home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Дверь Петр Волков отпер уже без пароля. Он был одет в спортивный костюм, небрит и подавлен.

— Давай, проходи, — мотнул он головой, не глядя на Гурского, пропустил его в прихожую и запер за ним дверь.

— Привет, Андрей Иваныч, — кивнул Александр московскому гостю, который стоял в передней у зеркала и, оттянув пальцем веко, разглядывал красную склеру правого глаза.

— Сосудик лопнул… — Андрей несколько отстранился от зеркала, взлохматил пятерней бороду и, все так же созерцая собственное отражение, констатировал: — Да… красота — это стр-рашная сила.

— Жив, и хорошо. — Александр снял с себя куртку и повесил на вешалку.

— Тоже верно, — пожал плечами Андрей Иваныч, — чего Бога-то гневить.

— Доброе утро, — войдя на кухню, поздоровался Адашев-Гурский с Вероникой, которая была одета в черные брючки и яркую блузку. Она сидела за столом и отхлебывала из большой чашки кофе с молоком.

— Здрасте, — кивнула Вероника.

— Познакомься вот с Лешей. — Волков сел за стол, откупорил бутылку «Туборга» и, вылив ее содержимое в высокий стакан тонкого стекла, стал пить крупными глотками.

— Александр, — Гурский протянул руку мужчине невысокого роста, но очень широкому в плечах, который, надев на себя кухонный фартук, готовил что-то у плиты.

— Алексей, — обернулся тот, протянул широкую крепкую ладонь и бросил на Гурского цепкий взгляд.

— Ты на него, Леш, так не зыркай, — глядя в стакан, негромко сказал Волков. — Саня — друг детства мой и человек хороший.

— Слезать тебе с кочерги нужно, Сергеич, — вернулся Алексей к стряпне. — Дед со дня на день вернется, говорить с ним надо. Без перегара.

— О! — со значением взглянув на Гурского, указал на Лешу пальцем Волков. — Обрати внимание — Леха Прапор. Три войны за спиной. Очень ответственный командир. У него не забалуешь.

— Завтракать будете? — обернулся Леха к Гурскому.

— Нет, спасибо. Я уже. — Александр присел к столу.

— Я тоже сейчас не в состоянии. — Петр допил пиво и достал из-под стола еще бутылку. — Спасибо, Леш, ты оставь как есть, я потом сам.

— Короче, Сергеич, — Алексей выключил плиту, повернулся и развязал за спиной тесемки фартука, — я тут кой-чего сделал, остальная жратва в холодильнике. Который день не ешь-то?

— Да ну… — отмахнулся Волков.

— Я прослежу, Леша, не волнуйтесь, — Адашев достал сигареты.

— И это… я, в общем, полетел, — продолжил Леша, снимая фартук, — чуть погодя еще заскочу, а ты… давай, завязывай с пьянкой-то. Не дело ведь это.

— Да… — обернулся он в дверях кухни. — Ребята там тебе приветы передают.

— Ага, — кивнул Волков. — Аналогично и им.

— А на тачке твоей я пока езжу. Осип хотел взять, я не дал. Засрет он ее всю, пока ты вернешься, неделю потом отмывать. И пепельницы он никогда не вытряхивает.

— А что у тебя с рукой? — указал бутылкой Волков.

— Это? — Алексей взглянул на свою опухшую левую кисть каким-то задумчивым и несколько удивленным взглядом. — Это меня беложопик тяпнул.

— Кто? — не понял Петр.

— Шмель такой, с белым хвостиком. Мы их в детстве голыми руками ловили, и они не кусались. А теперь кусаются. Все с ума посходили. Ладно… пошел я, короче.

— Давай. Сань, проводи его, а? Гурский поднялся, вышел в переднюю, проводил Алексея и запер за. Ним дверь.

— Андрей Иваныч! — крикнул из кухни Волков. — Ты там где?

— Да здесь я, — приглаживая бороду, вошел на кухню Андрей, — где мне, собственно, быть-то?

