home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

День был жаркий и безветренный. Малыш повис на ограде и наблюдал, как Хондо Лэйн вывел мустанга за ворота, потом поднял с земли мешок с зерном и перебросил его через седло. Жеребец отпрянул, попятился было назад, но дальше не пустила веревка. И он вновь покорился, видимо, раньше его также пытались приучать к седлу.

Хондо провел мустанга несколько раз вокруг дома, потом сбросил мешок и набросил седло.

Он взглянул на малыша.

— Пусть привыкает к тяжести, — пояснил он. — Чтобы, когда на него сядет человек, он не испугался.

Потом Хондо расседлал коня, снял уздечку и пустил его в загон. Бросив короткий взгляд на холмы, окружавшие долину, он пошел к дому.

В дверях показалась Энджи Лоуи, она что-то сказала сыну, и тот побежал к поленнице.

— Почему вы выбрали необъезженную и самую дикую лошадь? — спросила она.

— Именно такая мне и нужна, чтобы не подвела при быстрой скачке.

С охапкою дров, еле держась на ногах, по двору шел сын Энджи.

— Обед-то я должен отработать! — засмеялся Хондо, поставил полено на чурбан и взял топор. Лезвие оказалось совсем затупленным. Хондо сказал об этом Энджи.

— Вы держите топор, а я буду вращать точильный круг.

Камень был тяжелый и поворачивался с трудом. Пронзительный звон стали разорвал тишину сонного дня. Хондо на минуту остановил круг и сбрызнул водой накалившееся лезвие.

— Вы здесь выросли, миссис Лоуи?

— Да, я здесь родилась. И еще в детстве, совсем маленькой, познакомилась с будущим мужем.

Он бросил на нее короткий взгляд и взялся за ручку крута. Хондо украдкой посматривал на ее тонкое, сосредоточенное лицо. «Она очень красивая», — вдруг подумал Хондо. Ни солнце, ни ветры не иссушили ее прекрасного смугловатого лица. Но его слегка удивили голубоватые круги у нее под глазами.

Хондо разогнулся, — приходилось работать согнувшись и затекала спина.

Неожиданно Энджи заговорила о муже:

— Он сирота. Его родителей убили индейцы. Мой отец взял его в нашу семью и воспитал.

— Удивительно, — сказал Хондо.

Лезвие серебрилось после заточки, он потрогал — острое. Энджи вопросительно посмотрела на Хондо, не понимая, что он имел ввиду.

— Удивительно то, — продолжил Лэйн, чувствуя смущение женщины, — как судьба распоряжается жизнью человека: вы встретили друг друга благодаря случайности.

— Может быть. Но молва говорит, что будущее определено на небесах, и как должно быть, так оно и случится.

Хондо медленно направился к поленнице. Здесь лежало несколько чурбаков, ствол недавно спиленного дерева и гора хвороста.

Первым ударом он расколол выбранное из кучи полено. Работал Хондо размеренно и красиво, его движения были точны и верны, словно работал не человек, а механизм. Он колол дрова, не отрывая взгляд и не оборачиваясь на дом. Рядом вертелся малыш, собирая поленья и складывая их горкой. Наконец, Хондо всадил топор в бревно и выпрямился.

Из дома вышла Энджи, она увидела, как Хондо переносит дрова под навес. В это время мальчик вопросительно посмотрел на него, потом на сидевшего поблизости Сэма.

— Можно погладить?

— Как хочешь.

Мальчик опасливо протянул руку к собаке. Сэм вдруг ощетинился и рявкнул. Малыш, испугавшись и чуть не плача, бросился к матери.

Энджи рассердилась:

— В самом деле, мистер Лэйн, если вы знаете, что пес кусается, то зачем…

— Миссис Лоуи. Я уже предупреждал мальчика, чтобы он не трогал собаку, но ему все-таки захотелось это сделать. Человек всегда учится на собственном опыте. Малыш, кажется, научился.

Не найдя, что ответить, она резко повернулась к сыну:

— Джонни, не смей больше прикасаться к собаке!

Джонни поднял глаза и встретился взглядом с Хондо. Мужчина ласково погладил его по голове:

— Веселее, старина! В жизни бывает много неприятных вещей, — привыкай. И всегда полагайся только на себя.

Хондо подошел к мустангу. Конь уже почти привык к седлу и уздечке, но еще боялся и нервничал, когда удила начинали резать губы.

Он стоял спокойно, лишь легкая дрожь пробежала по спине, когда к нему подошел Хондо. Конь недовольно захрапел и попытался увернуться от противных удил, но это ему не удалось. Седло было принято благосклонно и без сопротивления. Потом подпруги плотно стянули живот и бока, конь поначалу и не понял, что это такое, но потом смирился, успокоенный мягким ласковым голосом человека. Хондо вывел мустанга из загона.

