежда ее сможет вылечить?

— Друг мой, для прикованного к постели больного самое страшное — это время, а с надеждой оно летит как птица.

— Ну что ж, тогда всели в меня надежду, что десять лет моего заключения пролетят как один день, — попросил Линмаус.

— Это не в моих силах, — опять вздохнул францисканец.

— Неужели душа моя так черства?

— Тверда как кремень, — возразил монах.

— Откуда ты это знаешь?

— Вижу по твоим глазам, сеньор Линмаус. В них горит пламя, которое мешает мне проникнуть к тебе в душу.

— Тогда я открою их пошире, брат Хуан. Вложи в меня через них ту надежду, о которой ты говоришь. Только неужели ты не понимаешь, что надежда — это те же шоры, которые надевают на лошадей?

— Что ж, в твоих словах есть доля правды, — признал священнослужитель. — Нельзя жить только одной надеждой. В противном случае фермер вместо того, чтобы работать в поле, засядет в доме и сложит руки. Вы же, сеньор, как только окажетесь на свободе, тут же подадитесь в горы.

— Нет, я так не думаю, — отозвался Ларри. — Теперь я ни за что не уеду далеко от Крукт-Хорна.

— Ты так полюбил этот городок?

— Нет, у меня здесь есть кое-какие интересы. Например, хотелось бы выяснить, все ли тут такие, как эта толпа.

— На это и я мог бы ответить, — сказал монах.

— Можешь?

— Да, — с уверенностью подтвердил брат Хуан. — Все люди одинаковы.

— И не важно, где они родились, какое получили воспитание?

— Да. Потому что выросли они в одной среде.

— Только одни — во дворцах, а другие — в лачугах, — усмехнулся Линмаус.

— Все мы одинаково рожденные и, проклиная день сегодняшний, живем с надеждой на день завтрашний. Страдаем от зла и ненависти, но рано или поздно все равно окажемся на смертном одре. Этой судьбы не миновать ни королям, ни нищим.

— В том, что ты встречался с нищими, я нисколько не сомневаюсь. Но удавалось ли тебе общаться с королями?

— Да, с тремя, — тихо промолвил францисканец.

Линмаус чуть было не поперхнулся:

— Под «королями» ты имеешь в виду голод, зависть и преступность, брат Хуан?

— Совсем нет. Настоящих королей. Коронованных особ.

— И ты с ними разговаривал?

— Да, со всеми тремя.

— И нашел, что они такие же люди, как остальные?

— С небольшой разницей. Они отличались от остальных смертных разве что внешне.

— Нет, вы только его послушайте! — не удержавшись, воскликнул стоявший рядом надзиратель. — Он встречался с королями! И не с одним, а с тремя!

Монах обернулся и сурово посмотрел на охранника:

— Я не солгал, друг мой.

— Я вовсе не это имел в виду, брат Хуан, — попытался оправдаться надзиратель. — Конечно, вы не солгали, но только ваши слова звучат как-то неправдоподобно. Вы — в поношенной пыльной рясе, или как там она у вас называется, и вдруг — рядом с королем. Такого даже представить невозможно.

— Одежда первого короля, которого я встретил, была еще более запыленной, чем моя, — бодро сообщил францисканец мягким голосом.

— Наверное, дверь в его тронный зал долго держали открытой? — с усмешкой предположил надзиратель.

— Троном ему служила спина верблюда, а вместо скипетра в руке был ятаган, — уточнил монах. — Этот король чуть было не снес мне голову. У меня на шее и шрам остался.

— Ну да ладно! — произнес охранник. — Если вам есть о чем поговорить с Линмаусом, то давайте побыстрее. Мне пора ужинать. Да и заключенным тоже.

— Вы, сеньор, так же хорошо читаете на испанском, как и говорите на нем? — спросил монах заключенного.

— Да, — подтвердил Ларри.

— Тогда я оставлю вам небольшую книгу. Из нее вы узнаете, как набраться терпения. Она заронит в ваше сердце надежду.

Монах достал из кармана книгу и протянул ее надзирателю.

— Нет, отдайте ее сами, — отмахнулся охранник. — Уверен, что вы не вложили в нее связку ключей от камеры.

— В этой книге есть кое-что и поважнее, — сказал брат Хуан.

— И что же это?

— В ней указано, как выбраться на правильную дорогу, — пояснил монах и просунул книгу между прутьями решетки.

Ларри, чьи запястья были скованы наручниками, взял книгу обеими руками. Он поблагодарил брата Хуана за подарок, и монах тотчас направился к выходу. По дороге он остановился у камеры, где сидел молодой красивый бродяга, предпочитавший всем благам тюремную пищу, обменялся с ним несколькими фразами и покинул тюрьму.

