home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эпилог

Когда президент Соединенных Штатов Америки собственноручно распахнул двойные ореховые двери в свой кабинет, располагающийся в западном крыле Белого дома, Директору показалось, что с седьмого круга ада он вознесся прямиком в рай.

Он еще не оправился от болезни, но, когда в его кабинете зазвонил телефон, заставил себя подняться с кресла и взять трубку, а потом принял душ, побрился и надел парадный костюм. Этот звонок не стал для него неожиданностью, поскольку незадолго до этого он направил президенту совершенно секретный доклад, в котором излагались все факты, собранные Мартином Линдросом и детективом Гаррисом. После этого, по-прежнему сидя в своем любимом кресле все в той же пижаме и халате, он стал ждать звонка, прислушиваясь к тягостной тишине, царящей в доме, словно надеясь услышать призрак голоса своей жены.

Теперь, когда президент церемонно пригласил его в по-королевски роскошный кабинет, выдержанный в сине-золотых тонах, собственный дом показался Директору еще более пустынным и безжизненным. В нем была вся его жизнь — жизнь, которую он кропотливо строил в течение десятилетий преданной службы и выживания в джунглях интриг. Он умел играть в эти игры, знал их правила и мог бы дать фору многим обитателям политического Олимпа, решившим перейти ему дорогу.

— Я рад вас видеть, — сказал президент с широкой улыбкой. — А то мы с вами что-то давно не встречались.

— Спасибо, сэр, я тоже об этом думал, — ответил Директор.

— Садитесь, — предложил президент, сделав жест в сторону кожаного кресла с высокой спинкой. На нем был безукоризненно сшитый темно-синий костюм, белоснежная рубашка и красный галстук в синюю крапинку. Щеки его слегка раскраснелись, как будто он только что вернулся с ветра. — Хотите кофе?

— Спасибо, не откажусь, сэр.

В этот момент, словно их последние реплики были услышаны кем-то невидимым, в кабинет вошел один из президентских помощников с серебряным подносом, на котором стояли красиво расписанный кофейник и тонкие фарфоровые чашки на блюдцах. Директор с удовольствием отметил, что чашек было всего две.

— Помощник по национальной безопасности скоро придет, — сообщил президент, садясь напротив Директора. Теперь тот увидел, что причиной покрасневших щек президента была не погода и не физические упражнения, а с трудом сдерживаемая злость. — Но сначала я хотел бы лично поблагодарить вас за отличную работу на протяжении последних дней.

Помощник поставил на стол кофейник, чашки и вышел, бесшумно закрыв за собой тяжелую дверь.

— Мне даже страшно подумать о том, какими катастрофическими последствиями могли обернуться для всего цивилизованного мира все эти события, если бы не ваш человек по имени Борн.

— Благодарю вас, сэр. Мы никогда до конца не верили в то, что это он убил Алекса Конклина и доктора Панова, — соврал Директор с фальшивой искренностью, — однако в нашем распоряжении оказались некоторые доказательства — сфабрикованные, как потом выяснилось, — и мы были вынуждены действовать.

— Разумеется, я понимаю. — Президент бросил в свою чашку два кусочка сахара и задумчиво помешал в ней ложечкой. — Все хорошо, что хорошо кончается, хотя в нашем мире, вопреки утверждению Шекспира, любое действие имеет свои последствия. — Он сделал глоток кофе и продолжал: — Однако, несмотря на кровавую баню, которая случилась в Рейкьявике, саммит, как вам, должно быть, известно, прошел в соответствии с первоначальным планом и оказался для нас чрезвычайно успешным. Неудавшееся покушение террористов на участников саммита на самом деле заставило нас сплотиться. Все главы государств и даже, слава богу, Александр Евтушенко ясно увидели, что ожидает мир, если мы, проявив политическую близорукость, не отбросим наши разногласия и не начнем работать сообща. Мы подписали и заверили печатями совместную программу, в рамках которой будет вестись глобальная война против международного терроризма. Госсекретарь уже выехал на Ближний Восток, чтобы начать новый раунд переговоров. Наши политические оппоненты посрамлены.

«А тебе обеспечено переизбрание на второй срок, — подумал Директор, — не говоря уж о том, что твое президентство назовут самым выдающимся».

Зазвонил внутренний телефон, и президент, извинившись, встал с кресла и подошел к столу. Сняв трубку, он поднял взгляд на Директора и проговорил:

— Я позволил изолировать себя от человека, который умеет предпринимать адекватные меры в критических ситуациях и всегда может дать полезный совет. Будьте уверены, больше я этого не допущу. — Президент явно не ждал ответа, поскольку уже в следующее мгновение он рявкнул в трубку: — Пусть войдет!

