home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



22

Тем не менее ближе к вечеру она уже стояла на лестничной площадке новой квартиры Орехова и переминалась с ноги на ногу. Это стояние могло бы надолго затянуться, если бы не Муха, которой надоело бездействие. Она принялась бегать по лестничной площадке и подавать голос. Испугавшись, что сейчас отовсюду повылезают соседи, Мила вздохнула и решительно нажала на кнопку звонка. Леночка Егорова сказала, что у Орехова с его Гулливершей произошла какая-то ссора. Можно надеяться, что он один и приютит «все еще жену» на пару-тройку дней.

Когда Орехов открыл дверь и увидел за ней Милу, на лице его мелькнул ужас, который, впрочем, почти мгновенно сменился брезгливым изумлением.

– Это снова ты?! – воскликнул он, отступив на шаг в глубь коридора.

– Кажется, я здесь первый раз, – обиделась Мила. – Что значит это твое «снова»?

– То и значит, что, договорившись о разводе, супруги имеют право на личную жизнь, – отрезал Илья. – Я же постоянно решаю твои проблемы.

– Решаешь? – взревела Мила, оскорбленная до глубины души. – И сколько же моих проблем ты уже решил?

Муха, растревоженная их возбужденными голосами, громко гавкнула, потрясла головой, потом почесала задней ногой свой живот и, уставившись на Орехова, грозно заворчала.

– Зачем ты привела с собой чертову собаку? – рассердился тот, непроизвольно прикрываясь дверью.

В этот момент из глубины квартиры до них донесся раздраженный вопрос:

– Любимый, кто там? Куда ты пропал?

Мила еще не успела опознать этот голос, как его обладательница сама появилась за спиной Орехова. На ней была шелковая «двойка» – широкие брюки и халат канареечного цвета, который, как про себя отметила Мила, ее, безусловно, старил.

– Леночка? Егорова? – непроизвольно воскликнула она, с невероятным изумлением наблюдая за тем, как эта самая Леночка жестом собственницы положила руку с грязными ногтями на плечо Ильи. – Какого...

Мила была потрясена. Илья никогда не жаловал Леночку. За глаза он называл ее грязнулей и пачкулей, а также «волкодавкой», имея в виду скрытые черты характера. Неужели все изменилось так быстро? Достаточно было Леночке захотеть...

– Ах, так вот зачем ты приходила на самом деле! – воскликнула Мила, поведя бровью. – На самом деле тебя интересовал не твой муж, а мой. И мои планы относительно него.

Орехов потрясенно взглянул на Леночку. Вероятно, он даже представить не мог, что она побывала у его жены.

– По крайней мере, я поступила честно, – пожала плечами та. – Я открыто спросила у тебя, собираешься ли ты разводиться. По всему было ясно, что к Илье ты никогда не вернешься. Что он тебе больше не нужен.

«Тактическая ошибка, – злорадно отметила Мила. – Орехову подобное слышать неприятно. Это написано у него на лице». Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки.

– Вы что, собираетесь обсуждать меня в моем же присутствии? – с иронией спросил он. – Может быть, отложите это приятное занятие?

– Пусть она подождет тебя в кровати, – мрачно сказала Мила. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– У Ильи от меня нет секретов, – промурлыкала Леночка и потерлась головой о плечо Орехова.

Миле это не понравилось. Мухе почему-то тоже. Она заворчала и задрожала верхней губой, показав зубы.

– Какая неухоженная собака! – презрительно скривившись, заметила Леночка.

– То же самое она могла бы сказать о тебе! – парировала Мила, выразительно уставившись на ее ноги. На носке, который выглядывал из тапочки, зияла круглая дырка.

Леночка фыркнула и, пошевелив оголившимся пальцем, наконец отлипла от Орехова и уплыла куда-то в глубины квартиры.

– Забавно, – сказала Мила светским тоном, – как быстро у людей меняются вкусы.

– Мои вкусы неизменны, – парировал Орехов. – Просто теперь нет надобности их скрывать.

– Значит, ты всегда был без ума от Леночки, а мне вешал лапшу на уши только для того, чтобы польстить моему самолюбию?

– Что-то вроде того.