А Линмаус тем временем занялся изучением книги. У нее оказалась очень толстая картонная обложка, напечатана она была на низкокачественной бумаге, на испанском, мелким шрифтом, с налезающими друг на друга буквами. То была, как и ожидалось, Библия.

Ларри не успел пролистать ее, как принесли ужин. Еда была простой, но зато в достаточном количестве, и он поглотил ее с большим аппетитом.

После того как закончился ужин, лампочки в тюрьме погасли, за исключением единственного светильника, висевшего в дальнем конце коридора и едва освещавшего помещение дрожащим люминесцирующим светом. Двое задержанных бродяг попытались было завести разговор со своим более знаменитым братом по несчастью, во, убедившись в тщетности своих попыток, замолчали и вскоре громко захрапели.

При таком тусклом освещении читать было невозможно. Да и просто листать книгу, когда на руках наручники, трудновато. В ушах Линмауса продолжал звучать мягкий голос монаха, встречавшегося с королями и от руки одного чуть было не погибшего. Ничего примечательного для себя в его поведении Ларри не увидел, если не считать одного острого как меч взгляда, который тот бросил на него, протягивая сквозь прутья Библию. Он был уверен, что брат Хуан честнейший на земле человек и в то же время сильный духом.

Размышляя о монахе-францисканце, Ларри непроизвольно сдавил книгу руками. Одна половинка обложки при этом легко перегнулась, но вторая — не поддалась. Ларри удивился, поскольку они были сделаны из одного и того же самого дешевого картона. Тогда он попробовал согнуть эту упругую обложку и обнаружил, что она гнется по краям, а посередине — нет.

Открытие, неожиданно сделанное Ларри, заставило его подняться с кушетки.

Проведя пальцами по упругой поверхности картона, он нащупал на нем еле заметное вздутие. Не долго думая, Линмаус разорвал обложку книги, и из нее на пол выпала тонкая стальная пилка с очень острыми зазубринами.

Так вот что имел в виду хитрый монах, когда говорил о надежде, которая позволит ему, Ларри, выйти на правильную дорогу!

Теперь у него появилась возможность вновь оказаться на свободе. Поднеся к глазам пилку, он даже при тусклом освещении смог по достоинству оценить качество стали и алмазного напыления на ее рабочей поверхности. От такого подарка мысли о десятилетнем заключении у Линмауса сами собой исчезли, и он незамедлительно приступил к работе.

Первая трудность, с которой ему пришлось столкнуться, заключалась в наручниках. Вывернув левую ладонь настолько, насколько только было возможно, он зажал в пальцах правой руки пилку и принялся водить ею по цепи, соединявшей браслеты. Режущая насечка пилки врезалась в высокопрочную сталь словно в дерево. Наконец стальное звено было перепилено, и впервые после ареста Ларри смог разъединить руки.

Теперь он почувствовал запах свободы.

Но ему еще предстояло освободиться от коротких, концов цепей, свисавших с наручников. При каждом его движении они предательски позвякивали. Ларри набрался терпения, и следующие полчаса у него ушли на то, чтобы перепилить браслеты и освободить от них обе руки. В процессе работы пилка пару раз словно мышь пропищала, но эти негромкие звуки не смогли разбудить бродяг, спавших в соседних камерах.

Затем Линмаус занялся дверью. Чтобы попасть в тюремный коридор, ему предстояло перепилить два довольно толстых стальных прута. Если они действительно из высокопрочной стали, как говорил шериф, то с ними придется провозиться до утра, подумал Ларри. И все же он надеялся, что Энтони, говоря о надежности решетки, просто хотел отбить у него желание к побегу.

Первое касание пилки к пруту подтвердило предположение парня — алмазная пилка пошла по стали так же легко, как и по наручникам!

Но толщина прутьев была несравненно больше, чем у его браслетов и цепи. В результате на то, чтобы перепилить два из них, Линмаусу потребовалось целых два часа. Была уже почти полночь, когда он, закончив работу, раздвинул прутья и оказался в тюремном коридоре.

Тихо ступая, Ларри вдруг услышал чей-то вопль и тут же замер.

Затем послышалось невнятное бормотание, и наконец он понял, что эти звуки принадлежат одному из спящих заключенных. С того места, где ему пришлось остановиться, Линмаус видел три чернеющих окошка, через которые в камеры проникал свежий воздух, и очерченную полосками света дверь комнаты надзирателя, в которой горела электрическая лампочка.

На улицу можно было бы выбраться через одно из этих окон, но в комнате у охранника находились все отобранные у Линмауса при аресте вещи: деньги, огнестрельное и холодное оружие, а кроме того, шляпа и котомка с нехитрыми пожитками.

Поэтому он направился прямиком к двери охранника.


Глава 17 СУДИЛИЩЕ | Вне закона | Глава 19 ЛИНМАУС ВНОВЬ ОБРЕТАЕТ КРЫЛЬЯ