— Давай-ка по пивку, там коробка под столом.

— Ага… это с удовольствием. Саша, ты про телегонию выяснил?

— Херня это все. Человек не кенгуру.

— Сла-ава Тебе, Господи… — облегченно вздохнул Андрей Иваныч и наклонился за бутылкой пива.

— Сейчас, Сань, мозги немножко на место встанут, — Петр посмотрел на Гурского, — и поговорим. Был ты вчера у сестренки-то?

— И у одной, и у другой, — Александр закурил сигарету.

— Иди ты? И они обе тебя приняли?

— И беседовали весьма охотно. И коньяком угощали. Что одна, что другая. Только у старшей бодяга какая-то «левая», а у младшей ничего.

— И тебя, значит, тоже коньяком потчевала? А эксцессов потом не было?

— Я все ждал, надеялся, но… не выгорело.

— Нет, выходит дело, желания на тебя «компру» лепить.

— А куда эту «компру» потом девать? Ее же даже менты засмеют, если она к ним сунется, а мы им еще и твою кассету присовокупим, до кучи. Кто ж поверит, что ее чуть не по два раза на неделе изнасиловать пытаются, а она все это дело на пленку пишет. Она не дура.

— Кто?

— Ну, в смысле обе они. — Гурский потер ладонью лоб. — Какое-то странное ощущение меня преследует, но… ухватить никак не могу.

— А в чем дело?

— Сам не пойму. — Александр сделал затяжку и задумчиво стряхнул с сигареты пепел. — Ускользает.

— А ты изложи вслух, помогает. Новое узнал что-нибудь?

— Как сказать… в общем, нет. Все, что ты мне рассказывал, я от них и услышал. Сидели они в тот вечер в «Фортеции», вчетвером. Ты говоришь, старшая набулдыкалась?

— Ну… мне Игорек этот, Дугин так сказал. А потом они с младшей разругались.

— Ну да. Младшая-то не пьет.

— Да?

— Говорит, что не пьет. И не курит. Похоже, правду говорит, чего ей врать-то? Могли и поэтому разругаться. Двойняшки очень ревностно друг к другу относятся. Одна напилась, а другой за нее как за саму себя стыдно. Как будто это она сама ведет себя по-свински.

— Кстати! — подал голос Андрей Ива-ныч. — Если кому интересно, то я мог бы сообщить любопытный факт касаемый… как бы это сказать… короче, типа близняшек.

— Докладывай, — кивнул Волков.

— Вот вы же не знаете, и вообще мало кто знает, но тем не менее существует исторический факт, который описан в специальной литературе. Дело в том, что один из Сиамских близнецов, ну, тех самых, которые собственно сиамские, они из Сиама родом, это потом всех подобных так называть стали, так он…

— Короче можешь? — взглянул на него Волков.

— Я многое могу. Практически все. Так вот, если угодно «короче», буквально в двух словах, то история такая: один из этих близнецов был убежденный трезвенник, а другой, как это ни смешно — горький пьяница.

— Да? — взглянул на него Петр.

— Да. А система кровообращения-то у них общая. Типа — один поел, оба покакали.

— Да-а? — удивилась Вероника.

— Натюрлих, мамзель. Представляете? Пьяница хлебал каждый день, а другой ему морали читал, неуклонно, тем не менее, при этом пьянея. И это еще ладно, это полбеды, но ведь у него же на следующий день еще и похмелье чудовищное, а? Каково? И это не брамши ни капли в рот! А?! О!!! Вот это история так история, а вы тут говорите… — Андрей налил в стакан пиво.

— И тем более ей обидно, — продолжал Гурский, — что вот, мол, сидит она такая же, как и сестра, даже еще и лучше, поскольку трезвая, а колечеко-то тем не менее ей как бы за компанию подарили. И в жены нормальный такой упакованный мужик не ее взял, а сестру. Вот она и психанула. Взяла тачку и уехала домой.

