home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



28

Мила распрощалась с семейством Синяковых и отыскала телефон-автомат, чтобы позвонить Борису.

– Знаете, что выяснил Вихров? – воскликнул тот, едва заслышав в трубке ее голос.

– Рассказывайте, рассказывайте! – поторопила Мила, охваченная азартом расследования.

– Таксист, который должен был везти Вику на Рижский вокзал, соврал тому частному детективу, раскручивавшему это дело для Леночки Егоровой.

– Соврал? Но зачем?

– Черт его знает! – отмахнулся Борис. – Главное не в этом! Главное в другом! Вихрову-то таксист врать не посмел: прокуратура все-таки! И рассказал, что действительно приехал по вызову на улицу Константинова, и женщина, соответствующая описанию Вики Ступавиной, действительно села в его машину. Только ни на какой Рижский вокзал они не поехали.

– Да? – подала голос Мила, с нетерпением ожидая продолжения. Ей казалось, что Борис слишком уж тянет с рассказом.

– Не проехали они и двухсот метров, как навстречу им попалась иномарка. Из-за лужи во дворе им было трудно разъехаться, и таксист сбавил скорость до минимальной. Тут шофер иномарки принялся гудеть. Вика посмотрела, кто там, да и говорит: «Все, дальше, мол, не поеду. Заказ свой полностью оплачу, так что не волнуйтесь». Достала из кошелька деньги, попросила шофера выгрузить ее чемодан на тротуар и отпустила с наилучшими пожеланиями.

Описание иномарки соответствовало машине Орехова. «Значит, Илья все-таки принимал участие в этой афере с бегством партнера», – тут же подумала Мила, а вслух спросила:

– А в той машине, которая сигналила, находился один человек?

– Да, только водитель. Ну, и что вы думаете по этому поводу?

– Думаю, что я потратила утро впустую. Скорее всего, Егоров вместе с Викой по поддельным паспортам выехали в Испанию, а подлый Орехов прекрасно знает, где они находятся. По какой-то причине всем им было выгоднее обставить разрыв партнерского соглашения именно таким образом. Уж не знаю почему. Может быть, в этом разберется прокуратура или налоговая полиция?

– Очень может быть, – согласился Борис и тут же поинтересовался: – Вы едете домой?

– Да, только потрачу еще пятнадцать минут, пройдусь до дома Вики – и назад.

– Ладно, мы с Мухой будем ждать. Кстати, она достала косточку из помойки, – внезапно добавил он.

– И что? – удивилась Мила. Борис помолчал и хмуро признался:

– Я не смог ее отобрать... Поэтому, когда вы вернетесь, ковер будет не таким чистым.

Мила легко нашла дом с нужным номером и немножко постояла перед подъездом, где проживала Вика. Сегодня ей не повезло – ни одной словоохотливой старушки в обозримом пространстве не наблюдалось. Люди ходили мимо, но дверь подъезда, запертая на кодовый замок, оставалась неприступной. Впрочем, у Милы не было никакого желания проникать в Викину квартиру и шарить там. Достаточно того, что она покопалась в ее чемодане.

Сообразив, в какой стороне метро, Мила медленно пошла по тротуару. Дома стояли близко друг к другу. На повороте, где машины сворачивали на шоссе, Мила обратила внимание на огромную выбоину в асфальте, наполненную стылой водой. На ее взгляд, лужа была глубокой. «Вот здесь, вероятно, и произошла встреча такси с иномаркой», – подумала она, не сбавляя шага. В паре метров от лужи, на краю двора стояла безымянная будочка, за стеклом которой торчала растрепанная седая голова в очках.

«Ладно, – подумала Мила, – за вопрос не строгий спрос. Раз уж я здесь, переброшусь парой слов с человеком. Авось узнаю что-то интересное!» Как выяснилось через некоторое время, в будочке сидел сухонький старичок, промышлявший заточкой ножей и ремонтом простейшей бытовой техники. Мила принялась ходить вокруг будки, разглядывая мастера и прикидывая, чем можно его задобрить. Бутылкой? А вдруг ему нельзя пить? Обидится и расстроится, будет только хуже.

– Эй, девка! – задорно выкрикнул старик, которому, по всей видимости, надоела мельтешащая Мила. – Тебе не я, случайно, нужен?

– Вы! – обрадовалась та. – Только если вы наблюдательный.

Судя по тону, дед был типом довольно веселым и общительным.

– А зачем тебе моя наблюдательность? – поинтересовался он. – Ищешь, что ли, кого?

