home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



32

– Кто там? – довольно бодро спросил Лушкин, не подозревая, что за дверью притаилась его судьба в лице двух очаровательных женщин, вооруженных только что купленным диктофоном, щипцами для загибания ресниц, бутылью «Магиохлора» и неуемной жаждой мести.

– Это я, Антошенька, – пропела Лариса голоском сирены, завлекающей моряков в морскую пучину.

Доверчивый Лушкин открыл дверь и тут же был атакован, повален на пол, связан и волоком доставлен в комнату. Как ни странно, он не орал и не звал на помощь, а только таращил глаза и спрашивал:

– Вы чего, девочки? Девочки, вы чего?

Обозрев лежавшего на ковре Лушкина с высоты своего роста, Лариса заявила:

– Нет, так неудобно будет с ним разговаривать.

– Зато удобно пытать, – жестко сказала Мила. – Впрочем, нет, давай и в самом деле посадим его в кресло. Пусть смотрит мне в глаза, гадина!

– Почему я гадина? – обиделся Лушкин так искренне, словно это не он наставлял на Милу пистолет, спрятав рыльце под черными колготками.

– Гадина, потому что согласился участвовать в убийстве человека! – отрезала Лариса и достала никелированные щипцы.

На взгляд человека, не подозревающего, что ресницы для красоты можно завивать вверх, вид их был ужасен. И все потому, что предназначение их оставалось неясным даже после долгого и упорного размышления.

– Но она ведь жива! – сказал бесхитростный Лушкин, кивая подбородком на Милу. – У нас так ничего и не получилось!

– Очень даже получилось! – рассердилась Мила. – Сначала отравился поганками мой друг Толик Хлюпов, потом был убит в подъезде Саша Листопадов и едва не застрелена моя подруга Татьяна.

– Но это просто ошибки! – искренне сказал Лушкин, перебирая ногами: Лариса за шиворот втаскивала его в кресло. – Что вы собираетесь со мной делать?

– Вытаскивать из тебя правду во всех подробностях! – заявила Мила и поставила «Магиохлор» на видное место.

– Что это? – не утерпел и поинтересовался Лушкин.

– Это та самая штука, от которой у тебя слезла шкурка с лица! – возвестила Лариса. – Хочешь понюхать? Думаю, этот запах тебе никогда не забыть.

– Нет! – дернулся Лушкин. – Почему вы выбрали меня? Почему?

– А кого надо было? – спросила Мила. – По-моему, ты из всех – самая сволочь и есть.

– Самая сволочь – это Мешков, – живо отреагировал пленник. – Он пошел на первое убийство и заставил нас всех совершать плохие поступки. Поймайте Мешкова – не пожалеете.

– Мешков умер, – ровным голосом сообщила Мила.

– Как?!

– Разбился на машине. Бензобак взорвался, так что от него, вероятно, мало что осталось.

– Боже мой! Вот ведь судьба! Закончил свои дни точно, как его мамаша! Она тоже попала в катастрофу, и бак тоже взорвался. Может быть, это карма?

– Минуточку! – воскликнула пораженная Мила. – Если его мать погибла, то кто же тогда живет на даче Мешкова под ее личиной? Пьет чай у окошка и считается сумасшедшей?

– Откуда я знаю? – испугался Лушкин. – Мешков был одинок! У него нет родственников, которые могут жить на даче. Голову даю на отсечение!

– Голову твою мы позже отсечем, если ты не расскажешь все толком! – Мила и в самом деле готова была вырвать из него признание любой ценой. – С чего все началось? – Она взяла в руки бутылку с «Магиохлором» и начала поигрывать ею, как ковбои поигрывают в кино своими «кольтами». – Вся эта история с покушениями на меня?

– Все началось с чертова наркотика, – нервно облизав губы, ответил Лушкин. Ответил так поспешно, что обе мстительницы поняли, что звонить диск-жокею Пете вряд ли придется.

– С какого наркотика? – встряла Лариса.

