home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



53

НАМИ УПРАВЛЯЮТ КАКИЕ-ТО СИЛЫ

Когда я очнулся – а это произошло уже на поверхности планеты, – меня на всех диапазонах радио и мыслесвязи вызывал корабль:

– Командиру Сергею Волкову! Командиру Сергею Волкову!..

Я отозвался, и мне было сообщено, что наших объединенных возможностей – моих и корабельных – не хватило на то, чтобы противостоять нападению и вот мы оказались там, где и находимся сейчас: на долю секунды позади во времени, и теперь Мираб Мамедов для нас недосягаем.

Мозг яхты переслал мне картинку планеты – взгляд с орбиты через интерферон. Я увидел неизменный купол, своим защитным полем цепляющийся за мое оставленное где-то время. По предположению корабля в этом заключалась надежда, на спасение: если каким-то образом преодолеть границы пузыря, можно оказаться вновь в прежних координатах. Яхта «Мечта», разумеется, будет безвозвратно потеряна, но жизнь человека… самое дорогое… Мозг продолжал экскурс в мораль, я не слушал.

– Сколько от меня до границ поля?

– Пять километров четыреста пятьдесят метров.

Что ж, я определился – теперь уже в пространстве – и вот уже иду.

Вскоре коротко пролился дождь. Освеженный лес пах погасшими угольями. Все деревья знакомые, что не удивительно, ибо дом свой человек привык обустраивать по образу и подобию своей мечты, за которой ясно проглядывала древняя Земля. Звериная тропа вела меня в нужном направлении, скользя под влажным пологом крон, среди цепляющихся веток кустарника. Все же я был чужим здесь, и лес замирал, пропуская меня, а следом вновь трещал, чирикал, свистел и влажно дышал в затылок.

Тропа нырнула в овраг. Сумрачно, влажно. Над головой переплетение лиан. Словно в гроте. Меж камней блеснул ручеек – глинистая змейка в узорах плывущих листьев, щепок, мусора. Невидимые твари словно птицы бились в сухих ветвях, затянутых паутиной мхов, среди покрытых корой скелетов давно усопших деревьев. Комбинезон камуфляжно засерел, словно покрылся грязью, и тут же, едва я выбрался наверх, зацвел яркими пятнами, будто оброс листьями.

Я остановился по сигналу корабельного Мозга. Дошел. Огляделся – ничего, тишина. Нет, что-то… что-то… в глазах ли рябит? Или мутнеет?.. Да, в самом деле. Вон ветка впереди, листья четко вырезаны в солнечном луче, а по краям – нерезкий контур, словно поляризация, словно мягкое наложение… И стволы, трава. Какая-то тварь высовывает коричневую меховую голову без глаз и ноздрей – пасть, уши, – а сбоку тоже зыбкий контур.

Я нагнулся, зацепил сучок, бросил вперед. Деревяшка только взлетела – оборвалась дуга, – словно невидимое стекло. Ясно, поле. Я подошел ближе. На ощупь – ничего, но держит. Надавил – сразу будто гранитная плита. А тварь с той стороны то голову высунет из-за дерева, то спрячет, высунет-спрячет, словно играет – не доберешься…

Ладно, поле как поле. Пока лучше придерживаться этой версии. Я не стал терять время. Настроил эмиттеры на медленное давление и сузил угол до острого. Мозг яхты подключил корабельные ресурсы. Не удалось пробиться плазмой, попробуем медленное давление.

Я помогал себе усилиями мышц: мускулы напряжены, ноги зарываются в мягкую землю, руки мертво впивались ногтями в кору деревьев. Ничего не происходило. Стоял, словно расшалившийся ребенок, упершийся лбом в сену. Свет померк. От напряжения побелели ногти, а в ушах звенело, звенело – голова сейчас лопнет. Мне казалось, что тонкий зудящий и ритмичный звук в ушах не удары крови – поддается чужое поле. Конечно, несколько раз, еще на Уране, мне с товарищами удавалось проделать подобное. Правда, поля были другой природы, но какая, в сущности, разница? Пальцы, сдирая слой коры, скользили, перехватывали дальше, еще дальше. Уже ничего не слышно. И не видно. В глазах – кровавые зайчики, в ушах – словно лопнуло что, – зудящий вопль впился в череп – исчез. Порог слышимости. Еще немного… ветка треснула… еще, чуть-чуть…

