home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

– Черт вас подери, Конверс! Да кто вы такой, в конце концов? – выкрикивал Коннел Фитцпатрик, стараясь поспеть за быстро шагавшим Джоэлом, в его низком голосе звучало бешенство.

– Я тот, кто знал Эвери Фоулера мальчишкой, а потом, двести лет спустя, смотрел в Женеве, как умирает человек по имени Пресс Холлидей, – отозвался Конверс, убыстряя шаг и направляясь к воротам национального парка, где была стоянка такси.

– Прекратите вешать мне лапшу на уши! Я знал Пресса намного ближе и значительно дольше вашего. Да поймите же вы, наконец, – он женат на моей сестре! Пятнадцать лет мы были близкими друзьями!

– Вы говорите как мальчишка, пытающийся сойти за взрослого. Уходите.

Фитцпатрик бросился вперед и преградил путь Джоэлу:

– Поймите же, прошу вас, я могу и хочу вам помочь. Это правда! Я знаю язык, а вы нет! У меня есть связи, у вас их нет!

– Но у вас есть и свое представление о сроках, которые не устраивают меня. Уйдите с дороги, морячок.

– Прекратите, прошу вас! – взмолился морской офицер. – Я готов отказаться от многого, но не списывайте меня с корабля.

– Простите, не понял?

Фитцпатрик неловко переступал с ноги на ногу.

– Вам ведь тоже случалось сцепиться с тем, кто сильнее вас, не так ли, советник?

– Я всегда знал соотношение сил.

– Бывает, что драка – единственный способ выяснить это.

– Со мной такого не бывает.

– Следовательно, моя ошибка состоит в том, что я недооценил вас; обстоятельства сложились не в мою пользу. С кем-нибудь другим это, может, и прошло бы.

– Вы говорите сейчас о тактике. Но двухдневный срок вы назначили совершенно серьезно.

– Вы чертовски правы – назначил, – согласился Коннел, утвердительно кивая. – Я хочу все это разоблачить. Хочу, чтобы виновные расплатились полной мерой! Поймите, Конверс, я просто с ума схожу от злости! Нельзя допустить, чтобы история эта сошла им с рук. Любая затяжка влечет за собой безразличие, вы это знаете не хуже моего. Вы когда-нибудь пытались пересмотреть старое дело? Я пытался несколько раз – когда был уверен, что допущена явная несправедливость. Это меня кое-чему научило – система не любит такого! И знаете почему?

– Знаю, – сказал Джоэл. – В производстве слишком много новых дел, и награды дают только за них.

– Точно… Но Пресс заслуживает большего. Миген – тоже.

– Да, он, точнее, они этого заслуживают. Но есть одно обстоятельство, которое Пресс Холлидей учитывал лучше нас с вами. Если говорить без обиняков, жизнь его – ничто по сравнению с тем, что может произойти.

– Звучит весьма жестоко, – заметил офицер.

– Зато точно отражает суть дела, – сказал Конверс. – Ваш зять собственными руками припечатал бы вас к ковру, если бы вы, войдя в игру, попытались устанавливать в ней свои правила. Бросьте это, капитан. Отправляйтесь лучше на похороны.

– Нет, я должен быть в вашей команде. Я снимаю установленный срок.

– Какое великодушие!

– Господи! Вы не понимаете, о чем я.

– Нет, пока не понимаю, о чем вы.

– Игра ведется по вашим правилам, – сказал Фитцпатрик и кивнул, как бы признавая этим свое поражение. – Я буду выполнять ваши приказы.

– Почему? – спросил Джоэл, глядя своему собеседнику в глаза.

Тот не отвел взгляд.

– Потому что Пресс доверял вам. Он говорил, что для этого дела вы – самый лучший.

– Если не считать его, – добавил Конверс, и выражение его лица наконец смягчилось, появилась даже тень улыбки. – Хорошо, я вам верю, но тут действуют жесткие правила. Либо вы принимаете их, либо списываетесь на берег.

– Что ж, излагайте ваши правила. Буду корчиться так, чтобы вы не заметили моих страданий.

– Да, помучиться вам придется, – согласился Джоэл. – Начнем с того, что я буду сообщать вам лишь те сведения, которые вам необходимо знать в каждом конкретном случае. Выводы из них будете делать сами; это даст вам некоторую свободу, а уж как вы будете добывать новые доказательства – ваше дело.

– Суровое правило.