– Точно! – Мила подошла к будочке и несмело улыбнулась. – А вы, когда работаете, очень увлекаетесь?

– Ты говори, чего надо, там и видно будет, – ответил дед.

– Недавно сценка тут одна разыгралась, – Мила махнула рукой в сторону лужи. – Проезжало такси на малой скорости, а навстречу – серая иномарка. Водитель иномарки начал гудеть. Тогда такси остановилось, из него вышла красивая девушка. Шофер достал ее чемодан из багажника и поставил его на тротуар.

– Ну? – нетерпеливо спросил дед. – И чего тебя интересует?

– Меня интересует, что дальше было.

– Дальше? – Дед снял очки и поскреб переносицу. – Дальше таксист поехал, а серая машина, вместо того чтобы дождаться, пока путь освободится, въехала прямо в лужу. Проплыла по ней, как корабль – аж пена из-под бортов. Когда шофер из машины вышел, я даже не выдержал, крикнул ему: «Эй, морячок, не боишься утопить свое плавсредство?» Он ведь прямо напротив меня встал, вот тут, у тротуара. Девчонка-то тоже поблизости стояла. Он у нее чемодан взял.

– Она обрадовалась, когда увидела водителя иномарки?

– Да вроде нет. Они даже парой слов не перекинулись. Тот тип вышел – барин барином. Темно-зеленое пальто до полу, шляпа серая. Видно, что богатый, и франт к тому же.

«Орехов! – тут же поняла Мила, узнавшая одежду по описанию. – Итак, именно он увез Вику в тот день. Значит, Леночка на сто процентов права: Орехов в курсе того, как, почему и куда уехали его партнер и секретарша». Подтверждал эту версию и тот факт, что накануне на даче у них был мальчишник, который застала Мила. Судя по всему, вся компания устроила Егорову проводы.

– А дальше что было? – с любопытством поинтересовалась она у старичка, возвращаясь к реальности.

– А что дальше? Дальше ничего. Сели в машину да уехали, – пожал плечами дед. – А зачем ты все это выспрашиваешь?

– Это личное, – ответила Мила, не желая вдаваться в подробности и придумывать для дедушки какую-нибудь ложь. Еще догадается о том, что она лапшу ему на уши вешает, да не на шутку оскорбится. А зачем оскорблять человека, который тебе помог?

– Спасибо вам, – поблагодарила его Мила, – были бы все такие наблюдательные!

Стоило ей только добраться до дома и ступить на лестничную площадку, как Борис, остававшийся в ее квартире, распахнул дверь.

– Слава богу, что вы вовремя пришли! – воскликнул он.

– А что такое? – заволновалась Мила.

– Во-первых, Вихров считает, что вам необходимо пробраться к Капитолине Захаровне и выкрасть у нее трость.

– Но это же незаконно и не будет считаться уликой! – воскликнула Мила. – Капитолина Захаровна потом запросто отопрется. Скажет, трость нашлась вне дома, она ничего не знает ни про какую кровь! Что другой виноват, тот, кто ее и украл, то есть я!

– Тогда соскоблите немножко крови в пакетик! – тотчас же парировал Борис. – И если она совпадет с кровью Саши Листопадова, к Капитолине Захаровне придут официальные лица.

– Но почему я? – возмутилась Мила. – Вот уж воистину инициатива наказуема. Промолчи я про эти пятна, никто бы меня в стан врага засылать не стал!

– Так уж и врага! – засмущался Борис. – Кстати, я тут все у вас обыскал, как и договорились. Никаких наркотиков, ничего подозрительного, хоть плачь!

В душе Борис был почему-то уверен, что все беды Милы проистекают из-за того, что некто спрятал в ее квартире партию изобретенного дедом Глубоковым наркотика. Потом что-то случилось, и за Милой началась охота. Что конкретно случилось, Борис не придумал.

– Может быть, вы выбросили наркотик и сами не заметили? – приставал он к ней, не желая смириться с поражением. – Сахарный песок, который показался вам слишком старым, или диванную подушечку, на которой потускнела вышивка? Или радиоприемник, который перестал работать, потому что его начинили пакетиками с порошком?

– Ничего я не выбрасывала! – отпиралась Мила, которая не делала настоящей генеральной уборки уже невесть сколько месяцев. – Кстати, вы сказали: во-первых. Во-первых, надо выкрасть трость у Капитолины Захаровны. А во-вторых?

– А во-вторых, – оживился Борис, – сегодня у вашего Гуркина день свиданий.

– Ну и что?