… Когда я вновь пришел в себя, легкий ветерок нежно остужал мне лицо. Травинка, нагнувшись, щекотала висок. Яхта сообщила, что, несмотря на все усилия, проникновение не удалось. Я подумал, что моя активность последние дни, возможно, была попыткой просто обмануть самого себя, желанием спрятаться за видимым результатом пусть и бесцельных действий. Я осознал, что давно забыл, что для этого мира являюсь Богом, Творцом, Создателем! Что лишь по моему образу и подобию, по моим критериям лучшего-худшего создано все. Я почувствовал такую безнадежную усталость, что лишь удобнее прислонился спиной к стене поля и погрузился в размышления, как в омут. А руками, незаметно для себя то зарывался в жирную землю, сминая ломкие и прохладные пластинки опавших листьев, то похлопывал, оглаживал неосязаемую преграду за спиной. Я хотел сделать усилие, чтобы понять, что произошло. Однако усталость сломила меня, и я погрузился в полусон-полуявь; не закрывая глаз, смотрел прямо перед собой, в лес – и не видел, а руки беспокойно гладили скользкое сухое поле – ничего не ощущая.

Однако это дремотное состояние меня не испугало, оно не помешало даже встать и пройти несколько шагов к стоявшему невдалеке Мирабу Мамедову, мрачно закутавшемуся в темно-синий плащ, материя которого шелковисто поблескивала на солнце. Он стоял в тени огромного дерева, и даже просторные складки одежды не могли скрыть огромного брюха. Я подошел к нему, понимая, что граница поля как-то естественно осталась позади, и я мимолетно подумал: "Как все просто. Как все просто, когда перестаешь ограничивать себя собственным «я», когда перестаешь замуровывать мысль в темницу собственной уникальности".

– Здравствуй, Мираб!

И тот ответил сразу, без удивления и вражды:

– Здравствуй, Николай! Я тебя ждал, хотя не думал, что встреча наша произойдет так скоро.

– Я не Николай. Я Сергей Волков.

– Это я слышал. Но неужели ты думаешь, я поверю этой сказке? Пусть на нее ловятся другие, все-таки я Верховный Жрец Бога нашего, Отца-Создателя.

– Не понимаю, при чем это?

– Пойдем, – сказал он, и мы пошли по тропинке сквозь лес.

День был жаркий, где-то собиралась гроза. Совсем недавно здесь тоже пролился короткий дождик. Деревья глянцевито и мокро блестели на солнце.

– Меня насторожило, что ты выжил на Уране. Я не думал, что Бог-Отец так печется о тебе. Потом потеря памяти, перемена личности, необъяснимая враждебность ко мне. Я понял, что мы стоим друг друга, понял, что мы нужны друг другу. Перед союзом двух таких людей, как мы, никто и ничто не устоит. Ради тебя я даже изменил свой план.

Мы между тем вышли на берег большого озера, с противоположной от нас стороны ограниченного холмами, поросшими высоким кустарником. С нашей стороны и по бокам лес подступал к самой воде и отражался в гладкой, как простыня, воде. В воздухе летали розовые и белые птицы, а снизу повторяли их движения водяные двойники, и тут же искрилась, дробилась внезапная рябь, плавясь под лучами солнца. Покой и нега странно не соответствовали напряжению нашей вроде бы мирной беседы.

– А в твои планы входило?.. – Я приостановился, давая ему возможность быть откровенным настолько, насколько позволяли масштабы задач.

– Конечно, пост Премьер-Министра Империи. Разве Кравцов способен на что-нибудь большее, чем исполнять роль марионетки? Нет, нужна личность. Личностью был твой отец…

– Я не Орлов.

– Ну ладно, это не важно. Я хочу сказать, что Орлов Иван Силантьевич хоть и был сильной личностью, но неправильно понимал волю Бога-Отца нашего…

– А ты ее понимаешь правильно? – спросил я, все еще не осознавая, зачем я здесь. И зачем этот путаный разговор?

– Я ведь Жрец! Это говорит о многом.

– Это ты убил прежнего Премьер-Министра?

