home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XX

Странное открытие

Дом, где жили тетя Мотя и Перепелкин, стоял на набережной реки Мойки. В двух шагах от Эрмитажа. И поэтому я через десять минут была в музее.

Глеб Борисыч как-то напряженно со мной поздоровался и предложил:

– Давайте, Эмма, я вам покажу Эрмитаж.

– А как же «Джоконда»?

– К ней мы еще успеем. Выставка откроется через час.

– Зачем же вы меня торопили? – удивилась я. Перепелкин стал заметно нервничать.

– Эмма, неужели вам не интересно пройти по залам музея? Посмотреть выставленные здесь шедевры.

– Да я позавчера смотрела.

– Пойдемте, пойдемте, – настаивал Глеб Борисыч. – По Эрмитажу можно ходить до бесконечности, и никогда не надоест.

Ну не знаю. Мы прошли с Перепелкиным только два зала, а мне уже надоело. Глеб Борисыч подолгу останавливался у каждой картины и подробно объяснял, когда было создано полотно, что хотел художник выразить своим творением и т. д. и т. п.

– Да все понятно, Глеб Борисыч, – тянула я его за руку. – Идемте дальше.

– Нет, нет, Эмма, – упирался он. – Данная картина помимо аллегорического смысла имеет еще и скрытый символический смысл. Я вам его сейчас объясню…

И Перепелкин начинал объяснять. В общем, заколебал своими познаниями в живописи.

Наконец час прошел, и мы отправились в Синий зал смотреть «Джоконду». По дороге неугомонный Глеб Борисыч принялся доставать меня рассказами о Леонардо да Винчи.

– Леонардо был не только замечательным художником, но еще и замечательным ученым…

– Да что вы говорите? – кисло отвечала я, чувствуя, что мне предстоит выслушать длинную лекцию о том, каким замечательным ученым был Леонардо да Винчи.

Так и оказалось.

– Его интересовало буквально все, – с воодушевлением рассказывал Перепелкин. – Строение человеческого тела, законы механики, вопросы геологии, астрономия…

Боже, какой занудливый старик. Я зевнула.

– Вам скучно, Эмма? – заметив мой зевок, остановился Перепелкин. – Кажется, я опять увлекся. Извините.

– Ни капельки не скучно, – ответила я, с трудом сдерживая второй зевок. – Наоборот, очень даже интересно. Кстати, я хотела вас спросить, да забыла.

– А что именно?

– Зачем Леонардо нарисовал две одинаковые картины?

– О, это интересный вопрос, – загорелись глаза у Перепелкина. – На сей счет у меня имеется несколько любопытных гипотез. Первая, самая простая, гипотеза заключается в том, что Леонардо влюбился в собственное творение и не в силах был с ним расстаться. Но картина писалась на заказ, а полученный аванс художник уже истратил. Поэтому он написал еще одну точно такую же картину и отдал ее заказчику, мужу Моны Лизы, флорентийцу Франческо дель Джоконде. Что же касается самой Моны Лизы ди Антонио Марии ди Нольдо Герардини, то это была поистине удивительная женщина…

И Перепелкин стал рассказывать о Моне Лизе. Да с такими подробностями, будто она не умерла несколько веков назад, а только что отошла в курилку покурить.

– Глеб Борисович, – окликнул Перепелкина солидный мужчина в дымчатых очках.

Перепелкин тотчас прервал свой рассказ.

– Слушаю вас, Вячеслав Семенович!

– Вы не могли бы зайти ко мне в кабинет? Для, так сказать, конфиденциальной беседы.

– Хорошо, Вячеслав Семенович.

Солидный посмотрел на меня сквозь дымчатые очки.

– А это что за прелестное создание?

– Эмма Мухина. Помните, я вам про нее говорил. Моя знакомая из Москвы.

– Помню, помню. И как там Москва? Что новенького в Третьяковской галерее?..

– В Третьяковке все по-старому, – ответила я.

– А у нас в Эрмитаже «Джоконда» экспонируется, – похвастался Солидный. – Мировой, так сказать, шедевр.

– Мы с Эммой как раз идем на выставку. Да, кстати, Эмма, познакомься: Вячеслав Семенович Косолапов. В данный момент он является директором Эрмитажа.

– Совершенно верно, – вальяжно подтвердил Косолапов. – Я, так сказать, временно исполняю обязанности отсутствующего директора. А вообще-то я его заместитель. – Он перевел взгляд на Перепелкина. – Значит, я вас жду, Глеб Борисович.