– Вечером он придет сюда.

– Ну и придет, и что? – снова спросила Мила.

– Вы не должны показывать, что в чем-то его подозреваете!

– Я ни в чем его не подозреваю, – отмахнулась Мила. – Я всего лишь хочу знать, зачем он изображает из себя казанскую сироту? Зачем вообще согласился на мое предложение? Возможно, богатая жена не дает ему денег на мелкие расходы и его это страшно задевает?

– Да-да, хотелось бы выяснить, – поддержал ее возмущение Борис, – но только не сегодня. Вихров четко предупредил, что сегодня все должно быть как всегда.

– Чего он там мутит, этот ваш Вихров? Обещал ведь держать нас в курсе дела. Но я так и знала, что начнет темнить. Разве прокурорский работник поделится информацией с простым смертным?!

– Обещайте, что сегодня не устроите Гуркину скандал!

– Обещаю, – неохотно согласилась Мила. – Надо так надо. И вообще давайте ищите мне пакетик, в который можно соскоблить кровь. Пойду к Капитолине Захаровне.

– Надо вам и лезвие взять, чтобы сподручнее было соскабливать! – засуетился Борис.

– Лезвие? Да вы в своем уме? Для того чтобы научиться незаметно орудовать лезвием, нужно лет десять резать сумочки в троллейбусах. У меня, простите, такой выучки нет.

– Тогда просто ногтем! – нашелся Борис.

– Да? – завредничала Мила. – Меня вывернет от страха и отвращения! А потом, не дай бог, если у меня из-под ногтей добудут человеческую кровь и осудят на всю оставшуюся жизнь.

– Но как же? – растерялся Борис. – Надо ведь, чтобы соседка ничего не заметила!

Мила на некоторое время задумалась, потом внезапно ожила:

– Идея! – воскликнула она. – У меня есть накладные ногти. Сейчас приклею себе на указательный палец большой пластмассовый ноготь и буду пользоваться им как скребком.

Она притащила клей и коробочку с фальшивыми ногтями, подобрала нужный, подпилила и, капнув на обратную сторону специальный клей, сильно прижала к поверхности своего ногтя. Через полминуты в ее распоряжении оказался отличный сыщицкий инструмент. Правда, искусственный ноготь был гораздо длиннее остальных Милиных ногтей, на что Борис не преминул указать.

– Подумаешь! Зато он замечательно твердый. Им вообще можно пользоваться как секретным оружием. Запросто проткну кому-нибудь глаз или горло.

Миролюбивый Борис даже побледнел от такого зверства. Мила заметила это и мрачно добавила:

– Шучу.

– А что вы скажете Капитолине Захаровне?

– Да уж найду что сказать! Поинтересуюсь, выбрала ли она цвет, в который окрасит кухню. И вообще – как у нее двигаются дела с ремонтом. Я ведь заплатила ей. Отдала почти все, что у меня осталось от той выручки за мою чудесную мазь. Кстати, вы ею пользовались? – с любопытством спросила она у Бориса. – Все говорят, что это просто панацея, а не мазь.

– Вам пора идти, – проигнорировал Борис ее вопрос. – До Гуркина уже мало времени осталось.

– Мало? Что вы врете? Времени еще вагон!

Тем не менее она накинула кофточку и поплелась на лестницу.

– Закройте за мной! – велела она Борису, будто бы он уже попал к ней в услужение. – А пакетик-то, пакетик!

Зажав пакетик в кулаке, она позвонила в дверь соседки.

– Кто там? – спросил прозрачный голосок медсестры Жанны.

– Это Людмила Лютикова, соседка сверху, – ответила Мила, переминаясь с ноги на ногу. – Мне бы с Капитолиной Захаровной переброситься парой слов!

Жанна открыла дверь и впустила ее в коридор.

– Сейчас я ее предупрежу о вашем приходе, – улыбнулась медсестра, – подождите минутку.

Мила была и рада подождать минутку. Ей хотелось внимательно осмотреться. Вдруг трость поставили, допустим, под вешалку? Тогда рукоятку можно было бы раскорябать без свидетелей. Однако ей не повезло, и трости в коридоре не оказалось.

– Где ты там, радость моя? – раздался между тем из комнаты громовой голос Капитолины Захаровны. – Заходи скорее!

Мила вошла и сразу же увидела трость. Та стояла возле кровати, прислоненная к стене. Насколько Мила могла судить, рукоятку никто не чистил. «Если это кровь, то ни Капитолина Захаровна, ни Жанна, конечно, об этом не знают. Иначе кто-то из них давно бы ликвидировал следы».