– Ну, ладно. В связи с тем, что я тут увидела, разговор потерял всякий смысл. Прощай, Илья. Да, кстати, – внезапно вспомнила она, останавливаясь на ступеньках совершенно в духе лейтенанта Коломбо, – а вы с Леночкой не боитесь афишировать свои чувства? Ведь дело Егорова еще не закрыто? Что, если милиция подумает, будто бы вы убили его, чтобы соединить свои судьбы? Возможно, и с деньгами у тебя не слишком плохо потому, что доля Егорова вовсе не уплыла? А инвестор Дивояров – это так, ширма?

– Дура! – выплюнул Орехов. – Придерживай язык, поняла? Чтобы, кроме меня, этого бреда никто не слышал!

– Хм... – сказала Мила, – меня настораживает твоя реакция.

Она взяла Муху за ошейник и гордо начала спускаться вниз. Уже на первом этаже она поняла, что дверь квартиры Орехова так и не захлопнулась. Что, если он до сих пор в шоке?


Из машины, дежурившей напротив подъезда Милы, выпрыгнул Алик Цимжанов и окликнул:

– Милочка! Радость моя! Подожди!

Мила, которая каждую секунду ожидала пули, ножа или удушения, подпрыгнула от неожиданности и рассерженно осадила его:

– Алик! Будь же менее экспансивным, тогда, может быть, Софья успокоится сама по себе. Кстати, как она?

– Обошлось, – выдохнул Алик, жадно разглядывая Милу. – В последнее время ты выглядишь просто потрясающе!

– Это что, издевка? – мрачно спросила она.

– Ничего подобного. Пусть ты менее ухоженна, но в тебе с некоторых пор горит жаркий огонь, который воспламеняет меня.

– Алик, зачем ты приехал? – с подозрением спросила Мила. – Если тушить горящий внутри тебя пожар, то я пас.

– Нет-нет, Милочка, я приехал попрощаться. Мы с Софьей уезжаем на месяц в Египет.

– Разве можно выдержать месяц на такой жаре?

– Ну, мы собираемся поселиться в отеле, – пояснил Алик. – В отелях имеются кондиционеры и холодильники, которые делают лед.

– Чудесно. Я должна порадоваться за вас?

– Как ты не понимаешь? Я приехал сообщить, что тебе больше не о чем волноваться!

– В каком смысле? В том, что ты увозишь Софью и мне не нужно беречь лицо?

– Нет-нет, поразмыслив, я пришел к выводу, что кто-то охотится за нами, за нашей семьей. Меня хотели застрелить на балконе редакции, и тот же человек напал на Софью в лесу. Человек в черном. Ты же тут совершенно ни при чем.

– Прости, но кто тогда душил меня ночью? – рассердилась Мила. – Кто подсыпал поганок в овощную смесь, хранившуюся в моей морозильной камере? Кто убил Сашу Листопадова?

– Ах, да, действительно, ты ведь рассказывала мне по телефону. Но в любом случае тебе будет легче. Поскольку это другой убийца, – уверенно заявил Алик. – Какой-то совсем другой. Не мой. То есть не наш с Софьей. Возможно, просто такое совпадение: что одновременно твои враги захотели прикончить тебя, а мои вознамерились расправиться со мной и Софьей. И из-за того, что все так совпало, ты и запуталась. Попробуй исключить человека в колготках на голове из своей схемы, и ты увидишь, как все здорово упростится!

Подбежавшая Муха принялась с остервенением нюхать брючину Алика. Тот занервничал и раздраженно сказал:

– Фу! Фу, псина!

– Что-то у меня в голове ничего не упрощается, – призналась Мила. – Но я, так и быть, обдумаю твою версию.

– Но это еще не все, Милочка!

– Не все?

– Надеюсь, что, когда мы возвратимся из Африки, ситуация утрясется и мы наконец сходим с тобой в ресторан. Я просто сплю и вижу...

– Знаешь, Алик, – сказала Мила, которой постоянный риск развязал язык, – если бы ты действительно «спал и видел», то взял бы в Египет меня. И уберег бы от опасности, и выразил свои чувства.

– А как же Софья? – остро глянув на нее, спросил тот.

– Софья осталась бы дома. Ты мог бы соврать, что едешь в длительную командировку в Набережные Челны или что-нибудь в этом роде. Вот это был бы поступок рыцаря. А ты поступаешь, как свинья.

– То есть ты мне отказываешь? То есть, когда я вернусь, ты не пойдешь со мной в ресторан и все прочее?

– В ресторан, может быть, пойду, – ответила Мила, – а про «все прочее» можешь забыть навсегда.

– А если я буду ухаживать за тобой? – интимно понизив голос, спросил Алик. – Ты не прогонишь меня?

