home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ВИНСЕНТ КРОКЕТ, ПОВЕЛИТЕЛЬ ВИНЧЕСТЕРА

Вот и мне, наконец, нашлось достойное занятие: знакомое и достаточно трудное. Обучить крестьян меткой стрельбе гораздо сложнее, чем, скажем, научить кавалериста пахать землю.

Учебные пособия нам выдал Брик. Три одинаковых винчестера тридцатого калибра, девятизарядные. С одинаковыми заводскими клеймами, новехонькие. Бандиты получили их в свое распоряжение совсем недавно. Они явно не добыли это оружие в честном бою, не сняли его с остывающего трупа противника, а просто вытащили из упаковочного ящика, ограбив какую-нибудь оружейную лавку. По всей видимости, мистер Кальвера предпочитал оптовые поставки.

Когда я обучал индейцев, задача облегчалась тем, что ученики были максимально заинтересованы в отличных оценках. Кто плохо стреляет, тот мало живет. Они и без меня стреляли здорово, я просто показывал им, как обращаться с новым оружием. Здесь же, в деревне, дело обстояло несколько иначе.

Начать с того, что мирным крестьянам надо преодолеть животный страх перед оружием. Они с ужасом смотрели на эти хищные вытянутые предметы из вороненой стали и лакированного дерева. Дрожащими пальцами пытались запихнуть патроны в магазин винчестера. Патроны не лезли, падали на траву. Я поднимал их, и они были мокрые от крестьянского пота.

Приходилось все делать самому – заряжать, взводить, вставлять винчестер в скрюченные руки, прижимать приклад к потному плечу, наводить ствол в направлении камня на краю оврага и давить на палец. Я все делал за них, но у меня не оставалось свободной руки, чтобы удержать их веки и не дать им зажмуриться перед выстрелом!

Наверно, в этом была отчасти и моя вина. На самом первом занятии я постарался расписать им все Достоинства винчестера, особенно его замечательное останавливающее действие. Я рассказал им, как пуля валит бизона. Я показал на пальцах, как выглядит выходное отверстие, если стреляешь в человека. «Вам не придется стрелять в людей, – успокоил я крестьян, когда они перестали цокать языками и вытирать подолом рубахи взмокшие лица. – Вам надо будет просто спрятаться за стенкой из камней и оттуда стрелять по бандитским лошадям. По лошади вы не промахнетесь, а валит ее винчестер еще легче, чем матерого бизона».

Они снова зацокали языками и запричитали. «Убить лошадь? Да лучше мы голыми руками задушим десяток бандитов, чем выстрелим в доброе и полезное животное!»

Постепенно удалось отобрать десяток крестьян, способных пережить звук собственного выстрела.

Мы занимались с мексиканцами по очереди, поскольку общение с ними отнимало слишком много сил. Даже бесконечно терпеливый О'Райли к исходу десятой минуты начинал вставлять в свои методические рекомендации по стрельбе некоторые выражения из других областей знания. Однако тут же брал себя в руки: все-таки он был не в казарме, и перед ним стояли не новобранцы, а почтенные фермеры.

– Не рви курок, – говорил он седовласому ученику. – Задержи дыхание, а теперь мягко…

Перебивая его на полуслове, гремел выстрел, и пуля уносилась в направлении далеких вершин.

– Слушай меня внимательно, Пако, – рычал О'Райли. – Ты понимаешь, что такое «мягко»? Ты помнишь, как трогал грудь своей первой девушки? Задержи дыхание, а теперь мя…

Выстрел! Винчестер подпрыгивает, словно его дернули не за спусковой крючок, а за кое-что почувствительнее.

– Слушай, Пако! – сквозь зубы стонет О'Райли. – Забудь о девушке! Представь, что ты доишь козу! Мягко-мягко, осторожно, плавно нажимаешь на…

Ба-бах! И третья пуля отправилась к горным вершинам.

Проследив ее полет и пересчитав оставшиеся патроны, О'Райли выхватил винчестер из рук Пако. Я ожидал увидеть в его исполнении один из приемов работы прикладом, но вспыльчивый ирландец сумел совладать со своим характером и только сказал:

– Слушай, Пако! Не надо мягко давить на крючок! Не надо задерживать дыхание. И стрелять тоже не надо. Ты просто возьми винчестер за ствол вот так и круши врагов как дубиной. Понял?

– Понял! – Пако обрадованно вскочил с огневого рубежа, отряхивая солому. – Так бы сразу и сказали! Это мне больше подходит!

Конечно, трудно было ожидать чего-то иного. И все же несколько фермеров показали неплохие способности. Рохас стал моим лучшим учеником, но и он никак не мог научиться совмещать на линии взгляда мушку и мишень. Мексиканец видел либо то, либо другое. Я понимал, что ему все равно не придется стрелять белку в глаз или одним выстрелом валить летящего на него бизона. Достаточно и того, что он сможет перезарядить свой винчестер и произвести хотя бы несколько выстрелов в направлении противника.