Однако раз она обещала принести пакетик – принесет. Правда, сделать это оказалось нелегко. Капитолина Захаровна усадила ее на стул и принялась говорить и говорить с такой непрерывностью, будто накануне проглотила радио. Слова шли часто, но в целом речь была плавной, и Мила почувствовала, что еще немного – и она начнет клевать носом. Чтобы этого не случилось, Мила принялась щипать себя за коленку.

– Капитолина Захаровна! – наконец не выдержала она. – Извините, что перебиваю, но мне на минуточку нужно в туалет. Можно, я воспользуюсь вашим? У меня что-то так нога заболела, просто сил нет подняться к себе.

– Конечно, Милочка! – пробасила старуха, взмахнув великанской рукой. – Пользуйтесь!

– Ой-ой! – запричитала Мила, встав со стула и припадая на правую ногу. – Как больно! Просто не знаю, что и придумать. Можно, Капитолина Захаровна, я вашу трость возьму?

– Конечно, берите! – разрешила хозяйка и потянулась за тростью, чтобы подать ее Миле.

И тут она увидела пятна на рукоятке.

– Ой! – сказала она смущенно. – Рукоятка в чем-то испачкалась! Подождите, я протру!

– Да что вы, Капитолина Захаровна! – закричала Мила таким тоном, словно ее оскорбили до глубины души. – Разве это грязь? Это так, сущая ерунда!

Она подскочила к кровати, совершенно забыв о «больной» ноге и выхватила у старухи из рук носовой платок, которым та уже вознамерилась оттереть пятна. Опершись на палку, Мила захромала в туалет. Там, закрывшись на задвижку, она начала соскребать бурое вещество, превращавшееся в пыль и аккуратно падавшее в пакетик.

И вот миссия ее уже была выполнена, а Капитолина Захаровна снова принялась за старое – она говорила и говорила, как будто бы Мила зашла специально, чтобы посидеть напротив нее в качестве безмолвной болванки. Мила отключилась, не закрывая глаз, и стала внезапно валиться на бок.

– Дорогая, что с тобой? – воскликнула Капитолина Захаровна. Мила подумала, что, окажись ее соседка на месте Шехерезады, падишах застрелился бы сам еще задолго до окончания тысячи первой ночи. Потому что старухины рассказы были нудными и касались только ее и ее родственников. Опутанная именами и родственными связями, Мила едва не свалилась без чувств на пол.

– Может быть, попросить, чтобы Жанночка сделала тебе укольчик со снотворным? Поспишь – проснешься свеженькая, как младенец!

– Да нет, не нужно, – отказалась Мила. – Я лучше водочки хряпну. Говорят, отлично помогает заснуть. Впрочем, что там – говорят! Я на собственном опыте уже проверяла.

– Если выпить много, то конечно! Я, бывало, глотну пару стаканов – сплю, словно сурок. Одно плохо – утром голова болит. Так что если тебе с утра дела делать, лучше укольчик.

– Я, пожалуй, вообще без снотворного обойдусь, – решила Мила. – Сейчас поднимусь к себе, сосну часочек...

Она попятилась к двери, надеясь, что старуха не остановит ее очередной побасенкой, которых у нее в арсенале было видимо-невидимо.

Борис тем временем весь извелся от нетерпения.

– Что, не удавалось завладеть тростью? – спросил он, как только за Милой закрылась дверь.

– Это было самой легкой частью задания. Сложнее всего – отвязаться от Капитолины Захаровны и уйти.

– Сказала бы, что у тебя живот заболел!

– У меня уже нога заболела. И потом я захотела спать. Если еще и живот – вообще анекдот бы получился.

Едва Мила отошла от двери, как за ней объявились гости. Звонок тренькнул два раза, словно кто-то подавал сигнал. Мила посмотрела в глазок и увидела двух мужчин в рабочих комбинезонах.

– Вы ко мне? – спросила она удивленно.

– Нас Вихров прислал, – понизив голос, сказал один.

– Открывайте скорее! – забеспокоился Борис. – А то скоро Гуркин придет. Будет плохо, если он застанет здесь незнакомцев.

– Мне мешочек от Капитолины Захаровны им отдать? – внезапно спохватилась Мила. – Или Вихров сам за ним явится?

– Сам, сам! – прошипел Борис.

Дядьки в комбинезонах тем временем зашли в комнату. Не обращая никакого внимания на Милу и Бориса, они расковыряли плинтус и лазили под потолок, чтобы обследовать кромку обоев.