— Это ты к тому, что она скорее бы сестрицу грохнула, чем Заславского?

— Ну… в общем, наверное. Она мне вообще гораздо больше понравилась. Какая-то… более настоящая. Не убивала она Заславского. Отвечаю.

— А старшая?

— Нет. Категорически. Вообще, считается, что старшие у двойняшек, пусть они даже старше на каких-то несколько минут, все равно лидеры по жизни. Ну… в их тандеме. А младшие — ведомые, во всем старшим подчиняются. А тут, мне так показалось, дело наоборот обстоит. Старшая, она какая-то… нет, не может она человека убить.

— Ну? И что у нас остается? Дугин?

— Да тут тоже… видишь ли, сестры эти, они и сами-то по себе не Бог весть какие акулы по жизни. Так, нормальные девки, ни больше ни меньше.

— Если не считать, что они меня подставили.

— Ну да, конечно. Но… даже и они-то Игорешу Дугина этого, по-моему, глубоко всерьез не воспринимают. Я его не видел, а ты общался. Как он тебе?

— Н-да… — покрутил в руках свой стакан Волков, — не очень-то он на злодея тянет. Энергетика не та. Схитрить, сподличать… это еще может быть, но человека жизни лишить… нет, вряд ли. Кишка тонка.

— Тем более, что мало что он от смерти Заславского выгадал. Да, управляет пока делами фирмы. Но, как мне Яна сказала — «если мы с Аней решим» — турнут они его завтра же и наймут другого управляющего. Вот и все. Так что…

— Да, — нахмурился Волков, — мало чего нам твоя разведка дала.

— Но ведь почему-то они тебя подставили? Ведь чего-то же они перепугались? А?

— Определенно, — кивнул Петр.

— Чего? — Гурский закурил новую сигарету. — Может, во всей этой истории еще что-то есть, а, Петя? Может, ты чего-то не заметил?

— А что там замечать-то? — Волков нервно поставил стакан на стол, потянулся к своей сигаретной пачке, открыл ее и, увидев, что она пустая, смял в кулаке. — Верн… ро… Господи! Ве-ро-ни-ка. О! Слушай, — повернулся он к сидящей за столом девушке, — извини, пожалуйста, а нельзя тебя как-нибудь покороче называть? Ведь язык же сломаешь.

— А ты бы пил больше, — изрек Андрей Иваныч и откупорил еще одну бутылку пива.

— Как покороче? — спросила Вероника.

— Ну, я не знаю… Вера, там, или Ника, — пожал плечами Петр. — Тебя дома родители как зовут?

— Дома меня зовут по-разному. Папа — Тусей, а мама Кукуней. Тебе что больше нравится?

— Нет уж… уж лучше я тебя Вероникой буду звать, — рассудил Волков. — Слушай, у меня там, в тумбочке возле кровати, сигареты. Принеси, а? Будь другом.

— Легко, — Вероника поднялась из-за стола и пошла за сигаретами.

— А Вера и Ника, — обернулась она в дверях, — это, между прочим, две совершенно разные девушки. Разве нет? — взглянула она на Адашева-Гурского.

— Пожалуй, — кивнул он.

— Ну вот. А я-то одна. Вот я и Вероника. Логично? — бросила через плечо подхваченное у Петра Волкова словечко и вышла, шаркая по полу мужскими пляжными тапочками большого размера.

— Логично, — машинально кивнул Гурский и вдруг замер, уставившись в пространство невидящим взглядом.

— Чего там еще замечать? — не глядя на Александра, повторил Волков. — Ну, решил бизнесмен от бандитов нами загородиться, ну и нормально. Для этого, в частности, наша структура и существует. Неожиданно крякнул, не успев этот вопрос до конца довести. А жене его, которая вместо него хозяйкой осталась, бандиты милее, чем мы. Ну и флаг ей в руки! Так она, сука, вместо того, чтобы все по-людски сделать, ни с того ни с сего какой-то номер цирковой вместе со своей сестрой двойняшкой провернула. Чем и ткнула меня фейсом об тейбл.