– Нет. Официально это сделал Николай Орлов.

– А неофициально?

– Тоже он. Кто же еще?..

– Ты врешь, – сказал я. – Я намерен вытрясти из тебя правду.

– Не представляю, как тебе это удастся сделать? – сказал он и тут же вновь попытался вернуться к интересующей его теме: – Зачем нам враждовать? Если хочешь, мы вдвоем выясним правду. Если правда существует, конечно. Но ты вроде не понял, что я тебе предлагаю власть над миром. Полную безграничную власть. В мире нет ничего более ценного, чем власть!

Я тихо рассмеялся:

– Что ты с ней будешь делать? Отращивать брюхо? Ты просто лопнешь, нажравшись этой власти, – вот и все.

– Не говори так со мной.

– Да как же мне с тобой говорить, если ты сам не понимаешь, что мне предлагаешь! Я не умею жрать, как ты, мне твоя власть и даром не нужна.

– Берегись! Мое терпение может лопнуть.

– Как и твое брюхо. Либо ты мне расскажешь все об убийце Орлова Ивана Силантьевича, либо готовься к новому перерождению.

– Ты не оставляешь мне выбора. Очень жаль, мне очень не хотелось бы такого исхода.

Был он так уверен в себе, что в какой-то момент заподозрил ловушку. Это должна быть очень хитрая драконовская ловушка. Было что-то… я не знал что…

Какое-то чувство, корни которого таятся: в пещерах, или, может, на ветвях деревьев, или в самых древних океанах, Сквозь наползающую тучу бросало косые лучи солнце, и были они цвета крови.

Ветер стих, и все вокруг, казалось, погрузилось в покой. Затем на меня напал сжимающий внутренности страх, но я подавил его. Гигантская ладонь была готова опуститься с неба и раздавить меня, но я не дрогнул. Ведь я был Богом-Создателем этого мира, хоть и не понимал, что это такое.

С моим воображением легко отыскать зловещее предзнаменование в чем угодно. Я вздрогнул и подавил дрожь. Мираб внимательно всматривался в меня. Я понял, что это он посеял страх в моем сердце.

– Нет! – крикнул я, изо всех сил пытаясь отразить его психическую атаку. Вероятно, мне это удалось, потому что в его лице воля и решительность чуть-чуть потеснились, давая место тени удивления, и в то же мгновение из подземных пределов мира завыло, засверкало, засияло подобно недавним термоядерным взрывам и, отразившись от башен неба, загрохотало внутри наших голов. Тело мое пронзила вспышка красного жара. Я медленно переступил с ноги на ногу, едва не расплескав при этом озеро, и сквозь бирюзовые и бордовые сети посмотрел вниз на Мираба Мамедова, который медленно поднял голову к небу и шевельнул губами, выпуская вопли слов:

– Ты мертвец!

– Это ты будешь им! – пообещал я, погружаясь во тьму.

Да, таков был изначальный ход событий с самого моего прибытия в Мечтоград и вплоть до настоящего момента.

И ход вещей был сильнее мирабовского или даже моего решения, ибо есть что-то, чему подчиняются боги. Наш конфликт был жалок и мелок, и исход его не имел значения для тех сил, что управляли мной сейчас.

Да. Управляли.

Соглашаясь называться Богом, я считал это искусственным довеском, частью моей измененной личности, встроенной в меня Мозгом планетоида. Все, что имело отношение к моей божественной личности, в действительности не затрагивало меня. Возможно, где-то глубоко внутри я действительно хотел и желал ощутить Слово, которое и есть я, этот мир, Вселенная. Вероятно, это желание было движущей силой и то, что сейчас происходило, было материализацией этого. Не знаю… Теперь же, когда что-то пришло – ослепительно! невозможно! – я не знал… Проклятие! Это было ощущением, не ответом. Я просто не знал ответа.

И мы стояли и смотрели друг на друга. Я представлял удивление Мираба. Он оказался мотыльком, слишком близко подлетевшим к пламени жертвенника…

Потом я заметил, что тьма, сгущающаяся вокруг меня, – это наплывающие тучи. Я уже понимал, что это означает. Земля под ногами слегка дрожала. Я это тоже понимал.

Я понимал, что придется пройти это испытание. Но зачем? Зачем это нужно?

