home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Мой отец, последовательный фениев[3], умер в английской тюрьме от туберкулеза, оставив меня на попечение деда, Микина Бауна Кифа из местечка Страдбалл графства Керри.

Я никак не мог понять, почему деда все звали Малышка Белый Майкл. Это совсем не вязалось с его внешним видом. Правда, с детства у него были белые как снег волосы, но и после того, как он вырос до шести с половиной футов, это прозвище от него так и не отлипло. Он был этаким добрым гигантом с большим пристрастием к выпивке. Когда дед был помоложе, в пьяных драках ему равных не было. Я и сам был свидетелем того, как он однажды легко разделался с шестью напавшими на него крутыми ребятами.

Итак, я воспитывался в графстве Керри на ферме, где выращивали лучших в Ирландии лошадей. Место, где прошло мое детство, я не променял бы ни на какое другое. Да и вряд ли подобное можно сыскать. В этой глуши стояла такая тишина, что можно было услыхать лай собак из соседнего графства. В утренние часы и при закате солнца воздух наполнялся божественно-сладкими запахами. У времени, казалось, не было ни начала, ни конца. Так продолжалось до тех пор, пока дед не решил, что я уже достаточно поумнел, и не определил меня к иезуитам в Нокбри в надежде сделать из меня образованного, а может быть, даже и воспитанного человека.

Когда меня приняли в медицинский колледж, не говоря уж о том времени, когда по его окончании я поступил в университет, человека более гордого, чем мой дед, не существовало. Правда, врожденного чувства гордости в нашей семье было не занимать. Не закончив университета, я отправился в Дублин, чтобы постичь искусство врачевания, и встретил там человека по имени Майкл Коллинз, который круто изменил мою жизнь.

После Пасхального восстания по его настоянию я вернулся в университет до наступления подходящего момента. В университете я пробыл несколько лет. В часы учебы — студент-медик, лучшей ширмы для себя я придумать не мог, а в свободное время — член вооруженной группы. Эммет Одж Киф — он же Эдмунд Киф. Майкл Коллинз называл меня своей левой рукой, и одному только Богу известно, скольких врагов я уничтожил. Делал ли я это ради него или во имя Ирландии, зависит от того, как на это смотреть.

В течение первых трех дней нашего заключения я раскрыл Ван Хорну кое-какие факты моей биографии. Дело в том, что священник стал вызывать у меня определенные симпатии, так как в чем-то напоминал любимого деда. Во всяком случае, нам с Ван Хорном не оставалось ничего, лишь вести разговоры, чтобы хоть как-то убить время первых дней пребывания в тюрьме.

Виктория больше не приходила — Бонилла после своего неожиданного появления в тюремном дворе выставил под нашим окном охранника, и в результате мы остались без продуктов. В конце концов мы дошли до того, что стали есть ту бурду, которую приносили нам в эмалированном ведре на обед.

Уже три дня мы питались этой отвратительной баландой, которая любого могла сделать раздражительным. Это я впервые почувствовал на священнике. Было еще светло, когда Ван Хорн, стоя у окна и пытаясь глотнуть свежего воздуха, вдруг неожиданно повернулся ко мне. Он явно хотел выместить на ком-нибудь охватившую его злобу.

— Слышал, что вы, ирландцы, за один раз не могли собрать против англичан более десятка тысяч бойцов. Почему же остальные жители Ирландии вас не поддержали?

Я понял, что Ван Хорну почему-то хочется меня задеть, и не поддался на провокацию.

— Для остальных у нас не было оружия.

— Да брось, Киф! — рассмеялся он и вытер старой тряпкой с лица пот. — Я думаю, что тем парням, взявшим, подобно тебе, винтовки в руки, просто нравилось убивать людей. Вы от этого получали такое же удовольствие, что и подростки при игре с настоящим оружием.

— Может, ты и прав, — весело сказал я, вынимая из мятой пачки «Артистас» последнюю сигарету.

Мой ответ раздосадовал священника, и он, нахмурив брови, спросил:

— Я где-то вычитал, что каждый ирландец при встрече с полицейским был обязан поднять руки вверх. Было также много случаев, когда прохожих убивали выстрелом в спину. Но ведь стреляли с обеих сторон? Это правда?

— Думаю, именно так и происходило.

— А я могу поклясться, что это правда.

Теперь было видно, что Ван Хорн пришел в ярость.

— Скольких ты, Киф, угробил ради этого своего проклятого дела?

— Столько, сколько нужно, мистер Ван Хорн, — ответил я ровным голосом.

Он, словно огромный свирепый бык, готовый броситься на противника, сердито посмотрел на меня. Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы в этот момент в двери нашей камеры не лязгнул замок.

В камеру с решительным видом вошел лейтенант Кордона. На нем была свежевыглаженная военная форма цвета хаки, в тусклом свете поблескивали тщательно начищенные сапоги.

— Да пусть я ослепну, если это не солдат! — воскликнул Ван Хорн. — Только не говорите, что нам наконец начинают оказывать почести.

— Вам окажут нечто большее, уверяю вас, — ответил Кордона и указал нам на дверь.

