home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2.2. Язык в Природе и природа языка [76]

Всё сказанное ранее показывает, что вырытая многими поколениями пропасть, разделяющая в исторически сложившейся культуре естественнонаучное и гуманитарное Знание и образование, представляет собой противоестественное явление. На одном краю этой пропасти разрастаются дебри нравственно выхолощенного естествознания [77], точные, технические и иные прикладные науки, проистекающие из общего естествознания и оказывающие непосредственное воздействие на образ жизни цивилизации и формирующие его; а на другом краю той же пропасти махрово цветёт абстрактный “гуманизм” и мракобесие, большей частью прикладное [78], сетования на жизнь и морализаторство, разного рода вторичное словоблудие, злоумышленное и бездумное нагнетание страстей и т.п., которые в процессе попыток воплощения в жизнь их требований и деклараций о благих намерениях оказываются или безплодными, или вредоносными. При этом вопросы религии изгоняются из Науки и решаются каждым из производителей и носителей того или иного знания либо по-своему (индивидуалистически своенравно), либо в русле исторически господствующей традиции верований: это одинаково характерно как для «естественников» и «технарей», так и для «гуманитариев» — откровенные атеисты и верующие в того или иного бога или богов, верующие той или иной земной церковной мафии есть среди тех и других на протяжении всей истории.

Парадокс состоит в том, что хотя религиозные воззрения учёных (изыскателей) и просто высокообразованных людей могут быть несовместимыми друг с другом, но их научные воззрения при этом могут быть общими; и наоборот: более или менее одинаково верующие люди могут быть непримиримыми противниками как в научных вопросах, так и по жизни.

Всё это является показателем:

· с одной стороны — дефективности науки и её ограниченности, поскольку исторически сложившаяся наука не может внятно и неоспоримо убедительно ответить на вопросы о бытии Бога или его небытии именно вследствие своей нравственной выхолощенности,

· а с другой стороны — ложности выдуманных самими людьми религиозных концепций, под властью которых живут из века в век многие общества и жизненную несостоятельность которых временами удаётся доказать науке или приверженцам иных религиозных концепций [79] (включая и откровенный атеизм).

Пропасть, разделяющая нравственно выхолощенное естествознание и гуманитарные науки, расширясь и углубляясь, грозит уничтожить если не всё человечество (как биологический вид), то нынешнюю глобальную цивилизацию [80].

Поэтому потребности общественного бытия и развития состоят в том, чтобы истинная наука стала продолжением истинной религии и чтобы при этом исчезла пропасть между тем, что сейчас принято называть «естественнонаучным» Знанием и «гуманитарным» Знанием.

И среди всего прочего для решения задачи восстановления целостности системы Знаний человечества [81] необходимо дать жизненно состоятельный ответ на вопрос о сущности языка — ответ, объединяющий религию, естествознание и гуманитарные науки на основе их взаимного проникновения друг в друга.

Иными словами, естественники и гуманитарии прежде, чем углубляться в свои специфические отрасли научной и общественно-просветительской деятельности, должны сначала придти к общим воззрениям в ответах на вопросы:

1. Есть ли Бог, Творец и Вседержитель?

2. Что представляет собой Мир, в котором мы все живём?

3. Что в Жизни представляют собой языки, которыми мы пользуемся, в том числе в научной и просветительской деятельности?

Первые два вопроса по существу своему неразрывны в этом Мире, вследствие чего, отвечая на первый из них, уже необходимо иметь определённое мнение и по второму, и наоборот: определяясь во мнении по второму вопросу, предварительно необходимо определиться в ответе на первый.

В Концепции общественной безопасности, развиваемой общественной инициативой Внутренний Предиктор СССР, ответ на первый из них состоит в следующем:


[82]

Объективная реальность — это и есть Жизнь в предельно общем смысле этого слова.Жизнь есть Бог и сотворённое Богом . Жизнь в своих высших проявлениях разумна, несёт в себе объективный смысл, который может стать достоянием всякого субъективного разума, поскольку Жизнь содержит в себе Язык (как средство передачи смысла от одного субъекта к другому), а поток событий в Жизни представляет собой повествование.

Это тварное Мироздание материализм называет «материей»; а пантеизм [83], сталкиваясь с проявлениями деятельности высшего по отношению к человеческому разума, это же Мироздание, т.е. так называемую «материю», — обожествляет (для пантеизма высший разум — не Бог, Творец и Вседержитель, — а одно из свойств самого нетварного Мироздания).

Никаких интеллектуально-рассудочных доказательств бытия Божиего ни один разум сам в себе воспроизвести не может (в том числе и на некой «экспериментальной основе») как не может на тех же принципах воспроизвести и доказательства небытия Божиего.

Но Жизнь среди прочего включает в себя и этику (взаимоотношения свободно разумных [84] субъектов), выражающую нравы живых свободно разумных субъектов и их множеств (а также разумных множеств индивидуально не разумных элементов).

