home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XIII

Падеж мужского рода

Очередь была тихая и скучная, лучше бы уж все вопросы задавали, честное слово. Две бабульки обсуждали сериал про любовь, парочка первоклашек вяло дралась в хвосте.

Тонкий отпустил бабулькам по «фантику» и крикнул Витьку в окно:

– Таймер!

Тот выкинул сигарету и побежал в кухню.

Леня сегодня поехал в город, вот Витек и вертится один. С Тонким, конечно, но… Тонкий понял, что до его приезда продавца здесь, в принципе, не было. Окошко ведь – прямо в пекарне. Подойдет покупатель, позовет, Витек и оторвется от духовок, отпустит, и дальше – печь… Не так уж много покупателей, раз Витек с Леней справляются вдвоем. Работу на кассе Витек явно придумал специально для Тонкого, чтобы тот не скучал.

…А ты тут сиди, как ненужная штатная единица, и смотри в окно. Раз бабулька, два бабулька, первоклашки вместе… Все. До следующего покупателя можно изучать деревенский пейзаж за окном. Нарисовать его, что ли?

Витьков ноутбук лежал без дела на табуретке. Лазить по Интернету просто так, без цели, не было настроения, а болтать – решительно не с кем, все еще в школе. А когда придут… В пятницу-то вечером кому же охота дома сидеть!

Тонкий еще раз высунулся в окошко – покупателей не видать, и побежал в дом за этюдником. Пока откопал его в сумке, расшвыряв по всей комнате носки, пока все убрал, пока отвязался от верного крыса (ему ведь не объяснишь про санитарные нормы и животных в пекарне), пока столкнулся в дверях с Витьком (ему тоже что-то понадобилось в доме)… В общем, не было его минут десять, а подошел за это время один-единственный покупатель. И тот – Валерий Палыч.

Тонкий влетел в пекарню и чуть не сбил Валерия Палыча с ног. Старичок прогуливался вдоль духовок, тяжело пиная себя по ногам двадцатилитровой канистрой. «Крепкий старик, – машинально отметил Тонкий. – Видно же, что канистра полная».

Увидев Тонкого, Валерий Палыч вздрогнул, словно Сашка, по меньшей мере, вломился к нему в баню. Впрочем, он тут же взял себя в руки и погрозил пальцем:

– Пугаете, модой человек!

– Извините. Выходил ненадолго, боялся, что покупатели будут ждать.

– Правильно боялся, – начал Валерий Палыч воспитательную работу. – Покупатель ждать не должен!

– Угу, – кивнул Сашка. – Вам чего?

– Фу, как невежливо! – оскорбился Валерий Палыч. – С тем же успехом и я могу спросить: «Вам чего, молодой человек?»

Тонкий пожал плечами:

– Хочу встать за прилавок.

– Вот и вставайте, – назидательно проговорил сосед. – Вставайте и работайте.

Пререкаться с ним не хотелось. Тонкий сел на свою табуретку у окошечка и открыл этюдник. Боковым зрением он видел, как Валерий Палыч посматривает то на него, то в приоткрытую дверь, но молчал. Беседы с нервными пенсионерами не полезны для искусства.

Тонкий разложил мелки (надеясь, что это не слишком антисанитарно) и занялся нехитрым деревенским пейзажем. Ветер дует, деревья качаются. Были бы люди, а не деревья, цыкнул бы, что б не вертелись, а так… Есть над чем поломать глаза, пока не поймаешь нужную деталь. Тонкий совсем перестал смотреть на Валерия Палыча, зато прекрасно слышал стариковское покряхтывание и шаги: туда-сюда.

Деревья выходили корявыми и неубедительными: попробуй порисуй, когда у тебя за спиной прогуливается вредный пенсионер! И где, позвольте спросить, Витек? Тонкий очень ждал, когда он придет и выгонит этого Валерия Палыча. Ну да, скорее всего, сосед и ждет Витька, иначе что ему здесь делать?! Булок не просит, канистру вот притащил с собой. С повидлом, что ли? Хочет, диверсант, опять переловить всех мух и заодно приклеить Тонкого к табуретке, чтобы не рыпался?