– Посмотрим, – неопределенно ответила Мила, вспомнив о гонорарных ведомостях, которые подписывал Алик. – Надеюсь, тебе доведется действительно поухаживать за мной, а не за моей могилкой.

– Ах, ну что ты такое говоришь? – воскликнул Алик, делая вид, что речь идет о каком-то пустяке. – Кстати, почему бы тебе не съездить к сыну в Германию? Тоже своего рода страховка. Твой муж вряд ли будет против.

– Если ты пришел, чтобы дать мне бесплатный совет, то я в нем не нуждаюсь.

– Гав! – громко сказала Муха, усевшись возле ее ног и подозрительно глядя на Алика.

– Чья это псина? – спросил тот, озираясь по сторонам. – Она испытывает ко мне повышенный интерес.

– Псина моя. И это не интерес, а подозрение в твоей благонадежности. Так что не будем целоваться на прощание даже символически. Иначе я за нее не ручаюсь.

Алик отступил на несколько шагов и вынужденно улыбнулся:

– Дорогая, я надеюсь, поразмыслив, ты поймешь все правильно.

– Алик, мы знакомы с тобой столько лет, сколько я себя помню. Я тебя понимаю правильно с первого раза. Ты меня, надеюсь, тоже.

Алик мгновенно помрачнел.

– Возможно, я принял неверное решение, – пробормотал он. – Можно, я позвоню тебе позже?

– До Африки или после?

– Твоя ирония меня ранит.

Муха склонила голову набок и вывалила язык.

– Мне кажется, она приглядывается к твоим штанам, – предостерегла Мила. – Садись поскорее в свой автомобиль.

– Мне не хочется расставаться вот так.

– Но это ты сам придумал расставаться, – не стала утешать его Мила. На нее напала мстительность. Ей хотелось, чтобы другие тоже чувствовали себя плохо.

Когда Алик уехал, Мила впустила Муху в подъезд. Та очень быстро обнаружила Бориса и прижала его к замаранной непристойными надписями стене.

– Нас с братом завтра с утра вызывают в милицию по поводу Саши Листопадова, – сразу же сообщил он, вжимаясь в стену лопатками. – Значит, вы просите не рассказывать всю правду?

– Как ваша настоящая фамилия? – мрачно спросила Мила.

– Глубоковы мы. Борис и Константин. И стою я здесь, чтобы предупредить о том, что в вашей квартире засел тот тип, который изображает из себя неимущего ученого, Гуркин. Константин навел о нем справки. Все точно: он живет в достатке, ваш Гуркин. Константин хотел прижать его к ногтю, но я не разрешил. Думаю, за ним стоит понаблюдать попристальнее, прежде чем выкладывать карты на стол. Лучше пусть он думает, что вы ничего не знаете о его настоящей жизни. Так будет легче подловить его на чем-нибудь.

– Хорошо-хорошо, – успокоила его Мила, оттаскивая возбужденную Муху. – Вот только как он попал внутрь? Я ведь ключей ему не выдавала! Это что-то новенькое...

– Вы собираетесь ночевать дома? – поинтересовался Борис, с тревогой глядя на Милу.

– Да. Только не вздумайте сидеть в подъезде. Если еще и вас убьют...

– Но... – попытался возразить Борис, хлопая честными глазами.

– Я все про вас с братцем знаю. Мы с Асей довольно долгое время провели на балконе и все-все слышали. И про дедушку, и про наркотик, и про незнакомца. Ох, ну и здорово же вы сбили меня с толку! Чего только я про вас не думала!

– Мы не желали вам зла, – скромно потупился Борис.

Муха плотоядно облизнулась, глядя на его смущение.

– Ну, вина на вас, безусловно, есть, – сварливо сказала Мила. – Вы меня обнадежили! Я ведь ждала результатов профессионального расследования.

– Э-э-э... – промямлил Борис, не поднимая глаз.

– Ладно-ладно, – сказала Мила, – на первый раз прощается. Но теперь-то мне что делать? Ума не приложу!

– Мы с Константином как раз сейчас собираемся обсудить этот вопрос.

– Обсуждайте, – разрешила Мила. Она считала, что эти двое несут за нее определенную ответственность.

– Но вам точно никто не звонил? И никому из ваших знакомых ничего не просил передать? – уцепился за нее Борис, стараясь не глядеть на возбужденную Муху.