И в Жизни доказательство Своего бытия Бог — Творец и Вседержитель — даёт Сам персонально каждому, кто осознанно задаётся этим вопросом: и состоят они в том, что жизненные обстоятельства субъекта изменяются в соответствии со смыслом его молитв тем более явственно и зримо, чем он сам более отзывчив к зову Бога, когда Бог Сам обращается к субъекту через его внутренний мир, через других субъектов или на Языке Жизни, порождая стечения жизненных обстоятельств как вокруг, так и внутри субъекта. И эти доказательства носят нравственно-этический характер, поскольку стечения обстоятельств несут нравственно-этически обусловленный смысл и целесообразность по отношению к жизни субъекта, проявившего интерес к вопросу о бытии Божием.

Даваемые Богом доказательства Своего бытия объективны в том смысле, что даются субъекту, не будучи ему подвластны, но с другой стороны — их характер обусловлен и субъектом, в том смысле, что они соответствуют именно его личностному развитию, особенностям его мироощущения и миропонимания.

И вследствие такого рода двоякой обусловленности, доказательства эти единственны и своеобразно-неповторимы для каждого. Они приходят в сокровенном от других жизненном диалоге с Богом, осознаваемом человеком. Именно в силу этого нравственно-этически обусловленного и единственно-своеобразного для каждого доказательства Божиего бытия — интеллектуально-рассудочных, логических доказательств бытия Божиего, а равно доказательств Его небытия — нет.

Что касается «экспериментальных доказательств», то этика — взаимоотношения субъектов — не может быть построена на основе «экспериментального» тестирования по перечню вопросов типа: “А как другой субъект поведёт себя, если я сделаю так или вокруг него сформирую такие-то обстоятельства?” Всякий, кто разрабатывает тест или предлагает некий тест другому для того, чтобы строить свои взаимоотношения с ним на основе результатов, полученных в тестировании, объективно, т.е. вне зависимости от понимания этого факта и от своей воли, порождает встречный тест в отношении себя, в котором прежде всего прочего выявляется его личное неверие тестируемой стороне, которое в подавляющем большинстве случаев ничем не мотивировано кроме собственных страхов, своекорыстия или каких-то предубеждений . Вследствие это сторона, предпринимающая попытку тестирования другой стороны, в большинстве случаев получает крайне низкие оценки в порождённом ею же встречном тесте, поскольку нежизненная искусственность теста ощущается тестируемой стороной в качестве заведомой фальши и неискренности в отношении себя в поведении тестирующей стороны.

Взаимоотношения личности и Бога в Жизни на основе такого подхода не строятся. Бог предостерёг людей от «экспериментов» в отношении Себя, которые издревле получили наименование «искушать Бога» [85].

Но субъективная составляющая обусловленности предоставляемых Богом доказательств Своего бытия многими ошибочно возводится в ранг полноты и достаточности,единственно исчерпывающей вопрос. Не воспринимая объективную составляющую вообще, они оценивают убеждённость других людей в бытии Божием как их чистейший субъективизм, не имеющий под собой никакой объективной основы, поскольку убеждённость других в Божием бытии якобы представляет собой исключительно их вымыслы и последствия галлюцинаций, а также и результат их веры сторонним обманщикам [86].

Однако не лучше и те, кто пришёл к «вере в единого Бога» (а равно к вере в каких-то иных богов) и настолько в ней «твёрд» и «крепок», что ему якобы нет нужды в жизненных доказательствах Божиего бытия. Хотя такие “верующие” оценивают убеждённость атеистов в небытии Божием как их беспочвенный субъективизм, однако и сами они тоже пребывают в плену субъективизма, но другого рода — в плену субъективизма авторов догматов того вероучения, которому они следуют.

Бог не нуждается в доказательствах Своего бытия, да и человек не нуждается в каждодневных многократных доказательствах ему Богом одного и того же объективного факта Своего бытия.

Но жизнь человека в ладу с Богом — осознанный диалог с Богом делами жизни человека и обстоятельствами, с которыми Бог человека сводит.

И хотя в Жизни Бог так или иначе непрестанно обращается ко всякому человеку, но только первое и однократное осознание этого человеком на основе каких-то явлений в его внутреннем и общем всем внешнем мире предстаёт для человека как доказательство бытия Божиего.

Поэтому отказ «твёрдых» и «крепких» в вере от адресованных каждому из них персонально доказательств Богом Его бытия на деле представляет собой во множестве случаев их принципиальный отказ от ведения с Богом жизненного диалога. В результате не внемлющие жизненным обращениям к ним Бога «крепко» и «твёрдо» верующие «в Бога» сами себя обращают в биороботов-зомби, которые под догмы своих верований с настойчивостью, достойной лучшего применения, норовят подстричь Жизнь, в том числе, и продиктовать Богу, что и как должно быть осуществлено в Промысле.

В такого рода отказе от жизненного диалога с Богом, пусть и по-разному мотивированном, объединяются как бездумно верующие в то, что Бог есть, так и убеждённые в том, что Бога нет. И то, и другое — антижизненный атеизм.

Соответственно, то, что написано о доказательствах бытия Божиего, — не доказательство бытия Божиего как таковое, а только уведомление о возможности получить таковое доказательство [87] каждому.


предыдущая глава | Язык наш: как объективная данность и как культура речи | cледующая глава