И Косолапов важно пошел по коридору.

– Придется вам сходить одной, Эмма, – сказал Перепелкин. – Сами слышали, начальство к себе требует.

Он что-то быстро нацарапал в блокноте, вырвал листок и протянул мне:

– Отдадите на контроле.

В общем, Перепелкин побежал за Косолаповым, а я порулила в Синий зал смотреть «Джоконду». При входе в зал я показала записку здоровенному амбалу-билетеру, и он пропустил меня без очереди.

«Джоконда» находилась на возвышении посредине зала. Со всех сторон ее окружали такие же здоровенные, как и билетер, охранники. Все сплошь в черных пиджаках и с оттопыренными правыми карманами, где у них, видимо, лежали пушки.

Охранники настороженно смотрели на проходящих мимо картины людей. Сама же Джоконда смотрела на белый свет через толстое бронированное стекло.

Зрителям не разрешалось останавливаться перед картиной ни на секунду. Если кто-нибудь чуть-чуть замедлял шаг, к нему тотчас спешил охранник и приказывал: «Проходите, проходите. Не задерживайтесь».

Все шли мимо «Джоконды» в благоговейном молчании.

Я тоже прошла. «Мона Лиза» за бронированным стеклом ничем не отличалась от «Моны Лизы», что висела в спальне тети Моти. Даже зеленая крапинка в черном зрачке была точно такая же.

Зеленая крапинка!!!

Я чуть не вскрикнула от удивления. Да это же пластилин, которым я залепила дырку на полотне! Откуда он взялся на этой картине?!. Я остановилась и начала пристально вглядываться в правый глаз итальянки.

– Проходи, девочка, проходи, – легла мне на плечо тяжелая рука охранника.

Я вышла из зала и в раздумье остановилась. Конечно же мне это почудилось. Никакой зеленой крапинки там быть не может. И все-таки… Я медленно побрела по галерее. И ноги сами собой привели меня обратно ко входу в Синий зал. Я второй раз показала билетеру перепелкинскую записку, и он, ни слова не говоря, пропустил меня в зал.

И на этот раз в правом зрачке блеснула зеленая крапинка! Ничего не понимаю. Может, просто бронированное стекло отсвечивает?.. Я показала билетеру записку в третий раз и, проходя мимо «Джоконды», не увидела никакой крапинки. Прямо идиотизм какой-то, честное слово. Я прошла мимо картины в четвертый раз, в пятый, в шестой, в седьмой…

Когда я показала билетеру записку в десятый раз, он посмотрел на меня, как на слегка рехнувшуюся. Охранники в зале тоже стали на меня коситься. Надо было уходить. А я, хоть убейте, никак не могла врубиться, есть в правом глазу «Джоконды» зеленая крапинка или нет.

Наконец мои собственные глаза начали слезиться от напряжения, и я, выйдя из Эрмитажа, помчалась обратно на Мойку. «Так есть там зеленая крапинка или нет?! – размышляла я на бегу. – Есть или нет?!» С одной стороны, откуда ей взяться? А с другой стороны – семь раз из двенадцати я отчетливо видела зеленую точку. А вдруг у меня уже глюки начались из-за этого чертового пятна на плече?!

Открыв дверь, я влетела в прихожую и, не снимая ботинок, понеслась в спальню. То, что я там увидела, повергло меня в настоящий шок.

Зеленая крапинка на картине – исчезла.

Это было уже слишком. Я чуть ли не носом уткнулась в полотно. Нет зеленой крапинки. Я поскребла картину ногтем. Гладко. Ни пластилина, ни пореза. Холст совершенно целый. Целехонький. А что же, скажите на милость, я замазывала пластилином?!

Я кинулась к столу. В ящике вместе с ножницами лежало еще увеличительное стекло. Я решила через «увеличилку» исследовать Джокондин зрачок. Что-то здесь было явно не то. Не могла дырка на полотне взять и зарасти.

Я выдвинула ящик, достала лупу и тут…

И тут за спиной послышался шорох. Я не испугалась, думая, что это Гафчик.

Но это был не Гафчик.

– Му-му, – раздался хриплый голос у самого уха.

Я похолодела. Это был немой убийца Муму.


Глава XIX Одноглазая «Джоконда» | Тайна одноглазой «Джоконды» | Глава XXI Мы беремся за дело