home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Поезд замедлил ход и остановился: паровоз, два товарных вагона, три — для перевозки скота и один служебный… Звякнули буфера.

Спустился кондуктор.

— Забирайтесь, — сказал он. — Мы опаздываем.

— Как насчет моей лошади?

Кондуктор взглянул на коня и показал на пустой вагон для скота.

— Загружайте, но пошевеливайтесь.

У рельсов лежал пандус, сколоченный их трех досок. Нун взял его с одного конца, кондуктор с другого. Затем Нун ввел лошадь в вагон и привязал к стойке.

В служебном вагоне топилась печь, на ней грелся кофе.

— Не желаете ли? — спросил кондуктор.

— Разумеется, да, — сказал Нун. — Буду вам благодарен.

Железнодорожник протянул ему чашку. Кофе был черный, как ночь, крепкий и горячий.

— Не могу понять, из каких вы краев, — начал кондуктор. — Я проехал по этому перегону раз пятьдесят, но никто никогда здесь не ставил сигнал «Стоп». Только вы.

— Безлюдье.

— Н-да… вот именно. Но, по-моему, тут никому в голову не приходит использовать этот сигнал.

Нун пожал плечами.

— Экономия времени. Его видно издалека.

Кондуктор допил свой кофе и пошел проверять состав.

Нун растянулся на диванчике.

Несколько часов спустя его разбудил кондуктор.

— Вы не голодны? Скоро станция, там неплохо кормят.

— Спасибо.

Была уже ночь. Паровоз пронзительно засвистел. Мелькали красные отблески в топке. Снова раздался свисток, пронзающий тьму.

Показались окраинные огни городских фонарей.

Поезд остановился у низкой платформы.

— Мы побудем здесь минут двадцать, — сказал кондуктор. — Не отходите далеко.

Нун спрыгнул вслед за ним. На станции был буфет, где несколько мужчин ужинали за длинным столом. Двое, по виду ковбои, стояли у стойки с кружками пива.

Они обернулись. Один из ковбоев что-то сказал другому, тот стал разглядывать кондуктора и Нуна.

Нун уселся за стол, поставив перед собой тарелку с куском пережаренной говядины и картофелем. Он был очень голоден.

Кондуктор проговорил, едва разжимая губы:

— Не знаю вас, мистер. Но мне сдается, что у вас сейчас могут возникнуть неприятности.

Нун не поднял глаз от тарелки.

— Все в порядке, — сказал он. — Держитесь от меня подальше. Я с ними справлюсь.

— Их двое, — пробормотал кондуктор. — И я уже месяц скучаю без драки.

— Хорошо, — сказал Нун, — если все ограничится кулаками. Когда дойдет до стрельбы, позвольте действовать мне.

У стойки негромко говорили. Вроде бы ковбои в чем-то друг с другом не соглашались. Внезапно один из них крикнул:

— Эй, вы! Вы, в черном пиджаке! Я вас откуда-то знаю!

— Возможно, — непринужденно ответил Нун. — Я там бывал.

Ковбой, похоже, выпил прилично и ничего не понял.

— Где «там»? — спросил он недоуменно.

— Там, — сказал Нун очень мягко.

Воцарилось молчание, потом кто-то засмеялся.

Человек у стойки рассердился.

— Откуда-то я вас знаю, — настаивал он.

— Не думаю, чтобы вы меня знали, — спокойно возразил Рабл Нун. Он допил кофе и встал. — Если бы знали, то держали бы рот на запоре.

Он вышел на улицу, кондуктор последовал за ним, поглядывая через плечо.

— По-моему, эти двое идут за нами, — сказал он. — Они это дело так не оставят.

— Давайте-ка сядем в поезд.

— Вы испугались?

Нун повернулся и посмотрел на кондуктора.

— Нет, не испугался, но у меня хватит здравого смысла не вступать из-за пустяков в соревнование по стрельбе с полупьяными ковбоями.

Тут раздался свисток паровоза.

Нун прошел вдоль состава, вскочил на подножку. У буфета стояли ковбои, глядя ему вслед. Кондуктор отмахивал фонарем. Поезд медленно тронулся.

Один из ковбоев побежал. Он кричал:

— Эй! Вы! Вы этим не отделаетесь!

Нун не стал слушать и вошел в вагон. Кондуктор угрюмо направился за ним.

— На что вы намекали? Что вы имели в виду, говоря, что если бы он вас знал, то держал бы рот на запоре?

— Да просто так — надо же было что-то сказать.

— Так я и подумал. — Кондуктор продолжал внимательно смотреть на Нуна.

— Забудьте об этом. — Рабл Нун растянулся на диване. — Разбудите меня, когда будем в Эль-Пасо.

— Приедем днем, — сказал кондуктор и поинтересовался: — Вы что же, из этих мест?