– Ничего не поделаешь. Иногда для облегчения задачи я буду называть вам какое-нибудь имя, это всегда будет имя, на которое вы могли бы выйти и без моей помощи. Вы достаточно изобретательны и сами придумаете источник, из которого вы его якобы почерпнули. Это хоть в какой-то мере обезопасит вас.

– Мне несколько раз приходилось проделывать это в портовых притонах.

– Правда? Ну и как удалось сыграть?

– Что?

– Не важно, думаю, вы на это уже ответили. Вы ведь не в белых одеждах туда спускались, не как капитан третьего ранга?

– Нет, черт побери.

– Но теперь вы их наденете.

– И все же вам придется сказать мне хоть что-то.

– Я сделаю для вас “выжимки” с множеством весьма абстрактных наблюдений и минимумом фактов. По мере продвижения – если мы вообще будем продвигаться – вы будете узнавать все больше и больше. Если вы решите, что картина проясняется, дайте мне знать. Это очень важно. Мы не можем подвергать риску все дело, если вы вдруг начнете руководствоваться ложными суждениями.

– Кто это – мы?

– Я бы и сам хотел это знать.

– Милая ситуация.

– Да уж!

– А почему бы вам не посвятить меня во все прямо сейчас? – спросил Фитцпатрик.

– Потому что Миген уже потеряла мужа. Я не хочу, чтобы она потеряла еще и брата.

– Я готов и к этому.

– Кстати, сколько еще времени у вас в запасе? Вы ведь на военной службе?

– Мне предоставлен отпуск на тридцать суток, его можно продлить. Сами понимаете – единственная сестра с пятью детишками, у которой убили мужа. Практически я могу продлить его на любой срок.

– Будем считать, что у вас тридцать суток, капитан. Это намного больше того, что нам отпущено.

– Рассказывайте, Конверс.

– Давайте прогуляемся, – сказал Джоэл, снова направляясь к Альтер-Цоллю с его полуразрушенной стеной и открывавшимся видом на Рейн.

В “выжимках”, сделанных Конверсом, излагалась суть сложившейся ситуации: определенные лица из различных стран вступили в сговор и, используя свое влияние, отправляют в обход закона значительные партии оружия и технологической информации враждебным странам, правительствам и организациям.

– С какой целью? – спросил Фитцпатрик.

– Я мог бы ответить – с целью обогащения, но вы поймете, что это не так.

– В качестве одной из побудительных причин – вполне возможно, – сказал морской офицер. – Но в этом случае влиятельные люди – а под “влиятельными” я подразумеваю людей, которые могут не считаться с существующими законами, – действовали бы в одиночку или, в крайнем случае, мелкими группами в пределах своих стран. Им было бы незачем координировать свои действия с другими. По законам рынка так они только дробили бы получаемые доходы.

– Отличное попадание, советник.

– Так какова же их истинная цель? – Фитцпатрик взглянул на Джоэла. Сейчас они снова шагали в направлении проема в каменной стене, где стояла бронзовая пушка.

– Дестабилизация, – сказал Конверс. – Дестабилизация с расчетом на привлечение широких масс. Серия вспышек насилия в особо важных и уязвимых точках планеты поставит под вопрос способность соответствующих правительств справиться с насилием.

– И опять-таки – с какой целью?

– Вы быстро соображаете, – произнес Джоэл, – вот и попытайтесь ответить на этот вопрос сами. Что произойдет, если существующие политические структуры будут подорваны, если они просто не смогут функционировать, поскольку ситуация выйдет из-под их контроля?

Они остановились возле пушки, и морской офицер попытался проследить, куда направлен ее толстенный ствол.

– Их сместят или преобразуют, – проговорил он, переводя взгляд на Конверса.

– Опять в точку, – тихо сказал Конверс. – Вот вы и разобрались во всем.

– Но это же бессмыслица. – Фитцпатрик поморщился, напряженно раздумывая. – Погодите, давайте я все же попробую разобраться. Хорошо?

– Ради Бога.

– “Влиятельные лица” – это наверняка люди, занимающие весьма высокие посты. Если в основе их действий лежит не голое стремление к наживе, то, стало быть, можно говорить не об откровенно преступных элементах, а о вполне респектабельных гражданах. Или есть какое-то иное определение, мне неизвестное?

– Мне оно тоже неизвестно.

– В таком случае зачем им стремиться к дестабилизации той политической системы, которая как раз и обеспечивает это их влияние? Я не вижу здесь смысла.

– Слышали когда-нибудь выражение “Все относительно”?

– Довольно часто, особенно когда хотели от меня отвязаться. И все же – зачем?

– Подумайте хорошенько.

– О чем?