Энджи испуганно смотрела, стоя у двери дома. Ухватившись за ее руку, таращил глазенки Джонни. Хондо Лэйн легко вскочил в седло.

В то же мгновение конь задрожал и встал на дыбы. Хондо вцепился в поводья и плотно прижал ноги к бокам мустанга. Затем натянул поводья, конь высоко задрал морду и злобно заржал: удила больно резанули его по губам. Вдруг напряжение в упряжи ослабло, и мустанг начал брыкаться, вскидывая попеременно то передние, то задние ноги. Так, становясь на дыбы и брыкаясь, конь обошел весь двор.

Было какое-то странное изящество в этой борьбе человека и животного. Разъяренный непонятной тяжестью, вдруг навалившейся сверху, мустанг решительно сопротивлялся, — но все тщетно. Никакой силой, казалось, нельзя было выбить человека из седла. Он словно слился с лошадью, раскачиваясь в такт ее бешеным прыжкам, наклонялся, когда она становилась на дыбы, и откидывался назад, когда брыкалась.

Но мустанг не хотел уступать. Он бился, напрягая все мускулы, с той дьявольской изобретательностью, что досталась ему в наследство от диких степных предков.

Вокруг поднимались столбы пыли, пена клочьями слетала с боков взмыленного коня, но никакие хитрости не действовали на Хондо Лэйна. Вдруг мустанг на мгновение замер и потом бросился вскачь. Он помчался прочь от дома, попытался завернуть в кустарник, но Хондо натянул повод и заставил коня вернуться на дорогу. Резвый скакун легко взлетел вверх по склону и скрылся за холмом.

Пыль медленно садилась на истоптанную землю серыми столбами. Сразу стало тихо. Энджи напряженно смотрела на гребень холма, куда несколько минут назад ускакал всадник — никого. Джонни нетерпеливо дергал ее за руку.

— Ма, он вернется? Дядя вернется?

— Да, Джонни. Конечно, вернется.

Медленно ползло время. Энджи уже представляла, как Хондо лежит где-то со сломанной ногой, или безумный конь уносит его все дальше и дальше в мертвую пустыню. Никого не было видно на горизонте.

Она облизнула пересохшие губы, и из-под ладони, щурясь на солнечный свет, еще раз окинула взглядом обступавшие ранчо холмы.

Странно, почему ее так взволновал этот незнакомец. Да, что-то было в нем удивительное и непонятное. Но только ли это смутило Энджи? Разве дело в его неожиданном появлении на ранчо? Может быть…

Он совсем не такой, как другие мужчины. Это Энджи почувствовала сразу. Но хуже всего то, что сам Хондо видел, какие сомнения одолевали душу миссис Лоуи, хотя он и не был похож на знатока женских душ. Ясно, — здесь ей подсказывал чисто женский инстинкт, — этот человек одинок и жизнь ведет уединенную.

Поэтому-то он так тщательно скрывает свои чувства не только от окружающих, но, пожалуй, и от самого себя: прячет их под маской показной грубоватости. Странно, но в целом он производит приятное впечатление.

Хондо все еще не возвратился, дорога была пустынна. Она вошла в дом, остановилась перед зеркалом поправить волосы. Отчего-то бешено стучало сердце… Нехорошо… ведь замужняя женщина…

Вот оно что! Так, может быть, он… понравился ей? Из зеркала на нее смотрело вдруг залившееся румянцем лицо.

Энджи быстро отвернулась и замерла. Прочь эти мысли! Он скоро вернется, ей нужно успокоиться. Надо же было до такого додуматься!

Когда Хондо вернулся, Энджи увидела, что со взмыленных боков коня клочьями спадает пена, но сам он ведет себя смирно и больше не брыкается. Лэйн заметил в глазах миссис Лоуи тревогу. Неужели она беспокоилась из-за него?

Да, доставил ему хлопот этот конь. Животное сопротивлялось до последнего. Он пронес всадника в бешеной скачке несколько миль, всячески пытаясь избавиться от навалившейся сверху тяжести, но — безуспешно. Силы мустанга, наконец, иссякли, и он сдался.

Хондо Лэйн посмотрел на Энджи.

— Теперь его можно и подковать, мэм. Заодно я могу подковать ваших рабочих лошадей. Копыта уже обросли передние пластинки.

— Спасибо. Да, я знаю, их давно пора подковать.

Он отвел коня к стойлу, снял уздечку, седло и бросил в кормушку охапку сена. Потом похлопал мустанга по спине: тот задрожал и испуганно попятился. Сколько страхов натерпелось бедное животное за день, а теперь еще эти подковы.

Хондо зажег огонь в кузнице и разогрел подкову. Поодаль у двери задумчиво стояла Энджи. Вдруг она повернулась к Джонни:

— Иди в дом, уже пора спать.