Сашка злился, пейзаж не выходил, Витек не шел, от этого Тонкий злился еще больше. В конце концов он не выдержал:

– Вы ждете Витька? Он в доме.

– Нет, – тихо ответил Валерий Палыч.

Что нет-то, что – нет?

– Леню?

Пенсионер шумно вздохнул, словно Сашка спросил что-то очень и очень бестактное, и выдал:

– Вам какая печаль, молодой человек? Мало ли, кого я дожидаюсь? Вы, кажется, делом заняты?

– Угу.

– Вот и занимайтесь. – Он глянул в окно, и Тонкий тоже глянул. К пекарне подходил Витек. – Пойду, пожалуй, – вздохнул Валерий Палыч. – Всего хорошего, молодой человек.

И вышел со своей канистрой. Быстро и тихо.

Почти сразу вернулся Витек:

– Чего Палыч хотел?

– Не сказал, – растерялся Тонкий. – Я думал, он тебя ждет или, может, Леню.

– Не меня, точно. Поздоровался и убежал, чудила.

– Он еще канистру приносил, – наябедничал Тонкий.

Витек хмыкнул:

– Видел. С чем? Зачем?

– Меня спрашиваешь?

– М-да, странно, вообще.

– Даже для Валерия Палыча? – спросил Тонкий.

Витек пожал плечами:

– Для него, может, и нормально. Ладно, давай закрываться!

Он достал высокий котел, плеснул на него чистящим средством и принялся надраивать. Губка противно шуршала.

– Я скоро мать встречать пойду, посидишь один?

– Угу.

Деревья качались на ветру, не желая стоять смирно. Обычно Тонкому это не мешало, но сегодня, похоже, день не задался.

– Ленька поздно будет, он в городе. Я быстренько.

– Хорошо-хорошо. – Тонкий работал резинкой, стряхивая себе на колени бумажные катышки, и злился на упрямые деревья.

Витек еще поскреб котел, порассуждал на тему: «Какой странный этот Валерий Палыч». Потом вышел на крылечко, сунул ноги в кедах прямо в огромные кирзовые сапоги («грязно уже») и велел:

– Выходим.

Тонкий сгреб этюдник и непригодившийся ноут и пошел на выход. Ну не получается сегодня, что за беда?! Зато в доме есть Толстый и телик, и окно, в конце концов! Ракурс, конечно, совсем не тот, но упрямое дерево можно попытаться дорисовать.

Верный крыс еще на пороге метнулся под ноги и вскарабкался Тонкому на плечо.

– Преданный какой, ждет! – умилился Витек. – Ладно, я скоро! – Он снял с крючка куртку и вышел.

Пока Тонкий переобулся, пока налил себе чаю и покормил верного крыса, пока в комнату прошел – уже почти стемнело. Упрямое дерево за окном капитально затемнилось, да и ракурс опять же не тот…

Зато по улице короткими перебежками приближается солдат!

Не по дороге, а вдоль дома, по стеночке, по стеночке…

Тонкий не успел удивиться, как в дверь постучали. Не заперто же! Гость и не ждал приглашения, скрипнул дверью и шумно протопал в коридор:

– Есть кто?

Тонкий узнал голос Васнецова и вышел навстречу.

Васнецов и есть. Кто еще будет партизанить у стены, бежать, прятаться от собственной тени? Пародия на трусливого льва из книжки про волшебника Изумрудного города.

Васнецов зашел, ссутулившись, держа в руках наспех свернутую шинель.

– Витек, выруча… – на полуслове он заметил Тонкого и, конечно, спросил: – А где Витек?

«Крысу натравлю! – пообещал про себя Сашка. – Нельзя ж так над человеком издеваться! «Пытка одними и теми же вопросами» – звучит неубедительно, зато на деле…»

– Елену Анатольевну встречать пошел.

На лице солдата читался сложный эмоциональный процесс: сперва он сник, потом воспрял, потом и вовсе – растерялся:

– Елену Анатольевну? Отлично! В смысле, я быстренько. Э-э-э… В смысле, не помешаю. Дай нитку с иголкой, а? Свои потерял, а у меня авария. – Он развернул шинель, и на пол шмякнулся оторванный хлястик.