– О влиянии. – Джоэл достал сигареты, вытряхнул из пачки одну и прикурил. Более молодой человек не отрывал взгляда от видневшихся вдали холмов Вестервальда.

– Они хотят расширить его еще больше, – сказал Фитцпатрик, поворачиваясь к Конверсу.

– Они хотят заполучить его целиком и полностью, – проговорил Джоэл. – А добиться этого можно лишь доказав, что предлагаемые ими решения – единственно верные, поскольку все остальные оказались несостоятельными перед лицом воцарившегося хаоса.

Коннел с окаменевшим лицом слушал Конверса.

– Пресвятая Дева… – начал он, и, хотя слова эти он произнес шепотом, они прозвучали как самый настоящий крик. – Многонациональный плебисцит – волеизъявление народа – в пользу государственного всевластия. Фашизм. Многонациональный фашизм.

– Я уже устал повторять: “Опять в яблочко”, поэтому скажу: “Правильно, советник”. Вы сейчас изложили это получше любого из нас.

– Нас? Это ведь означает, что существуем “мы”, но вы не знаете, кто эти “мы”! – добавил Фитцпатрик со злостью и раздражением, его брови почти сошлись на переносице.

– Придется вам примириться с этим, – сказал Джоэл. – Как примирился и я.

– Но почему, скажите на милость?

– Эвери Фоулер. Помните такого?

– О Господи!

– Да еще старик на Миконосе. Вот и все, что у нас есть. Но то, что они говорят, – правда, горькая реальность. Я уже видел это, и того, что я видел, для меня вполне достаточно. В Женеве Эвери сказал, что у нас очень мало времени. Биль выразил это более образно – отсчет времени начался. Все, что должно случиться, произойдет еще до истечения срока вашего отпуска – по последним данным, осталось две недели и четыре дня. Вот это-то я и подразумевал ранее.

– Господи, – прошептал Фитцпатрик, – что еще вы считаете нужным мне сказать?

– Очень немногое.

– Посольство, – прервал его Коннел. – Я там работал у военного атташе, около двух лет назад. Они нам помогут.

– А также убьют.

– Что?

– Там не все чисто. Те трое мужчин в аэропорту были сотрудниками посольства.

– Ну и что?

– Они – пособники наших врагов.

– Не может быть!

– А как по-вашему, зачем они оказались в аэропорту?

– Чтобы встретить вас, поговорить с вами. Может быть сколько угодно причин. Не знаю, известно вам или нет, но вы – крупнейший специалист в области международного частного права. Посольства и консульства часто прибегают к помощи таких парней, как вы.

– Я уже слышал это раньше, – раздраженно перебил его Конверс.

– Ну и что такого?

– Если они хотели меня видеть, то почему тогда открыто не подошли к входным воротам?

– Наверняка были уверены, что вы зайдете за багажом, как все нормальные люди.

– А когда я не сделал этого, судя по вашим словам, они расстроились и разозлились.

– Так оно и было.

– Значит, у них имелись основания тайно ждать меня у входа.

– И все-таки это звучит не слишком убедительно. – Фитцпатрик поморщился.

– А женщина? Вы помните эту женщину?

– Конечно помню.

– Она засекла меня в Копенгагене и все время следила за мной… А потом их всех четверых подобрал автомобиль, принадлежащий человеку, который является частью всего того, о чем я вам рассказывал. В этом автомобиле они прямиком направились в посольство, тут уж можете положиться на мое слово. Я сам их видел.

Коннел пристально вглядывался в лицо Джоэла, как бы впитывая в себя его слова.

– О Господи, – удивленно прошептал он. – Ну ладно, посольство отпадает, а как насчет Брюсселя, штаба главнокомандующего вооруженными силами НАТО в Европе? Я знаю кое-кого в отделе морской разведки.

– Пока нельзя. А может быть, и вообще нельзя.

– Я полагал, что вы намерены воспользоваться моим мундиром и моими связями.

– Возможно, я так и сделаю. Во всяком случае, приятно знать, что они существуют.

– Ну хорошо, так что я могу сделать? Должен же я сделать хоть что-нибудь?

– Вы и в самом деле свободно говорите по-немецки?