Джонни засопел:

— Мама, можно еще чуть-чуть?

— Слышишь, что тебе говорю! Марш в дом!

Чуть не плача, Джонни медленно побрел от кузницы, где сейчас так ярко пылал огонь и звонко стучал молоток. Как ему хотелось посмотреть на работу Хондо!

Энджи Лоуи стояла в нерешительности, изредка украдкой поглядывая на Лэйна, словно желая сказать что-то, и не находила нужных слов.

Наконец, бросив взгляд на пустынную дорогу, она проговорила:

— Уже поздно, а мужа все нет. Он, наверное, задержался, разыскивая заблудившихся телят. Может быть, он приедет ночью.

Лэйн, поглощенный работой, ничего не ответил. Энджи посмотрела на него: он, кажется, даже и слов ее не расслышал.

— Возможно, ему придется переночевать под открытым небом, — продолжала она, — и тогда он приедет завтра, когда вас здесь уже не будет. Жаль, что вы не встретитесь с ним, гости очень редко заглядывают в наш дом.

Хондо промолчал и на этот раз.

Энджи вдруг почувствовала себя неуютно рядом с ним, ей захотелось побыстрее уйти.

— Пойду уложу Джонни.

— Миссис Лоуи!

Она остановилась, услышав его голос, и резко обернулась. Хондо склонился над огнем, переворачивая щипцами подкову.

— Вы солгали мне. — Последние слова были произнесены холодно и отчетливо.

— Не понимаю, — она выпрямилась и с достоинством посмотрела ему в глаза. «Королевский взгляд», — подумал Хондо.

Он кивнул в сторону загона.

— Тех лошадей никто не подковывал уже несколько месяцев. Топор у вас не заточен, им давно никто не пользовался. Ваш муж уехал не вчера, а значительно раньше.

Энджи Лоуи побледнела.

— Однако, мистер Лэйн, какое вы имеете право…

— Я говорю не о правах, а об обмане. Зачем вы солгали мне, миссис Лоуи? Вы боялись меня и поэтому постоянно напоминали о муже, да?

— … В общем, да.

Хондо бросил подкову на наковальню и застучал молотком. Яркие искры полетели во все стороны.

— Женщины всегда ждут неприятных сюрпризов от незнакомых мужчин, особенно, когда те застают женщин одних.

Энджи вспыхнула, гордо подняла голову и направилась к дому.

До нее донеслись слова Хондо:

— Я внимательно осмотрел все прежде, чем спуститься в долину. С тех пор, как прошел дождь, ни один всадник не покидал ранчо.

Подковав мустанга, Хондо отвел его в загон и взялся за других лошадей. В сгущавшихся сумерках он подрезал копыта и принес новые подковы.

Прибив две к передним копытам огромной рабочей лошади, Хондо закурил и вышел посмотреть на уже темневший горизонт.

Ему очень понравилась местность. Толковый человек мог бы здесь хорошо и удобно обосноваться. Однако, странно, что женщина живет здесь одна, да и какой мужчина бросил бы такую женщину… но, быть может, он мертв?

Хондо видел, что дом и все хозяйственные постройки были возведены умелой и, несомненно, мужской рукой. Но уже давно здесь не было мужчины, и постепенно ранчо приходило в упадок и разрушалось.

Дом был сложен из ладно пригнанных крупных камней и служил не только жилищем, но и надежной крепостью для его обитателей. Строил его, наверное, отец Энджи. Хорошо был сделан и загон.

Но уже давно все хозяйство нуждалось в ремонте: старая прохудившаяся крыша, засорившийся колодец, размытая дождем канавка, по которой на огород текла вода поливки.

Итак, отец Энджи давно умер, а ее муж, таинственный незнакомец, не занимался ранчо.

А женщине одной здесь не управиться. Хондо задумчиво повертел в пальцах сигарету, затянулся в последний раз и швырнул ее на землю, придавив носком ботинка. Нужно заканчивать работу. Смеркалось. Сюда ночь приходила раньше, чем на равнину, которую все еще освещали лучи заходящего солнца.

Он слышал, как хлопнула дверь и украдкой взглянул на Энджи. Она прошла мимо него не останавливаясь прямо к колодцу. Возвращаясь, Энджи задержалась у дверей кузницы. Хондо, словно не замечая ее присутствия, продолжал стучать молотком по раскаленной подкове. Вдруг он услышал голос Энджи:

— Мистер Лэйн.

— Да, мэм.

— Вы угадали, я солгала. Мой муж что-то не возвращается. Ему уже давно пора быть дома.

Хондо кивнул.

— Его могли убить апачи.

Она вздрогнула, пораженная его равнодушным тоном.

— Нет! Здесь может быть тысяча объяснений.

— Но среди них присутствует и мое.