— Чем ткнула? — переспросил Андрей Иваныч.

— Фейсом, — буркнул Петр.

— Ага-а… —понимающе протянул Андрей и отхлебнул пива.

— Ага! — вскинул вдруг взгляд на Петра Гурский, выйдя из ступора.

— Ты чего, охренел? — дернулся Волков. — Чего ты вскрикиваешь? Тут и так, понимаешь, от телефонного звонка в пот кидает, а ты… так и родимчик случиться может. — Он протянул руку под стол за очередной бутылкой пива.

— Слушай-ка, — Александр встал из-за стола, отошел к окну, постоял возле подоконника, глядя на улицу, а затем обернулся, — а где у тебя та фотография, которую ты мне вчера показывал?

— Да вон, там и лежит, на холодильнике, вместе с блокнотом.

— А ну-ка. — Гурский взял фотографию и, держа ее в руках, вышел из кухни.

В гостиной он подошел к телефону, снял трубку и набрал номер. На другом конце электрического провода долго не отвечали. Наконец бодрый голос произнес:

— Ал-ло!

— Серега? Привет, это Гурский. Хорошо, что я тебя застал.

— Конечно, хорошо, что ж плохого. Вот если б я у-умер, ты бы меня тогда уже не застал. И э-это вот было бы плохо. Слушай, говорят Андрей Иваныч в городе?

— Уже говорят?

— Ну ка-а-ак же! Я тут вчера в Доме кино встретил этого… так он говорит…

— Сереж, извини, я тороплюсь, у меня к тебе вопрос: у тебя телефон Мавсесяна есть? Ну, помнишь, он в свое время ювелиркой занимался?

— Так он же умер. Давно.

— Как это?

— Мавсесян? Ювелир? Умер.

— Идиот, я тебя про сына спрашиваю. Я не из дома звоню, у меня тут моего блокнота телефонного нет под руками. Поройся, наверняка у тебя есть. Ты же у нас светский человек, у тебя все телефоны должны быть.

— Ну-у не зна-аю… это ж мне… подожди.

На том конце провода трубку положили на стол, затем послышались удаляющиеся шаги, потом звук шагов послышался вновь и раздался шелест перелистываемых страниц.

— Саша?

— Да, — ответил Гурский.

— А ты знаешь, нет, что-то я не нахожу. А он не уехал?

— Не знаю, я его очень давно не видел. Слушай, Сереж, не в службу, а в дружбу — не смог бы ты мне его разыскать, а?

— Ну вот… а как?

— Город-то маленький. Все всех знают. Наверняка Ванькин телефон у кого-нибудь есть. Мне очень нужно.

— А что, что-нибудь серьезное?

— Да. Очень нужно, и срочно.

— Ну я не знаю, я тут в баньку собрался…

— Сережа, я тебя очень прошу, а?

— Ну… а куда тебе перезвонить-то?

— Записывай, — Гурский продиктовал номер телефона Волкова. — Записал? Я очень жду.

— Но я ничего не обещаю.

— Постарайся, ладно? Я отстираю.

— Ладно, давай.

— Пока.

Адашев-Гурский вернулся на кухню.

— А когда это ты успел засветиться? — взглянул он на Андрея.

— В каком смысле? — не понял тот.

— В том самом. Повсеместно уже говорят, что Андрей Иваныч в городе.

— Кто говорит?

— Берзин, в частности.

— Ну-у… так я же прогуливался. Да и вчера, видимо, сделал пару звонков. Кому-нибудь. А ты привет ему от меня передал?

— Вот еще. Хочешь — сам позвони. Только не сейчас.

— Это непременно, — кивнул Андрей Иваныч.

— А чего это ты вдруг подхватился? — подозрительно посмотрел на Гурского Петр, закуривая сигарету. — Удумал чего?