– Понимаете ли, я сделал одно потрясающее изобретение... Я должен рассказать о нем поподробнее.

– Знаем-знаем! Как гранулировать куриный помет! – отмахнулась Мила. – Дальше давай.

Если Лушкин и удивился подобной осведомленности, то виду не подал.

– В общем, Орехов нашел Дивоярова, который вложил деньги в организацию небольшого производства моего помета, – зачастил он.

Мила и Лариса одновременно фыркнули.

– То есть не моего, конечно, а куриного, – покраснев, поправился Лушкин. – У меня был патент на изобретение, рынок обещал стать необъятным, впереди замаячили потрясающие перспективы... И тут к Орехову обратился некто Глубоков. Этот тип когда-то сотрудничал с журналом «Самородки России» и хорошо знал Илью. Он сказал, что изобрел новый наркотик и даже сделал небольшую пробную партию.

– Я перебью, – сказала Мила. – Так это Орехов оплатил лечение Глубокова в Швейцарии?

– Они все скинулись. Но большую часть денег внес ваш муж.

– Ладно, двигаемся дальше.

Орехов рассказал о новом наркотике Дивоярову. Дивояров, знакомый с Отто Швиммером – дельцом нечистоплотным и жадным, – предложил завертеть совместное российско-германское производство гранулированного куриного помета. А под этой «крышей» производить и продавать наркотик академика Глубокова.

– Так-так, – сказала Мила, – ближе к делу, пожалуйста.

– Я и так краток, словно нерадивый студент, – оскорбился Лушкин. – Образовалась группа единомышленников. Все были за, кроме Егорова. Он отговаривал партнеров связываться с такой опасной штукой и уверял, что один мой помет даст денег больше, чем они могут себе представить. Но Орехову хотелось быстрых денег, легких и сумасшедших. Таких, каких не дает ни один легальный бизнес. Того же хотелось и Дивоярову, и Отто Швиммеру... И мне тоже, – стыдливо прибавил он в конце.

– Егоров что, обещал на вас донести? – спросила Мила, уже понимая, что судьба партнера Орехова незавидна и печальна.

– Да, он начал угрожать, кипятился, брызгал слюной! Полез к Орехову драться... Мешков решил вступиться за босса и случайно в драке Егорова убил.

– Ой, паршиво-то как... – протянула Лариса, начиная понимать, насколько все ужасно.

– А случилось все это на даче Орехова. Представляете, лежит на полу только что убитый Егоров, и тут появляетесь вы!

– Я?! – ахнула Мила.

– Вы, вы! Входите в дом и направляетесь прямо в ту самую комнату, где только что произошло убийство. Все в шоке, не могут прийти в себя, двинуться с места... И тут Дивояров говорит: «Надо всем притвориться пьяными. Авось обойдется!» И мы притворились. Убитый Егоров тоже сошел за пьяного. Мы положили его на диван. По крайней мере, я думал, вы купились.

– А кто думал по-другому?

– Дивояров и Отто Швиммер.

– Эта лысая крыса? – возмутилась Мила. – Неужели по моему виду было не ясно, что я ни о чем не догадалась?

– Дивояров боялся, что когда вы узнаете, что Егоров пропал, и именно в тот день, когда валялся вроде бы пьяным на вашей даче, то все поймете!

– У него преувеличенное представление о моей сообразительности, – пробормотала Мила. – И что же было дальше?

– Ну... Дивояров сразу заявил, что вас надо убрать. Орехов вроде бы сначала возмутился, начал отговаривать его, но в конце концов сказал, что пусть это произойдет, но он знать об этом не хочет. Никаких, говорит, подробностей!

Мила и Лариса переглянулись. Одна поджала губы, вторая тяжко вздохнула. Рушилось их хорошее отношение к мужчинам в целом и к подлецу Орехову в частности.