– Хохдойч, швабский, баварский и еще в придачу несколько диалектов. Я же сказал вам, что я знаю пять языков…

– Да, действительно, вы объяснили это весьма доходчиво, – прервал его Конверс. – Здесь, в Бонне, есть женщина по фамилии Фишбейн. Вот вам и первое имя из моего запаса. Участие ее в этом деле несомненно, но ее роль пока неясна. По-видимому, она осуществляет связь – передает информацию. Я хотел бы, чтобы вы познакомились с ней, поговорили, установили контакт. Для этого нужно найти подходящий повод. Ей немного за сорок, она – младшая дочь Германа Геринга. По совершенно понятным причинам она в свое время вышла замуж за одного из уцелевших узников фашизма, но он уже давно уехал. Есть какие-нибудь идеи?

– Разумеется, – без раздумий отозвался Фитцпатрик. – Наследство. Ежегодно составляются тысячи завещании, которые, согласно воле покойных, проходят через военных юристов. Это сумасшедшие, которые оставляют все, что имели, тем, кто тоже сумел выжить. Истинные арийцы и всякое прочее дерьмо. Обычно мы стараемся сплавить их гражданским властям, те тоже не знают, что с ними делать, и в результате их капиталы либо теряются, либо поступают в казначейство как выморочное имущество.

– Серьезно?

– Ein, zwei, drei… [33] Поверьте мне, те люди мечтают именно об этом.

– И вы считаете это удобным предлогом?

– А что бы вы сами сказали о наследстве в миллион с чем-нибудь долларов, оставленном скромным пивоваром где-нибудь на нашем Среднем Западе?

– Неплохая идея, – одобрил Джоэл. – Считайте, вы уже на борту.

В их беседе не упоминалось слово “Аквитания”, не были названы имена Джорджа Маркуса Делавейна, Жака Луи Бертольдье или Эриха Ляйфхельма, как и прочие двадцать с чем-то имен из госдепартамента и Пентагона. Не было и подробного анализа действий сети, изложенного в различных досье, которые оказались в распоряжении Конверса, и того, что он узнал от Эдварда Биля с острова Миконос. Приоткрывая Коннелу Фитцпатрику лишь общие контуры организации, Джоэл исходил из соображений весьма далеких от альтруизма. Если военного юриста схватят и подвергнут допросу – каким бы жестоким ни был этот допрос, – из него мало что удастся вытянуть.

– Не слишком-то много вы мне рассказали, – заметил Фитцпатрик.

– Вполне достаточно, чтобы вам проломили череп. Поверьте, я слов на ветер не бросаю.

– Я тоже.

– В таком случае считайте меня великодушным парнем, – сказал Конверс, и оба они направились в сторону ворот Альтер-Цолля.

– С другой стороны, – продолжал зять Холлидея, – вы испытали в своей жизни куда больше, чем я. О многом я узнал из приложенных к вашему личному делу секретных досье – не одного, а нескольких, их сопоставили с досье других бывших военнопленных. Ваши были особенными. Согласно показаниям большинства узников этих лагерей, ваше мужество помогало им держаться… во всяком случае, до тех пор, пока вы не угодили в одиночку.

– Они ошибались, морячок. Меня трясло от страха, и могу сказать, я бы пошел на что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

– Этого в досье нет. В них говорится…

– Это меня не интересует, капитан, – отрезал Джоэл (в тот момент они проходили через украшенные резьбой ворота). – Есть срочная проблема, которую вы можете помочь мне решить.

– Какая?

– Я обещал позвонить Даулингу на мобильный телефон, но не знаю, как попросить об этом телефонистку.

– Вон там телефонная будка, – сказал Коннел, указывая на белый пластиковый пузырь на бетонном столбе у обочины. – У вас есть его номер?

– Где-то должен быть, – ответил Конверс, роясь в карманах. – Вот он. – Конверс протянул офицеру клочок бумаги, отделив его от кредитных карточек.

– Fraulein, geben Sie mir bitte sieben, drei, vier, zwei, zwei [34] . – Фитцпатрик говорил как заправский немец. Он бросил несколько монет в щелку металлического ящика и обернулся к Джоэлу: – Пожалуйста, сейчас соединят.

– Не уходите. Попросите его… скажите, звонит адвокат, тот, из отеля.

– Guten Tag, Fraulein. Ist Herr… [35] О нет, я говорю по-английски. И вы говорите? Нет, я звоню не из Калифорнии, но это срочно… Даулинг… Мне нужно связаться с…

– Калебом, – быстро подсказал Джоэл.

– С Калебом Даулингом. – Моряк прикрыл ладонью трубку. – Что это за имя такое?

– Так называют людей в туфлях от Гуччи.

– Что?… Oui, ja, да, спасибо. Сейчас его позовут. Берите. – И Фитцпатрик передал трубку Джоэлу.

– Джо?