Звеня кандалами, мы прошли по мощенному булыжником дворику, в котором стояли солдаты. Войдя в арку и пройдя по крытой галерее внутреннего дворика, мы оказались в небольшом, огороженном со всех сторон саду. В саду бил фонтан, рядом росло пламенеющее в ярком цветении дерево. На террасе в плетеном кресле отдыхал Бонилла.

Как и на Кордоне, на нем была хорошо сшитая военная форма и начищенные до безукоризненного блеска сапоги. Выглядел он весьма прилично и по-военному строго. Бонилла приказал Кордоне ввести нас внутрь, а сам, поднявшись из кресла и перешагнув через подоконник раскрытого настежь окна, оказался вместе с нами в комнате, скудно обставленной мебелью.

Судя по всему, это был рабочий кабинет полковника. В нем стоял письменный стол, рядом стул, а в углу — узкая железная койка, на стене висели крупномасштабные карты района, и больше ничего.

Бонилла сел за стол, вставил в зубы сигару. Кордона поспешно протянул ему зажженную спичку. Полковник откинулся на спинку стула и уставился на нас. Выдержав долгую паузу, он наконец заговорил:

— Да, вы как нельзя лучше дополняете друг друга. Это просто удивительно. Два мошенника вместе.

— Я бы так не сказал, — заметил Ван Хорн.

— Не сказали бы, отец? Вы против того, что я вас так называю?

— Можете называть меня как угодно, — бодро ответил священник.

— Так у меня есть выбор? Как же вас назвать — убийцей или вором? — сказал Бонилла и обратился ко мне: — Поверите ли мне, сеньор Киф, если я скажу, что этот человек, чтобы завладеть кольцом, отрежет палец у мертвеца? Не колеблясь и не сожалея. В Америке по меньшей мере в двух штатах ему грозит высшая мера наказания.

— Совершенно верно. Я — закоренелый бандит, — сказал Ван Хорн. — Ну и что?

— Да еще и в отличной компании, отец, уверяю вас. У меня интересные сведения, поступившие из Мехико из представительства Республики Ирландии. Этот Эммет Киф — весьма опасный человек. На протяжении нескольких лет он был членом ирландской подпольной организации, которая под руководством Майкла Коллинза, их патриотического лидера, проводила против англичан террористические акты. На счету сеньора Кифа столько жертв, что он и сам потерял им счет.

— Я служил в рядах Ирландской Республиканской армии, — возразил я.

— Как это благородно звучит. Вы что, сражались за свободу Ирландии, когда работали в службе безопасности фирмы «Хермоза майнинг компани»? Скольких вы тогда убили во время беспорядков? Четверых или пятерых?

— Тогда бунтовщики повесили священника, черт вас подери! — попытался оправдаться я. — Я выполнял работу, за которую мне платили.

Бонилла пропустил мои слова мимо ушей.

— Да, опасный вы человек, сеньор Киф. Потрясающе опасный. Не удовлетворившись борьбой с англичанами, вы со своими единомышленниками повернули оружие против своих же лидеров и развязали кровопролитную Гражданскую войну у себя в стране. К вашему сведению, ирландское правительство весьма заинтересовано в вашем возвращении на родину, но только для того, чтобы вас схватить и поставить к стенке. В справке на вас, полученной из вашего представительства, в частности, говорится, что четыре месяца назад в городе Драмдун вы напали на автомобиль, в котором находились высокопоставленные военные чины независимого Ирландского государства. Все они были вами убиты.

Сердце мое замерло, в горле пересохло. Бонилла воскресил во мне воспоминания о событиях, которые я столько времени старался забыть.

— Как я понял, среди погибших был полковник Шон Киф, ваш старший брат.

Ван Хорн, бросив на меня испуганный взгляд, ухватился за край стола, словно под ним зашатался пол.

— Пошел к черту, ублюдок! — выпалил я полковнику.

— Вот к нему отправитесь вы, друг мой. Вы и святой отец. Сегодня военный трибунал приговорил вас обоих к смертной казни. Завтра утром приговор приведут в исполнение.

Бонилла поднялся из-за стола и молча вышел из кабинета. Наклонившись над столом и уперевшись грудью в его край, я, словно рыба, жадно глотал воздух.

Ван Хорн, взяв меня под локоть, тихо спросил:

— С тобой все в порядке? Помощь нужна?

— Сочувствие мне не требуется, — резко ответил я.

— Таких слов в моем лексиконе не сыщешь.

Я взглянул на священника, и его мужественное изможденное лицо осветила улыбка. Такой я еще никогда и ни у кого не видел: она выражала необыкновенную волю и решимость, силу и сострадание.

— Пора идти, сеньоры, — услышал я голос Кордоны.

Лейтенант был впервые с нами вежлив — и, вероятно, только потому, что теперь мы казались ему сломленными.

— Ты выйдешь отсюда без посторонней помощи и с улыбкой на лице. Понял меня? — твердым голосом произнес Ван Хорн, обращаясь ко мне.

Мне вновь представился мой дед. Да, он был абсолютно прав. Пусть так и будет, решил я. Имени своего я не посрамлю никогда. Сделав глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, я выбрался наружу через окно и оказался впереди священника и Кордоны.


* * * | Гнев Божий | * * *