– Но тут, – увлеченно продолжал повествовать похожий на перевязанную ниточкой требуху Лушкин, – взбухнул Мешков: «Я, – говорит, – за всех вас не собираюсь отдуваться. Я грех, – говорит, – на душу взял, защищая ваши интересы. И мне предстоит еще один взять».

Он имел в виду Вику Ступавину. Дело в том, что Вика привезла Егорова на дачу, а вечером должна была его забрать.

– Соврали бы, что он уже уехал! – всплеснула руками Лариса.

– Дело в том, что Егоров, видно, еще когда ехал на общее, так сказать, собрание, собирался устроить бэмс. И здорово боялся. Так вот он Вику предупредил. Она постоянно названивала и требовала Егорова к телефону. Говорила: «Он должен быть там! Дайте его, хочу услышать его голос!»

– Ага, – пробормотала Мила, – теперь понятно. Когда Егорова не позвали к телефону, она тоже стала опасной.

– Вот именно. Мешкову, однако, удалось убедить ее, что с Егоровым все в порядке, просто он решил выйти из дела и уехать из страны. Поехал, мол, визы оформлять. Дело спешное, звонить ему было некогда. Почувствовав, что отношения у Егорова с Викой были не просто дружескими, он еще добавил, что завтра Егоров заедет за ней. Пусть, мол, Вика собирает вещи и не забудет заграничный паспорт. А поехал он на следующий день за ней сам. Чемодан ее с документами он потом привез Дивоярову.

– Зачем? – спросила Мила.

– Вроде как хотел всех нас кровью повязать. И от вашего убийства по той же причине отказался. «Я, – говорит, – не киллер, а наемный служащий, хоть и преданный начальству. Больше никого убивать не стану – и баста». Конечно, ни Орехов, ни Дивояров, а уж тем более немец не хотели сами руки марать. Они насели на меня и вынудили подкараулить вас и застрелить из пистолета. Я обследовал все места вашего пребывания и остановился на редакции журнала. Там много кабинетов, много людей, затеряться гораздо легче, чем в каком-нибудь дворе, из которого придется убегать на виду у соседей.

– Антоша, почему ты промахнулся? – почти ласково спросила Лариса, глядя Лушкину прямо в глаза.

– Потому что боялся! – огрызнулся тот. – Все поджилки у меня тряслись. Когда Дивояров об этом узнал, велел Орехову подумать, что вы любите из еды больше всего. Потом потребовал впустить его в вашу квартиру. Отравил пакетик замороженных овощей и подбросил в вашу морозильную камеру. Все получалось так, что Орехов вроде как действительно был ни при чем. Пособничал, конечно, но сам ни-ни.

– Это радует, – заметила Мила, не скрывая иронии.

– Потом был эпизод в лесу, закончившийся для меня ужасно, – пробормотал Лушкин, явно не желая обсуждать подробности. – Когда я явился к боссам, весь обожженный этой штукой, – он кивнул на «Магиохлор», – Дивояров взвился и потребовал, чтобы в дело вступил Орехов. Он-де лучше знает повадки своей жены и сумеет с ней справиться быстрее и успешнее, чем любой из нас. Тогда Орехов возразил, что сейчас не время с вами расправляться. Во-первых, вы так ничего и не поняли...

– Сущая правда, – пробормотала Мила.

– А во-вторых, он сказал, что у вас появился телохранитель. Он, дескать, караулит в подъезде и срисует любого, кто войдет в квартиру. Мешков пообещал с телохранителем разобраться и очистить для Орехова дорогу.

– Так это Илья надел перчатки и душил меня ночью? – воскликнула Мила. – То-то я голову ломала, зачем киллер так сильно полил себя одеколоном, отправляясь на дело? Орехов знал, что покушение может провалиться, как это случалось раньше, и боялся, что я узнаю его запах. Поэтому купил что-то для себя нетипичное и вылил на одежду. Боже мой, какая я была дура! Ненаблюдательная дура!

– Пусть дальше рассказывает, – мрачно заметила Лариса. – Просто народный сказитель!