– Да, Кэл. Я обещал позвонить вам сразу же после встречи с Фоулером. Все в порядке.

– Нет, мистер юрист, не все в порядке, – холодно возразил актер. – Нам нужно серьезно поговорить, должен вам сказать, только что сыграл в ящик один парень.

– Не понимаю.

– В Париже умер какой-то человек. Так вам понятнее?

– О Боже! – У Конверса перехватило горло, он почувствовал, как кровь отливает от лица. На какое-то мгновение ему показалось, что сейчас его вырвет. – Значит, они добрались до вас, – прошептал он.

– Примерно час назад здесь был представитель немецкой полиции. И на этот раз у меня не было сомнений относительно личности гостя. Самый настоящий полицейский.

– Просто не знаю, что вам и сказать, – запинаясь, проговорил Джоэл.

– Вы действительно сделали это?

– Я… я полагаю, что да, – сказал Конверс, глядя на диск телефона-автомата, но видя перед собой залитое кровью лицо человека в парижском переулке, чувствуя липкую кровь на своих руках.

– Ах, вы полагаете? Знаете ли, в таком деле хотелось бы услышать нечто более определенное.

– В таком случае – да. Отвечаю вам: да, я это сделал.

– И у вас были на то причины?

– Я считаю, что были.

– Мне бы хотелось послушать обо всем этом, но только не сейчас. Назовите место, где бы мы могли встретиться.

– Нет! – воскликнул Джоэл несколько смущенно, но весьма решительно. – Я не могу впутывать вас. Держитесь от этого подальше!

– Тот парень оставил мне визитную карточку и просил позвонить, если вы объявитесь. Толковал что-то о сокрытии информации, о соучастии в преступлении…

– И он был прав, абсолютно прав! Ради Бога, расскажите ему все, Кэл! Всю правду. О том, как мы проболтали несколько часов в самолете, как вы сняли для меня номер, сняли вы его на свое имя, не желая вводить меня в расходы. Не скрывайте ничего! Расскажите даже об этом нашем разговоре!

– А почему я молчал раньше?

– Ничего страшного, вот теперь вы ему все говорите. Для вас это было шоком, я – ваш соотечественник, и оба мы в чужой стране. Вам нужно было время, чтобы подумать, поразмыслить. Мой звонок заставил вас опомниться и начать действовать разумно. Скажите ему, что вы обвинили меня в преступлении и я не отрицал его. Будьте с ним откровенны, Кэл.

– И до какой степени? Говорить ему о Фоулере?

– Можно сказать, но не обязательно. Поймите меня правильно – у него другая фамилия, и, даю вам слово, он не имеет отношения к Парижу. Упоминание о нем может привести к нежелательным осложнениям.

– Сказать ему, что вы в Альтер-Цолле?

– Именно отсюда я и звоню вам.

– Теперь вы не сможете вернуться в “Кенигсхоф”.

– Ерунда, – торопливо заверил его Джоэл, стараясь поскорее закончить этот разговор, чтобы иметь возможность подумать. – Багаж мой в аэропорту, и там мне тоже нельзя появляться.

– У вас еще был портфель.

– О нем я позаботился. Он в надежном месте. Актер помолчал и затем медленно сказал:

– Значит, вы советуете мне оказать полную поддержку полиции и рассказать им всю правду?

– Не упоминая, однако, о фактах, не связанных с данным делом. Да, именно это я вам советую, Кэл. Только так вы докажете свою непричастность к этой истории.

– Разумный совет, Джо-Джоэл, и я бы с удовольствием им воспользовался, да только боюсь, что ничего из этого не выйдет.

– Что? Почему?

– Потому что плохие парни, вроде воров или убийц, подобных советов не дают. Такого мне в сценариях не встречалось.

– Глупости! Ради Бога, сделайте так, как я говорю!

– Извините, напарничек, я не люблю плохой драматургии. Поэтому лучше уж вы сделайте то, что я вам скажу. Рядом с университетом есть большое здание – отреставрированный дворец, с редкостным по красоте садом в южной стороне. Там вдоль главной дорожки расставлены скамейки. Прекрасное место в летнюю ночь, тихое и безлюдное. Будьте там в десять часов.

– Кэл, я не могу впутывать вас!

– Я и так уже влип во все это по самые уши. Я утаил информацию и оказал содействие беглому преступнику. – Даулинг снова приостановился. – Есть один человек, с которым вам надо встретиться, – добавил он.

– Нет!

В ответ он услышал щелчок, и линия замолчала.


Глава 8 | Заговор «Аквитания» | Глава 10