Да уж, авария. В армии (Тонкий читал) за грязные ботинки-то можно нагоняй получить, а тут – вон какое безобразие.

– Не по уставу, – как маленькому, объяснил Васнецов.

Сашка закивал, махнул на дверь комнаты:

– Проходи. – И невоспитанно принялся открывать наугад все шкафы. – Не знаю, где что здесь у Витька лежит…

– Я сам, не надо. – Васнецов прошел в комнату, по-свойски отодвинул ящик комода и вытащил коробку с нитками.

Тонкий почему-то понял, что хлястик оторвался не сам. И еще – что не в первый раз. Вон какой замызганный! Шинель выглядит новее.

– Я быстро! – еще раз пообещал Васнецов и действительно быстро принялся шуровать иголкой, как заправская швея.

В какой-то момент он даже запел, но, подняв глаза на Тонкого, быстро осекся.

– Жизнь у нас веселая, – виновато объяснил он Тонкому. – Зарядка, наряд, учения… За день обязательно что-нибудь оторвется или испачкается. А за внешний вид не по уставу по головке не погладят. Я насобачился уже, быстро пришиваю!

Тонкий не знал, что отвечать, сидел и кивал, посматривая в окно. Платформа недалеко, ушел Витек с полчаса назад, пора бы уже ему вернуться.

– А ты почему не в школе? – ни с того ни с сего спросил Васнецов.

Тонкий хотел огрызнуться: «Потому что уже вечер», но пожалел солдата и честно рассказал про сломанное ребро.

– Что, прямо сломали? – не поверил Васнецов.

– Трещина, – уточнил Тонкий. – Ломал я его в прошлом году, когда упал с лошади.

Васнецов промолчал, и Тонкий не стал больше распространяться о боевых ранениях. Странный он какой-то.

Хлопнула дверь. Солдат лихорадочно откусил нитку и свернул шинель хлястиком внутрь. Вернул иголку на место.

– Ты еще не уснул? – сунулся в комнату Витек. – Привет, Васнецов. А ты чего сидишь, иди встречай бабушку!

Тонкий не заставил себя ждать, выскочил в коридор. Бабушка и незнакомая доселе тетя Лена (или Елена Анатольевна, как удобнее?) уже выискивали тапочки в прихожей.

– Вот он, мой раненый герой! – сообщила бабушка, чтобы у тети Лены не осталось сомнений: в ее пекарне гостит не какой-то незнакомый парень, а вовсе даже бабушкин внук.

– Наслышана, – вежливо ответила тетя Лена. – Ну, здравствуй. – Тонкий не успел ответить, потому что тетя Лена тут же добавила: – Васнецов! Ты?!

Забыв про тапочки, она так и прошла в носках мимо Тонкого. Взяла за плечи вышедшего в коридор Васнецова и стала его вертеть-рассматривать, словно не верила.

Витек стоял рядом, и физиономия у него была удивленная.

– Это Васнецов, мам, – на всякий случай уточнил он. – Здесь рядом служит.

– Зашел шинель починить, Елена Анатольевна. Ходил в увольнение и порвал, – виновато добавил солдат.

– Ты здесь служишь? – не поверила тетя Лена.

Солдат стоял красный, как Дед Мороз, и тупо смотрел на свои ноги:

– Здесь, ага. Попросился поближе к дому, – сказал он, будто оправдывался.

– Ты вроде на «Рижской» живешь? – удивилась тетя Лена, но тут же забыла. – Надо же! Я и представить себе не могла, что ты здесь… Валентина Ивановна, помните Васнецова?! – Она повернулась и выжидательно посмотрела на бабушку.

Тонкий наблюдал сцену встречи и мысленно чесал в затылке. Этот Васнецов, похоже, учился в университете у тети Лены и бабушки. Ага, иначе бы тетя Лена не назвала сейчас бабушку: «Валентина Ивановна». Спорим, что минуту назад преподаватели говорили между собой на «ты» и по имени?