… Я чувствовал, что мне никто не ответит, что ответом стану я сам, но уже потом.

Еще издали, еще тихо, но угрожающе прогремел гром. Вспыхнула молния. Отсветы пронеслись по лесу и над водами озера.

Мы стояли напротив и, уперев взгляды в друг друга, наклонились вперед, словно сопротивляясь порывам урагана. Нас омывали волны света, прочерчивая туманом и испещренные пеплом.

И странно, все еще ничего не происходило. Правда, я чувствовал, как все вокруг наэлектризовывается неясными силами, но были ли какие причины этой начинающейся грозы или мы были этой причиной – не мог понять. В какой-то момент я разглядел растерянность в его глазах. Но так же, как и я, сделать что-либо, как-то повлиять на ход событий он не мог.

Я сжимался и расширялся одновременно. Одна моя часть осталась где-то внизу – маленькая, подчиненная, неподвижно застывшая против такой же жалкой фигуры Мираба. И одновременно я чувствовал, как гнездятся в моих пальцах молнии, их вершины плавали высоко надо мной в небесах, ожидая, когда их бросят вниз, чтобы разорвать цель.

Серая пелена снова была рассечена сверху донизу, и бледно-зеленоватый свет выплеснулся в воду вниз, шипя и клубясь паром. Потом я расколол небо и бросил на землю поток энергии. Небесные гаубицы салютовали, и небесные ветры снова пришли в движение, и хлынул дождь.

Он был как тень в подземельях слепых. Потом он вновь показался против меня, словно бы был неуязвимым. Я с усилием сделал свой первый шаг.

Мой противник также сделал шаг. Земля застонала, покрываясь трещинами.

Он сделал еще один шаг и ушел в озеро. Вода, шипя, выплескивалась из берегов.

Я сделал шаг и упал в трещины. Пока выбирался, он тоже сумел подняться. Все гремело, стонало и дрожало.

Когда мы сделали третий шаг, то оказались напротив друг друга. Я ударил, промахнулся и прожег просеку за его спиной. Он ударил, промахнулся и разнес в пыль один из холмов на другом берегу.

Свет блистал в подоблачном небе. Сквозь завывания бури, раскаты грома и неутихающий ливень я слышал, как кипит озеро за спиной и как с тяжкими стонами дрожит и трескается земля.

После нашего седьмого шага разразился ураган и повалил дым густой и едкий.

Вдруг какое-то беспокойство коснулось меня.

Я почувствовал, как пальцы мои коснулись его шеи, но в то же мгновение и ему удалось схватить мое горло. Мы на ощупь, словно слепые, пытались удавить друг друга.

При следующем толчке нас бросило на землю с такой силой, что мы расцепились и упали.

Вновь засверкали молнии, он был рядом – толстая бесформенная туша на четвереньках.

Забыв обо всем, словно во сне, я пополз к нему. Смертельная ненависть и ярость его опалили меня. Откуда-то мне на ногу свалилась глыба и раздробила голень. Вероятно, я на миг потерял сознание, но боль привела меня в чувство. За это время он дополз до меня, вновь сомкнул ладони на моей шее, и мир вокруг начал сползать в ад. Я видел его горящие торжеством безумные глаза, пасть, острые зубы вампира и, подняв руки, нащупал в волосах нить-удавку. Я продолжал смотреть ему в глаза, когда накидывал петлю на шею. Страшная штука – знать и не иметь возможности предотвратить смерть. Потому что он знал; в последние мгновения сознание его слилось с моим, возможно, тем затруднив следующий переход его в новое тело. Он понял, что пришла его смерть, потому что завыл, как собака. Тут его голова отделилась от туловища, нить словно бритва перерезала ткани, хрящи, мышцы. Я успел поймать ее за волосы, но его открытые глаза смотрели сквозь меня, куда-то очень далеко, уже в дальние миры. Останки Мираба Мамедова, запутавшегося в интригах Верховного Жреца плохо представляемого им Бога, с глухим стоном рухнули на землю, и я долго смотрел на тело, пока темнота не утащила меня к себе на дно.


52 ТЕРМОЯДЕРНЫЙ АД | Властитель | 54 ОТКРЫТИЕ СЕБЯ