Директор был так сильно взволнован, что ему пришлось совершить над собой усилие, чтобы собраться. Он окинул взглядом просторную комнату с высоким потолком, кремовыми стенами, роскошным синим ковром и удобной мебелью. Над двумя шкафами из вишневого дерева висели выполненные маслом портреты нескольких президентов-республиканцев, в углу стоял флаг США. Сквозь легкую дымку за окном виднелась лужайка с низко скошенной травой, над которой широко раскинулись ветки цветущих вишен. Легкий весенний ветер срывал с них лепестки, устилая лужайку бледно-розовым ковром.

Распахнулась дверь, и в кабинет вошла Роберта Алонсо-Ортис.

Директор с удовольствием отметил, что президент остался возле письменного стола. Он стоял неподвижно, буравя своего помощника по национальной безопасности злым взглядом, и даже не предложил ей сесть. Алонсо-Ортис была одета в строгий черный костюм, блузку стального цвета и практичные туфли на низком каблуке. Она нарядилась словно на похороны, и Директор злорадно подумал, что одежда выбрана в точном соответствии с обстоятельствами.

Увидев в кабинете Директора, она не сумела скрыть удивления. В ее глазах блеснул огонек враждебности, но она тут же взяла себя в руки, и ее лицо превратилось в непроницаемую маску. Об охватившем ее волнении говорили только красные пятна, проступившие на щеках.

— Мисс Алонсо-Ортис, — звучно заговорил президент тоном, не терпящим возражений, — я хочу, чтобы вы поняли кое-какие вещи, которые помогут вам получить более полное и адекватное представление о событиях последних дней. Соглашаясь утвердить санкцию на уничтожение Джейсона Борна, я руководствовался исключительно советами, полученными от вас. Я также согласился с вами, когда вы предложили ускорить расследование по делу об убийствах Алекса Конклина и Морриса Панова, и — как последний дурак! — поверил вам, когда вы возложили вину за чрезвычайное происшествие под площадью Вашингтона на детектива Гарри Гарриса из полиции Вирджинии.

Президент помолчал, а затем продолжил:

— Сейчас я могу сказать лишь одно: я очень рад, что санкция не была реализована, и мне очень стыдно за то, что оказалась исковерканной карьера прекрасного полицейского. Служебное рвение — вещь хорошая, но только не в том случае, когда оно идет вразрез с правдой, а вы, когда я пригласил вас в свою команду, поклялись ни при каких обстоятельствах ни на шаг не отступать от истины.

В течение всей своей речи президент ни разу не пошевелился и не отвел взгляда от лица Алонсо-Ортис. Его собственное лицо ничего не выражало, но модуляции голоса подсказали Директору, который знал его лучше, чем кто бы то ни было, что в душе президента клокочет ярость. Он не терпел, когда его выставляли в глупом свете, и был не из тех людей, кто умеет прощать и забывать обиды. Именно на эти качества президента и рассчитывал Директор, когда готовил свой доклад.

— Мисс Алонсо-Ортис, в моей администрации нет места для политических авантюристов и для людей, которые готовы пожертвовать истиной лишь для того, чтобы, извините, прикрыть собственную задницу. Вы были обязаны всемерно помогать расследованию, а вместо этого сделали все, чтобы похоронить безвинно обвиненных и оболганных людей. Если бы вы отнеслись к своим обязанностям добросовестно, нам бы удалось разоблачить чудовищные планы Степана Спалко гораздо раньше и не допустить таким образом бойни, которая в итоге произошла во время саммита. Поэтому сегодня мы — и вы в первую очередь! — должны буквально в ножки поклониться директору Центрального разведывательного управления.

Роберта Алонсо-Ортис моргнула, словно президент нанес ей пощечину. Впрочем, в известном смысле именно это и случилось. Президент взял с письменного стола лист бумаги.

— Учитывая все сказанное, я удовлетворяю ваше прошение об отставке в связи с тем, что вы возвращаетесь к работе в частном секторе. Решение вступает в силу немедленно.

Бывший помощник президента по национальной безопасности раскрыла было рот, чтобы что-то сказать, но взгляд президента лишил ее дара речи.

— Никаких возражений! — отрезал он. Женщина сникла и, повернувшись, побрела к выходу.

Когда дверь за ней закрылась, Директор сделал глубокий выдох. А затем он встретился взглядом с президентом, и ему все стало ясно. Он понял, почему верховный главнокомандующий вызвал его и сделал свидетелем унизительной расправы с помощником по национальной безопасности. Это было своеобразным извинением. На протяжении всех лет, в течение которых Директор верой и правдой служил своей стране, президенты никогда не извинялись перед ним, поэтому теперь он был так сильно тронут, что не находил слов для выражения своих чувств.

Охваченный волнением, он встал. Президент уже разговаривал по телефону и не смотрел на него. Несколько секунд Директор стоял неподвижно, смакуя миг своего триумфа, а затем покинул святая святых и пошел по молчаливым коридорам власти, которые на самом деле являлись его настоящим домом.


* * * | Возвращение Борна | * * *