– У меня руки затекли, – сообщил Лушкин, с надеждой посмотрев на Ларису. Милостей от Милы он определенно не ждал.

– В милиции тебя разомнут, – пообещала Лариса. – Говори давай.

– А что говорить? Осталось только последнее покушение. Дивояров все решил взять в свои руки. Хвастал: «Я возьмусь – я сделаю!»

– Так это он на мотоцикле стрелял в Татьяну?

– Он! Он даже Орехову не сказал, что собирается сделать. Но тот, конечно, догадывался. Не зря же в подробностях объяснил, где и когда вы встречаетесь.

– А «жучок» на моем телефоне? – удивилась Мила. – Разве это не ваш?

– Не наш, – покачал головой Лушкин. – Думаю, я бы знал. Мы друг от друга ничего не скрывали.

– Надо же, а Глубоковы дурили мне головы с телефонным звонком. Мол, кто-то может позвонить и передать сообщение...

– Все правильно! – оживился Лушкин. – Если помните, Орехов еще до всех этих событий собирался просить у вас прощения и вернуться в семью? Помните?

– Да-да, было дело. Но я послала его подальше! – гордо заметила Мила. – Чем теперь отчаянно горжусь.

– Он думал, что теперь снова будет жить с вами, и дал академику Глубокову домашний телефон, предупредив, что, если подойдет женщина, ей можно передать самую общую информацию. И что номер этот, так сказать, аварийный. По нему можно звонить только в случае крайней нужды.

– Но почему же он не оставил академику номер своего мобильного? – поинтересовалась Мила.

– Насколько я успела понять из всего услышанного, – встряла Лариса, – затем, чтобы в случае чего свалить все на тебя. А мобильник именной, попробуй от него откреститься!

– Хм, – сказала Мила, – я склонна принять эту версию. Значит, если бы дедушка Глубоков не впал в кому, он мог бы позвонить мне домой и оставить сообщение для Ильи? Выходит, братья были правы! Я бы, кстати, запросто передала это сообщение и тут же думать о нем забыла. Такая доверчивая дура, просто кошмар!

– Ну что, вопросы закончились? – шепотом спросила Лариса, выключая диктофон.

– Нет, есть еще один! Кто из вас похитил мою сестру? И зачем?

– Клянусь, мы тут совершенно ни при чем! – проникновенно сказал Лушкин. – Охота мне была врать после всего, что я тут наговорил. Кстати, это будет считаться чистосердечным признанием?

– Послушайте! – внезапно вспомнила Мила. – Ведь наркотик, придуманный Глубоковым, был в таблетках?

– Так точно. И рассыпан по пузырькам без этикеток.

– Скажи-ка мне, любезный, каким это образом один из таких пузырьков попал в руки моего свояка?

– Это Кольки Михеева, что ли?

– Кольки? – удивилась Мила. – Так вы его знаете?

– Еще бы! И Орехов его давно знает. Бездельник и ловелас – вот он кто такой, этот Михеев.

– Так-так. И что дальше?

– Ну... Орехов как-то решил, что Кольке неплохо было бы познакомиться с вашей сестрой. Подсказал ему, как себя вести, и гляди-ка – пристроил ведь парня. А когда Дивояров купил у Глубокова пробную партию товара, Орехов решил на Кольке его испытать. За деньги, конечно. Он сказал ему, что это новейший препарат, повышающий потенцию! – Лушкин хихикнул и снова сделался похожим на свинью. – У Кольки-то проблемы с потенцией! Ох, как он на этот препарат запал, если б вы знали! Жрал таблетки, словно «Холодок». Орехов все пугал его передозировкой, но тот и слышать ничего не хотел. Ведь ему за каждую съеденную банку платили...

– Так вот откуда у этого бездельника деньги! – вслух подумала Мила. – Бедная Ольга!

– Чего бедная? – удивился Лушкин. – Он ведь все ради нее делал. Чтобы не ударить в грязь лицом.