Сашке жутко не нравилась эта преподавательская привычка: при студентах переходить между собой на «вы». Что ли, студенты маленькие, не знают, как обращаться к преподавателю? Или бабушка боится уронить себя в глазах Васнецова тем, что кто-то в этом мире, пусть и Елена Анатольевна, может звать ее на «ты»?

Бабушка у двери задумчиво рассматривала солдата. С головы до кончиков начищенных сапог и обратно.

– Он и у меня был?

– Ну как же! – притворно возмутилась тетя Лена. – Первый курс в том году. Актерский факультет!

– У меня там было мало занятий, – оправдывалась бабушка, не переставая рассматривать Васнецова. – Они вроде по два часа в неделю занимались, разве запомнишь?

– Зато я его часто видела! – засмеялась тетя Лена.


Васнецов застенчиво смотрел в пол и пытался улыбнуться. Тетя Лена теребила его, как родного:

– Что стоишь молчишь, скажи что-нибудь! Как ты? Пойдем чай пить! Витя, накрывай, Валентина Ивановна, идемте, потом вспомните, а нет – так я напомню.

Васнецов рассматривал пол и теребил горящие, наверное, уши. Он осторожно повел плечом, освобождаясь от рук тети Лены, и промямлил:

– Мне пора. Увольнение до двадцати часов.

Тетя Лена прямо сникла. Словно она целый год ждала этого Васнецова, письма писала, ночей не спала. А он приехал, показался и вот уже ручкой машет: пора, пора, увольнение до двадцати…

– У вас там строго, – сказала она, как будто самой себе. – Ну, заходи тогда. Я не знала, что ты здесь служишь…

– Он заходит, ма, – вмешался Витек. – Часто заходит. Только я не знал: он что, у тебя учился?

– Ну да! – обрадовалась тетя Лена.

– Я сам не знал, – смущенно ответил Васнецов. – Заходил пару раз, пирожки купить, вас не видел.

– Я редко приезжаю! По выходным, и то не всегда удается выбраться.

– А… – Васнецов по-прежнему смотрел в пол.

Оно и понятно: забегаешь так в дом к знакомому, шинельку подшить, а там – твой бывший преподаватель! Да еще целых два! С детьми-внуками. Есть от чего в пол смотреть и бубнить себе под нос:

– Не знал, вот сюрприз…

Тетя Лена разулыбалась и хлопнула Васнецова по плечу.

– Ладно, беги, Толяш. Будет время – заходи, поболтаем.

– Толяша! – включилась бабушка. – «Падеж мужского рода!» Все, вспомнила, вспомнила! – Тонкому показалось, что она сейчас захлопает в ладоши, как первоклассница. – Первый курс актерского в прошлом году! Ну, ты выдал тогда на экзамене!

Сашка хихикнул: «Падеж мужского рода» – это сильно даже для первокурсника. Неужели бабушка могла такое забыть?! И прозвище такое броское – «Толяша»… Тоже, кстати, где-то слышал.

– Ну что вы, Валентина Ивановна, лишь бы парня смутить! – вступилась добренькая тетя Лена. – Он теперь солдат, какие тут падежи?!

– Теперь устав, – робко заметил Толяша. Прижал к себе крепче свернутую шинель и глянул на часы в прихожей: – Еще семь… Темнеет рано, я и подумал с перепугу, что опаздываю.

– Вот и оставайся! – обрадовалась тетя Лена. – Есть время чаю попить.

Тонкий первым шмыгнул в кухню и набрал воды в чайник. Может быть, если взрослые сядут за стол и займутся Витькиной выпечкой, им не захочется больше смущать Васнецова. Парня было почему-то жаль.

Саня смахнул крошки со стола, достал пирожки и чашки. Из прихожей наконец-то начали подтягиваться взрослые. Тетя Лена одобрительно глянула, как хозяйничает Тонкий, подсказала: «Блюдца в буфете возьми», похвалила Витька: «Ты шкаф починил? Замечательно!» – и вдруг завопила:

– Пожар!


Глава XII Секретный код жителей Горбунка | Толстый - повелитель огня | Глава XIV Борьба человека с огнетушителем