— Ведь с апачами заключен мирный договор…

— Миссис Лоуи, — Хондо выпрямился и бросил молоток, — мой совет: собирайте вещи, берите ребенка и уезжайте отсюда. Я провожу вас. Вождь апачей, Витторо, созывал совет старейшин. Я везу донесения в город.

— Нет, — она отрицательно покачала головой. — К нам апачи всегда относились хорошо. Правда, я не знаю Витторо, но многие индейцы приезжали к нам и свободно брали воду из колодца.

— Зато я его видел, — ответил Хондо. — На гриве его коня болталось двадцать скальпов. Если индейцы восстанут, житья белым здесь не будет.

Но на Энджи его слова не подействовали.

— Меня, то есть нас, они-то уж не тронут. Мы с ними всегда мирно уживались.

Хондо взял щипцы и зажал подкову. Снова в вечерней тишине раздались мерные удары молотка по наковальне. Потом он подобрал гвозди и приподнял копыто у лошади. Работа вскоре была закончена, Хондо выпрямился, с наслаждением разогнул затекшую спину и слегка улыбнулся. Вдруг из-за кустов выскочил, виляя хвостом, Сэм, он остановился в нескольких ярдах от людей и сел на землю. На морде у него белели комочки белого пуха, — не иначе, как на зайцев охотился этот полудикий пес.

— Какая у вас странная собака.

— Она не моя.

— Но чья же?!

— Сэм приблудился. Главное — он чувствует индейцев за милю.

Хондо отвел последнюю лошадь в загон и повесил старые подковы на ограду.

— Он чует индейцев? Не верю.

— Многих псов можно обучить этому.

— Обучить? Как?

Хондо оперся на ограду загона и сдвинул на затылок шляпу, на лоб упала прядь курчавых волос.

Солнце почти скрылось за вершинами, потянуло ночной прохладой. Небо было иссечено длинными красными сполохами, облако, проплывавшее над ними, своими причудливыми формами напоминало бутон розы. Странный лиловый цвет заливал верхушки деревьев, и их листва зашептала о чем-то таинственном и неведомом людям.

Ночная мгла уже протянула изогнутые руки из оврагов, пытаясь накрыть черным покрывалом одинокий домик, затерявшийся на бескрайних просторах дикой земли.

— Берешь щенка и нанимаешь индейца. Он вырезает прут и изо дня в день сечет щенка. Пес, когда вырастает, на всю жизнь запоминает запах индейца.

— Бить животное? Какая жестокость!

Хондо передернул плечами.

— А как иначе.

— Все равно я не верю, что собака чует запах краснокожих. Я хочу сказать, что она не сможет различать на нюх индейцев и, например, меня.

Хондо собрал инструменты и положил на полку.

— Может, миссис Лоуи. Почему нет, если сами индейцы чуют белых за милю.

— Вздор!

Хондо не выдержал, улыбнулся, а потом залился мальчишеским смехом.

— Я сам наполовину индеец. Если вы станете с подветренной стороны, я смогу почувствовать ваше присутствие на нюх, как Сэм.

Хондо вдруг преобразился: он напрягся, ноздри его раздулись, Энджи услыхала тяжелое дыхание, и ей стало не по себе.

— Утром вы пекли хлеб. От вас пахнет свежим хлебом. Сегодня вы готовили солонину… Запах мыла от головы, значит, вы мыли недавно голову. Вот так, миссис Лоуи, а ведь я — индеец только наполовину.

Сейчас они стояли совсем близко друг к другу. Его дыхание обжигало лицо Энджи. Она смутилась и невольно шагнула назад в темноту, прочь от Хондо. Разглаживая руками передник, она, опустив глаза, сказала:

— Я пойду в дом.

Энджи резко отвернулась и заторопилась прочь от кузницы. «Быстрее от него, спрятаться в своей комнате, чтобы он не догадался о ее чувствах. Что же это такое? Зачем он здесь?»

Энджи гнала от себя эти, как ей казалось, порочные мысли, но не могла побороть их. Где правда?

Кто он? Ведь она совершенно его не знает. О себе Лэйн ничего не рассказал за целый день.

Энджи поняла одно: Лэйн человек смелый и решительный, знающий себе цену.

Уже стемнело, ветер шелестел в кронах деревьев, скрипела прохудившаяся крыша. Ночами ее всегда пугало завывание ветра за окном. Странные шорохи долго не давали заснуть, и часто мучали кошмары.

Энджи разожгла огонь и принялась готовить ужин.

Мысли о Хондо неотступно вертелись в голове. Со двора доносился его голос: он разговаривал с лошадьми. Звякнули вилы: Хондо задавал животным корм. Скоро он войдет в дом и увидит ее лицо.

По двору раздались тяжелые шаги, все ближе и ближе к двери. Энджи нервным движением поправила прическу и, прикусив губу, пошла открывать.


Глава 1 | Разведчик | Глава 3