— Естественно, — ответил Нун и закрыл глаза. Какое-то время он еще слышал, как кондуктор шел по вагону, затем отключился и уснул.

…С поезда он слез на запасном пути, укрытом зарослями кустарника и деревьев. Он вывел лошадь, и поезд двинулся к городской станции Эль-Пасо. Кондуктор был чем-то обеспокоен и все время внимательно наблюдал за ним.

Рабл Нун и сам был озадачен. По-видимому, он ездил так не впервые и поездная бригада знала его привычки и то, что дела его требуют такой осторожности. Может быть, он выполнял тут некую «работу» для железной дороги? Или для кого-то, располагающего значительной властью…

У глинобитной хижины в зарослях он нашел колодец, около которого висело ведро. Нун набрал воды для себя и для лошади. Дверь хижины открылась нажатием руки. Внутри довольно чисто. Вся мебель состояла из кровати и буфета. В буфете — пусто, ни крошки еды. Воздух в хижине был прохладный, ее укрывали мескитовые заросли и кроны нескольких тополей.

Возле загона лежало сено. Он набрал сена для своего коня и присел в тени, чтобы лучше обдумать создавшуюся ситуацию. Когда он решил идти в город с наступлением темноты, то сразу вспомнил двух ковбоев на станции. Один из них был трезвее и слишком осторожничал, а может, был озадачен. Во всяком случае, он явно не хотел скандала.

Случайно ли они там оказались? Ничего не зная наверняка, сейчас он во всем видел нечто подозрительное. Не давал покоя взгляд осторожного типа. Он явно знал его, но не хотел привлекать внимания к этому факту.

Ладно… Предположим, кто-то знает, что он, Рабл Нун, сходит обычно с поезда в Эль-Пасо в этих зарослях и укрывается в этой избушке. Поэтому там, на его пути, у того буфета, болтается наблюдатель, обязанный, встретив его на железной дороге, передать информацию своим хозяевам или заказчикам. Предположим. Тогда эта хижина может стать ловушкой.

Он тихо сидел, надвинув шляпу на лоб.

Вот штабель дров. Для засады не приспособлен. Мескитовые заросли. Он вдруг насторожился. Возникло противное ощущение, что он — под прицелом. Если так, почему стрелок медлит? Как бы он себя вел, окажись на месте предполагаемого снайпера?

И не чудится ли ему все это?

Нун встал, вошел в хижину. Он никого не хотел убивать, но и не хотел быть убитым. Он осторожно посмотрел в окно задней комнаты и разглядел в дюжине ярдов канаву, укрытую мелколесьем. Она выглядела привлекательной, слишком привлекательной для засады. В углу комнаты на полу стоял большой глиняный горшок для воды. На постели лежало старое одеяло. Нун завернул горшок в одеяло, надвинул на него свою шляпу и выставил из окна таким образом, будто это он собирается вылезти.

Сейчас же раздался настоящий залп. Стреляли из двух, нет — сразу из трех стволов. Горшок разлетелся в руках.

Нун выскочил в переднюю комнату, чтобы увидеть человека, бежавшего к его лошади. Если лошадь захватят, ему конец. Его реакция была импульсивной и точной — он стрелял из дверного проема навскидку. Грохот выстрела еще, казалось, звучал в комнате, когда бежавший споткнулся и как подкошенный рухнул на землю.

Стало тихо. На утоптанной земле лежал мертвец. Возле него переступал копытами разволновавшийся конь. Вполголоса Нун подозвал его поближе. И тут же услышал, что позади хижины хрустит гравий. Они пришли за ним. Чалый был футах в пятнадцати. От зарослей двор отделяла конюшня. За ней — враги. Их было не меньше трех.

Внезапно он понял, что бежать нельзя. Они ждут, что он попытается смыться, и подготовились к этому.

Он отступил в угол, откуда мог наблюдать за дверью и окнами одновременно.

Отвел затвор своего револьвера, вытолкнул пустую гильзу и, вставив новый патрон, прокрутил барабан.

Он увидел тень, упавшую на окно задней комнатки. Кто-то заглядывал в комнату, но угол, где стоял Нун, оттуда не просматривался.

Другой был уже у двери. Не рванутся ли они сдуру все вместе?

— Пошли! — резко прозвучало слово. И в хижину ввалились три человека — двое в окна, а один через дверь. Это было их первой ошибкой. Все трое — с ружьями, но лишь один успел разрядить свой дробовик. И то он выстрелил, уже падая, и пуля попала в пол.

Рабл Нун стрелял четырежды. В запасе осталось еще два выстрела. Нун присел на корточки и замер. Снаружи опять стало тихо, лишь затрещала сорока. Потом он услышал стук копыт. Один всадник, стало быть, удалялся.