– Молодой муж называется, – пробурчала Мила. – Чертова подделка! Недаром он вечно такой гладкий, как будто бы его кошка облизала. Найду – лично укокошу!

– И что вы теперь будете со мной делать? – спросил Лушкин. Собственная судьба волновала его гораздо больше, чем судьба Николая.

– А как ты думаешь? – спросила Лариса.

– Может быть, отпустите?

– А правда, что мы будем с ним делать? – спросила Лариса, не обращая внимания на хамское предложение Лушкина его отпустить.

– Я дам тебе номер телефона следователя прокуратуры Вихрова, ты ему позвонишь и передашь из рук в руки Лушкина и диктофон. Нет, не так. Ты позвонишь, все ему объяснишь, продиктуешь адрес и скажешь, что ключ под ковриком. Лушкина и диктофон мы оставим на видном месте. Нам ведь нужно действовать дальше.

– Дальше? – удивилась Лариса. – А что мы будем делать дальше?

– Во-первых, следует срочно сгонять на дачу Мешкова и посмотреть, что у него там за полоумная мама. А во-вторых, надо как-то обставить мое воскрешение из мертвых.

– Не забудьте сказать следователю, что я сотрудничал! – крикнул Лушкин, подслушивавший разговор. – Я, кстати, знаю, почему Мешков повез вас сегодня убивать.

– Да ну? И почему же?

– Вы Орехову по телефону сказали, что у вас в квартире сидит следователь прокуратуры, который ищет наркотики. Орехов решил, что вы уже пронюхали и про наркотики тоже. И страшно забеспокоился. Послал за вами Мешкова, а уж убить обещался сам.

– Какой милый!

– Он рассказывает об этом так, словно речь идет о съеденном пирожке, – возмутилась Лариса. – И я общалась с этими кровопийцами!

– Да-да, а я за одним из них до сих пор замужем, – поддержала ее возмущение Мила.

Подчиняясь ее приказанию, Лариса позвонила Вихрову и представилась.

– Я знаю, кто вы такая, – коротко и довольно напряженно ответил тот.

– Приезжайте срочно в квартиру Антона Лушкина! – потребовала Лариса. – Я случайно подслушала один его телефонный разговор весьма сомнительного свойства, после чего связала и принялась допрашивать. Он рассказал все!

– Что – все? – изумился Вихров.

– Все о деятельности шайки Орехова! О том, как они собирались производить новый наркотик и убивали людей – отравили Хлюпова, стукнули по голове Листопадова и стреляли в Капельникову.

– Надеюсь, вы не шутите? – жестко спросил Вихров.

– Разве тут до шуток?!

– Я готов все подтвердить! – неожиданно завизжал Лушкин, пытаясь разорвать свои путы.

Лариса между тем продолжала:

– Знаете, я, пожалуй, не смогу вас дождаться. Запишите адрес Лушкина. Ключ найдете под ковриком. Лушкин – в кресле, а диктофон с записанным признанием – на столе.

– Вам не кажется, что все это как-то слишком... театрально? – засомневался следователь.

Мила внезапно хлопнула себя ладонью по лбу. Как только Вихров прослушает запись, он тут же услышит и узнает ее голос. Это внесет в расследование только еще большую путаницу. Мила подскочила к Ларисе и вырвала трубку у нее из рук.

– Алло! Алло! – надрывался Вихров.

– С вами говорит Мила Лютикова. Только, пожалуйста, не падайте в обморок. Знаю, вам сообщили, будто я умерла. Однако я жива, но пока хочу это скрыть. Дело в том, что стоит мне объявиться, как Орехов уничтожит все улики! Нет, конечно, сегодня я все равно должна воскреснуть, иначе мои родные умрут от горя...

Вихров раздумывал всего пару секунд:

– Дайте мне... ну... положим... три часа, а потом, пожалуйста, – воскресайте!

– А вы не забудете про Лушкина?

Тот хмыкнул и коротко ответил:

– Я уже в пути.


предыдущая глава | Невеста из коробки | cледующая глава