— Ну-у… не хочу пока говорить. Боюсь сглазить.

— Может, какую противозаконную пакость? — с надеждой спросил Андрей Иваныч.

— Вы сегодня как? Планируете продолжить? — взглянул на приятелей Ада-шев-Гурский.

— А что? — все так же подозрительно спросил Петр. — Ты вот чего, ты у меня смотри… ты если без моего ведома поганку какую замутишь, а тебя потом грохнут… я…

— Мы тебе потом ни глотка не нальем, — очень строго отрезал Андрей Иваныч. — Ни-ни. Так и знай. Живи потом как хочешь.

В гостиной зазвонил телефон.

— Саша! — крикнула из спальни Вероника. — Это вас!

Гурский вышел из кухни, прошел в гостиную и снял трубку параллельного аппарата.

— Здоров, председатель! — услышал он голос Берзина. — Ну что… счастлив твои Бог, записывай.

— Спасибо, Серега… сейчас, — Гурский положил трубку на журнальный столик, вышел в прихожую, взял из кармана куртки блокнот и ручку и вернулся к телефону. — Давай.

— А ты знаешь, кто мне его дал? Никогда не сможешь отгадать… ну попробуй, отгадай!

— Серега, я очень тороплюсь, извини, а?

— Давай, пиши… — Берзин продиктовал номер телефона. — Записал?

— Да, спасибо. Вся моя жизнь у твоих ног.

— Пошел на хер.

— Пока.

Гурский нажал пальцем на рычаг, отпустил и, услышав гудок, быстро набрал номер.

«Только бы был дома, — думал он, слушая длинные гудки, — только бы дома был».

— Алло… — ответил заспанный голос.

— Ивана будьте добры, это Гурский беспокоит.

— Сашка, привет. Надо же… а как ты меня нашел?

— Чего ж не найти-то? В одном городе живем.

— Ну да.

— Слушай, у меня к тебе огромная просьба. Мы могли бы увидеться?

— Когда?

— Немедленно.

— Да я еще толком и не проснулся…

— Ну и что? Я могу к тебе подъехать, если это, конечно, удобно.

— Ну… подъезжай. Только я переехал, записывай адрес.

— Диктуй.

Положив трубку на рычаг, Адашев-Гурский снял в передней с вешалки куртку и, надевая ее на себя, вошел на кухню:

— Андрей Иваныч, вот держи-ка.

— Это что? — Андрей протянул руку и взял у Гурского ключ.

— Это от моего дома. У меня другой есть. Мало ли Петьке уехать куда-нибудь понадобится.

— Ну и что? — Волков поставил стакан на стол. — Пусть здесь живет.

— А если мне вдруг фантазия в голову придет с барышней шумно уединиться? — убирая ключ в карман, взглянул на Петра Андрей Иваныч. — Я же тебя стесню. А у Гурского я поселюсь, заведу семью, детишек нарожаю. Все ж таки своя жилплощадь, отдельная.

— Ты куда? — спросил Гурского Петр.

— Пока это не важно. — Александр вложил фотографию в свой блокнот и убрал вместе с ручкой в карман.

— Почему «пока»?

— Петя, — если я ошибаюсь, то нет смысла и обсуждать, а если ситуация у меня стрельнет, то…

— Как это «стрельнет»? А? Я тебе стрельну, я тебе так стрельну! А ну давай выкладывай!

— Ладно, — Гурский отпер входную дверь, — приводите тут себя в порядок. Я с вами свяжусь.

— Ждем от тебя каблограммы! — крикнул ему вслед Андрей Иваныч, затем встал со стула, вышел в прихожую, запер за Александром дверь и вернулся на кухню.

— О как! — взглянул он на Волкова. — Каково? Видал? С нами уже и советоваться-то не хочут. Мы, выходит, уже просто два пьяных придурка.

— Вроде того… — тяжело вздохнул Петр.


Глава 12 | Шерше ля фам | Глава 14