– Что это они делают? – шепотом спросила Мила.

– Я не знаю, – пожал плечами Борис. – Вероятно, что-то важное и секретное. По крайней мере, Гуркин об этом знать не должен.

Когда люди Вихрова собрались уходить, Борис тоже засуетился.

– Я буду наверху, – пообещал он. – Если что – кричите что есть мочи.

– Пока еще у меня есть овчарка, не забыли?

– А что овчарка? Овчарку можно того...

Оставшись одна, Мила начала изводить себя мыслями о Татьяне и через некоторое время поняла, что ей необходимо чем-то заняться. Впрочем, до прихода Гуркина оставалось совсем немного времени. Она и глазом не успела моргнуть, как он очутился на пороге.

– Здравствуй, Тыквочка! – радостно сказал Гуркин и протянул ей целлофановый пакет. В пакете обнаружилось грамм двести польских леденцов «Зебра». – Это тебе, – смущенно добавил тот и стал снимать верхнюю одежду.

«Может быть, жена и в самом деле обеспечивает его всем необходимым, но денег не дает? – подумала Мила. – А как же тогда его научная работа? Она ведь не совсем бесплатная. На карманные расходы зарплаты должно было бы хватать». Пока Гуркин копошился в ванной комнате, умывая лицо и руки, Мила бестрепетно обыскала его одежду, но не нашла ровным счетом ничего подозрительного. Тогда, махнув на него рукой, она отправилась готовить пищу, а заодно замочила в тазике кухонные полотенца.

«Если типы, подосланные Вихровым, наставили здесь аппаратуры, она все равно ничего им не покажет, кроме дремлющего Гуркина», – думала Мила, проходя мимо дивана, с которого доносилось мерное посапывание. Проснувшись, Гуркин пообещал, что явится по распорядку – послезавтра. Короче говоря, эпизод с его приходом и отбыванием положенных часов в квартире оказался скучным и неинтересным.

Зато после его ухода стало весело. В двенадцатом часу ночи, когда Мила наконец развесила белье и наелась жареной курицы, в дверь постучали. Стучали так мощно, будто пришли с карательной функцией. Мила, уставшая за последние дни чего бы то ни было бояться, все равно испугалась. Каково же было ее изумление, когда по ту сторону двери обнаружилась пьяная в сосиску Гулливерша Лариса.

– Я пр-шла ск-зать, – сообщила она, качаясь, словно корабельная мачта во время шторма, – что Орехов снова меня обм-нул! У него два увлечения одн-времен-но: я и Леночка!

– А я-то тут при чем? – рассердилась Мила и даже голос повысила, потому что считала это безобразием: успокаивать пьяных любовниц почти бывшего мужа.

– П-сти меня! – попросила Лариса, и из ее глаз потекли обильные слезы.

– Пусти или прости?

– И прости и пусти, – выговорила та, перешагивая через порог и отталкивая Милу к стене широким жестом.

Муха, не любившая пьяных, тихонько зарычала.

– Собачка! – радостно воскликнула Лариса и, присев на корточки, позвала: – Цып-цып-цып!

– Боже мой, разувайся и входи, – сказала недовольная Мила. – И не дразни овчарку, а то она откусит тебе язык.

Лариса, впрочем, этому не поверила и, встав на четвереньки, взяла Муху за уши и поцеловала в нос.

– Какая ты славная!

Муха возмущенно фыркнула.

– Лариса, это ведь не Трезор! – возмутилась Мила. – Пойдем на кухню, я тебя кофе напою. Самое то, что тебе сейчас надо.

– Орехов, п-длец, сегодня с ней, – снова заплакала Лариса, очутившись на табуретке у окна. – Мне он, конечно, сказал, что у него дела, новое производство... Знаю я это производство! Интересно, чем он в своем сарае на самом деле з-нимается?

– Он перерабатывает куриный помет, – сообщила Мила. – Куры гадят, а он наживается.

– Так ты в Горелово меня за этим п-тащила? – икнув, спросила Лариса. – Я ж не дура, поняла, что у тебя собственные интересы... Кстати, ты там чего-нибудь н-шла?

– Того, что искала, нет, – честно ответила Мила, искренне надеясь, что Лариса не имеет никакого отношения к покушениям на нее.

– А чего ты искала? – Лариса отхлебнула полкружки кофе зараз и обожгла язык.

– Таблетки или порошок, – коротко ответила Мила и добавила: – Что-нибудь нетипичное. Может быть, даже удивительное.