Но Рохасу было не все равно. Ему хотелось не просто стрелять, а стрелять точно, осмысленно, наверняка. В этом мне виделось проявление его крестьянской основательности. Но я ничем не мог ему помочь: моих объяснений он не понимал, а учить иначе я не умел.

– Не смотри на мишень, – говорил я ему снова и снова. – Смотри на мушку и держи ее в прорези прицела. А мишень пусть кажется тебе каким-то бесформенным пятнышком. Не смотри на мишень.

– Как же я могу не смотреть на мишень? – недоумевал Рохас. – Хорошо, что мы сейчас стреляем по камням. А когда придется стрелять по людям? Они же будут двигаться, будут стрелять. Как же не смотреть на них?

– Рохас, «смотреть» и «целиться» – это разные вещи, согласен? Ты сначала смотришь на какую-то штуку. Потом решаешь, что в эту штуку надо засадить пулю. И тогда начинаешь целиться. Смотреть при этом на нее не надо. Смотришь ты только на мушку в прорези прицела.

– А если эта штука убежит, пока я смотрю на мушку? – спросил Рохас, и я понял, что такое крестьянская простота. Это Убежденность Во Всеобщей Подлости. Дождь идет только во время уборки урожая, а в засуху его не дождешься. Дым от костра тянется только в направлении твоих глаз, где бы ты ни сидел. И ветер всегда бывает только встречным. И даже мишень, неподвижная кучка камней, остается неподвижной только в том случае, если ты не сводишь с нее пристального взгляда. А чуть отвернешься – и нет ее!

Выручил меня Крис. Он стоял неподалеку, наблюдая, как я командую учениками на огневом рубеже. Он подсел к Рохасу и, слегка поправив его хватку, сказал:

– Прижми приклад поплотнее. Еще плотнее. Пусть винчестер врастет в твое плечо. Вот так. Пусть в нем начнет стучать твое сердце.

– Уже стучит, – удивленно сказал Рохас. – Я слышу рукой, как оно отдается вот здесь, у ствола.

– А теперь представь, что твой глаз не там, где был всегда, не на лице, а вот здесь, на кончике ствола.

– Да, на кончике ствола…

– Ну а теперь, – сказал Крис, – посмотри своим единственным глазом на врага, и как только ты увидишь его, стреляй.

Рохас выстрелил, и камень слетел в овраг. Это было первое попадание за урок.

– Рохас, можешь оставить это ружье себе, – сказал я. – Иди на другой конец оврага и стреляй там, пока не кончатся патроны.

– Жалко стрелять, – вздохнул Рохас. – Патроны нам еще пригодятся для боя.

– В бою тебе понадобится не больше дюжины патронов, – сказал я. – Бой будет коротким. Если все будут стрелять хорошо. Все мы, я хотел сказать.

– Неужели мы сможем их победить? – спросил Мигель. – Нас так мало. Вас семеро, и еще мы, шестеро новичков, на которых мало надежды…

– Вы уже победили их, когда решились взяться за оружие, – сказал я. – Отныне вас можно только убить, но победить вас невозможно.

– Да, я понимаю… И все равно это не укладывается в моей крестьянской башке, – сказал Мигель, смущенно улыбаясь. – Как мы сможем убить их всех?

– Так же, как они убили Рафаэля, – неожиданно жестко сказал Рохас, сжимая свой винчестер.

– Может быть, и не придется убивать всех, – сказал Крис. – Устроим им кровавую баню, дадим жесткий отпор, покажем, что мы не люди, а звери. И они отстанут, не захотят связываться с такими отмороженными.

– С какими-какими? Что значит «отмороженные»? – спросил Рохас.

– Как бы тебе объяснить… Ты знаешь, что такое лед? – Крис беспомощно повернулся ко мне. – Винн, как по-испански лед?

– В испанском нет такого слова, – сказал я. – Рохас, послушай. На севере есть места, где зимой бывает очень холодно. Так холодно, что вода превращается в прозрачный камень. И люди, которые там живут, от холода тоже превращаются в камень. Они ничего не боятся, и пули от них отскакивают, как от камня. Вот что значит «отмороженные».

– Вот! – восхищенно сказал Мигель. – Мы будем отмороженными! Все как один!

– Нам бы еще ружей добавить, – вздохнул Хилларио. – Да патронов не мешало бы про запас. Вы-то уедете, а ружья всегда пригодятся.

– Будут у вас ружья, – уверенно сказал Крис. – После первого боя у вас будет много ружей. Много патронов. И лошадей прибавится. Люди Кальверы оставят вам много своего добра.

– Вот и от Кальверы будет польза, – заключил Хилларио.


ПЕРВАЯ КРОВЬ | Великолепная семерка | ТАЙНЫ ДРЕВНИХ КЛАДОВ