Они не учли, что в первой комнате полутьма, а он вдобавок устроился в самом темном углу. Его было сразу увидеть невозможно. Они могли бы перестрелять друг друга. Двое лежали неподвижно, третий зашевелился и уставился на Нуна расширенными от ужаса глазами.

— Ты пристрелишь меня? — спросил он.

— Нет.

— Они сказали, что ты убийца.

— Кто сказал? Кто вас нанял?

— Они сказали, что ты убийца, подло стреляющий в спину.

— Мне не нужно стрелять кому-нибудь в спину.

— Я вижу, — согласился раненый. — Вижу, что не нужно…

— Один из ваших ушел живым, — сказал Нун. — Ускакал на лошади. Что он теперь сделает? Приведет вам подкрепление.

— Кто, он? — В голосе раненого зазвучала горечь. — Это мерзкая тварь. Он загонит коня, лишь бы удрать отсюда. Он трус!

Нун сунул револьвер на место и шагнул к раненому. Он попал в него дважды: в плечо и в ногу. Разорвав на полоски рубашку, снятую с убитого, он забинтовал обе раны.

— Ты где оставил лошадь? — спросил Нун.

Человек посмотрел на него обреченно.

— Ты хочешь увезти меня?

— Убрать покойников. Или ты собираешься давать объяснения? — кивнул он на трупы. — Ты же явился с ними меня убить, помнишь?

— Ты перехитрил нас, мистер.

Нун собрал оружие убитых и выволок трупы наружу. Он привязал каждого к лошади и приколол к их одежде по клочку бумаги с надписью: «Он пытался совершить убийство. Рабл Нун». Затем пустил лошадей вдоль железной дороги.

Раненый с удивлением наблюдал за его действиями.

— Что за бумажки ты пришпилил? — спросил он.

— Какая тебе разница, — ответил Нун и уселся рядом. — Теперь немного побеседуем.

Стрелок, седовласый, с грубым лицом и переломанным носом, взглянул на него с опаской.

— О чем разговор?

— О том, кто нанял тебя.

— А если откажусь отвечать?

Нун пожал плечами.

— Я сниму повязки с твоих ран и поеду по своим делам. Никто не узнает, где ты. Тебе, может быть, удастся пройти полмили, в чем я сомневаюсь, поскольку откроется кровотечение. Думаю, еще дотемна ты превратишься в корм для стервятников.

Стрелок лег на спину, закрыл глаза.

— Мистер, я его не знаю. Мы с ребятами сидели в притоне… салун Акме. Туда пришел человек, которого все зовут Петерсон. И все знают, что это ненастоящее его имя, но это не важно. Он сказал, что мы можем заработать по пятьдесят долларов, если учиним небольшую стрельбу. И человек, мол, этот, о ком идет речь, никому не известен. О нем никто не будет беспокоиться. Петерсон служил в конной полиции, в Эль-Пасо, его все знают. Мы видели, как он разговаривал с разными людьми, которые занимают в Эль-Пасо высокое положение. С А. Д. Фаунтейном, Мэннингзами, Макгоффином и прочими боссами. Вообще-то, сам он вроде посредника, и, коли, скажем, кому-то приспичило продать краденый скот, Петерсон может помочь. Проворачивает и другие дела в том же духе. А полсотни долларов — деньги хорошие. За такие деньги ковбой работает месяца два. Вот мы и согласились. Кто платит Петерсону, я сказать не могу. Не знаю.

Рабл Нун задумался. Рассказанное звучало правдоподобно.

— Ладно, — сказал он. — Я приведу твою лошадь, посажу тебя на нее и даже выведу на дорогу в Эль-Пасо.

Он постоял, размышляя о Петерсоне из конной полиции. Вряд ли его заставишь заговорить. Но попробовать что-то сделать можно.

Нун посадил раненого на его лошадь и вывел ее со двора. Затем вскочил в седло сам. У города он свернул с дороги в мескитовую заросль и, сделав крюк по низине, скрытно выбрался в предместье. Он двигался наугад в надежде, что интуитивно окажется в нужном месте. Но там, где он раньше бывал, может быть еще опаснее. Хорошо еще, если его не ищет местная полиция.

Нещадно палило солнце. Хотелось прилечь в тень. Голова разболелась. Но расслабляться ему никак нельзя.

Единственное, в чем он теперь окончательно уверился, что он именно — Рабл Нун, наемный убийца, которого все боятся.

Что его сделало таким, он не знал, однако же сознавал, что сейчас от судьбы не уйти. Во-первых, его, несомненно, прикончат, а во-вторых, в одиночестве и без защиты на ранчо останется девушка.

Он не хотел быть убийцей, но ехал вперед в жаркий полдень, и улицы города равнодушно встречали его.


Глава 6 | Человек по имени Рабл Нун | Глава 8