Лариса высунула язык, немножко подышала, страшно заинтересовав Муху своим поведением, потом неожиданно сообщила:

– Недавно в здании, где находится офис фирмы твоего мужа, проводились антитеррористические учения. – Слово «антитеррористические» она выговаривала минут пять. – Завыла сирена, всех построили и начали выводить. А я там в приемной журнал ч-тала. Так Володя Мешков сразу заметался да и спрашивает Орехова: куда девать те две коробки, за которыми мне, мол, поручили надзирать? А Орехов отвечает: «С собой возьми. И вообще, раз клиенты задерживают выплаты, отвези их к себе на дачу. Только поставь в хорошее место, чтобы ничего не отсырело». Мешков коробки стал выносить, так там что-то гремело... пластмассовое. Как пузырьки с витаминами.

– А что за коробки-то? – спросила Мила как бы между прочим, не желая показывать, что она невероятно заинтересовалась сообщением.

– Такие две хорошенькие коробочки, обмотанные крест-накрест желтой липучей лентой.

«Если сейчас спросить, где находится дача Володи Мешкова, Лариса, пожалуй, заложит меня Орехову, – подумала Мила. – Но как интересно! Может быть, в тех двух коробках и находится „невидимка“? Впрочем, даже если это так, я все равно не понимаю, за что меня хотят убить. Надо наконец раскрутить это темное дело».

Пока Лариса наливалась кофе, Милу просто распирало от нетерпения. Ее бы воля – она тотчас бы отправилась на дачу шофера Володи и, ни на секунду не задумываясь, взломала бы ее. В конце концов, что ей могут сделать? Она доведена до отчаяния!

– Послушай, а ты в курсе, какое у Мешкова отчество?

– Иванович! – заплетающимся языком сообщила Лариса. – А тебе зачем?

Мила не стала говорить, зачем ей. Хотя в голове ее родился простой до примитивности план, который должен был безошибочно привести ее на дачу шофера Володи.

Лариса тем временем, вместо того чтобы взбодриться от кофе, раскисла окончательно.

– Я п-звонила Илье, – захлюпала она, – а Ленка трубку схватила. Я слышу, тот на нее шипит: «Зачем ты к телефону подходишь, не надо тебе этого делать!», а она только хохочет. Как мне т-перь жить?!

– Господи, да просто выцарапай ей глаза! – посоветовала Мила. – Ты вон какая здоровая! Справишься с ней одной левой. Поезжай к Орехову и выкинь ее на улицу. С лестницы спусти! Мне ли тебя учить, деточка! Ты такая красивая, длинноногая, Леночка Егорова – просто драная кошка по сравнению с тобой.

– Д-маешь?

– Думаю, – кивнула Мила, а про себя удивилась: «У Орехова что, кризис среднего возраста? Зачем ему одновременно две женщины? При таких-то рабочих нагрузках?»

Лариса между тем собралась ехать к Орехову домой, выбрасывать Леночку на улицу. Мила не стала ее задерживать. Чего доброго, так незаметно-незаметно вотрется в доверие, станет подругой...

Закрыв дверь за воинственно настроенной Ларисой, Мила переоделась в пижаму и сняла с полки книгу. В этот момент снова позвонили в дверь. Часы говорили, что на улице ночь, об этом же свидетельствовала темнота за окном. Муха повела себя нетипично. Она принялась лаять и скакать, словно глотнула веселящего газа. Когда Мила помедлила возле двери, она принялась вертеться волчком и скрести передними лапами дерматин.

Только заглянув в глазок, Мила поняла, что случилось. На лестничной площадке приплясывал от нетерпения Гаврик, который прибежал за своей собакой прямо с чемоданом. «Ну, вот, – подумала Мила. – Я снова остаюсь одна в четырех стенах!» Впрочем, наверху коротал одинокую ночь Борис Глубоков. Интересно, как бедная Ася все это терпит? Да... Нелегко быть женой человека, у которого доход выше, чем у рядовых граждан. Состоятельные мужчины за благосостояние требуют от жен так много! И понимания, и всепрощения, и... и... и... Когда Мила засыпала с книжкой на животе и приглушенным светом, ей повсюду мерещились наставленные на нее электронные глаза, которые, возможно, приладили где-нибудь в укромных местах люди следователя Вихрова. Сам Вихров не подавал о себе никаких вестей, но Мила почему-то была уверена, что он все равно держит руку на пульсе событий.


предыдущая глава | Невеста из коробки | cледующая глава