– Ни-че-го, – по слогам ответила ему Мила. – И вообще я думаю, что тот таинственный тип, который заключил сделку с вашим дедушкой, просто-напросто надул его с телефоном. Может быть, он вообще назвал ему первые пришедшие в голову цифры?

– Но зачем?! Сначала он обрывает с дедушкой контакты, а потом оплачивает его лечение в европейской клинике? Вы представляете, какие это деньги?

– Ну... Может быть, ему дорог ваш дедушка, и он имеет на него виды, но себя раскрывать не хочет? Что ему мешает поддерживать с вашим дедушкой одностороннюю связь?

– Да, это так, – согласился Борис, стряхивая со своего ботинка хвост разлегшейся на площадке Мухи. – Но разве не подозрительно, что как раз в это время вокруг вас началась какая-то возня?

– Не просто возня! Убили двух человек. Толика Хлюпова, на месте которого должна была быть я, и Сашу Листопадова, который меня охранял!

– Не понимаю, – пробормотал Борис. – Допустим, вас прикончили... – Мила вздрогнула. – Ну, это всего лишь предположение, – поспешно добавил он. – Кто и что от этого выгадал? При чем здесь наркотики? Наш дедушка? Для кого вы являетесь помехой? Может быть, вы знаете что-нибудь эдакое? Какую-нибудь страшную тайну?

– Я ничего не знаю, факт. И, кроме всего прочего, это не тема для обсуждения в подъезде.

– Значит, завтра в милиции мы с Константином должны подтвердить вашу версию о том, что Листопадов был вашим сердечным другом? – перескочил на другое Борис.

– Да-да, прошу вас! Боюсь, что, если сейчас вывалить на милицию весь этот ушат грязи, они запутаются и заподозрят меня.

– Пожалуй, – согласился Борис. – Но что вы думаете делать дальше? Судя по всему, вас совершенно точно решили прикончить. Вы, да и мы с Костиком не можем так просто ждать несчастья! Что мы будем делать, оказавшись с вашим трупом на руках?

– Пошли вы к черту! – рассердилась Мила. – Придумайте что-нибудь сами, в конце-то концов! Муха, вставай. Если придумаете, – на секунду обернулась она, – не забудьте сообщить мне.

Она начала засовывать ключ в замок, но дверь не открывалась.

– Кто там? – послышался через секунду взволнованный голос Гуркина.

– Я, кто же еще? – буркнула Мила, пристально наблюдая за тем, как Борис поднимается по лестнице наверх.

– Здравствуй, Тыквочка! – На пороге стоял взъерошенный Андрей. – Ой, собака! Откуда она?

– Соседская. Выдана мне напрокат для защиты от злоумышленников.

Мила окинула Андрея оценивающим взглядом. Да, на нем простенькая рубашка и джинсы, и выражение лица совершенно стандартное. Почему это ей прежде казалось, что Гуркин выглядит жалко? Наверное, это она сама себя накрутила. Жалость – самая худшая спутница женщины. Из одной только жалости женщина может наделать таких глупостей, совершить столько непоправимого!

– Как ты попал в квартиру? – спросила она гораздо жестче, чем рассчитывала.

Гуркин захлопал глазами и растерянно ответил:

– Ты же сама мне дала ключи! После дня рождения прадедушки...

Он суетливо полез в карман куртки и добыл связку, которая раньше принадлежала Орехову. Мила узнала ее по брелоку в виде крошечного автомобиля.

«Значит, Илья не соврал, – подумала Мила, – ключи болтались где-то в квартире. Но зачем я вдруг вручила их Гуркину? Я ведь не хотела! И мое подсознание не хотело! Что, если Андрюша врет? Он сам мог найти ключи и присвоить их, а потом свалить все на меня, пьяную. Может, он пользуется этими ключами уже давно? И без моего ведома проникает в квартиру? Спрятал здесь наркотики, например? Звонит по телефону...»

– Что ты делал здесь один? – спросила Мила, скидывая обувь и проходя прямо в комнату. Она осматривала обстановку со всей пристальностью, на которую была способна. Муха последовала за ней и принялась обнюхивать мебель, словно тоже прониклась подозрительностью.

– Я? Да ничего... – растерялся Гуркин, – сидел... читал... лежал... У меня сегодня присутственный день, – осторожно напомнил он, – ну... в том смысле, что я должен был прийти.

– Кофе будешь?

– Нет-нет, я сыт.

– И сыт, и пьян, выходит, – пробормотала Мила. – Ну, ладно, лежи дальше. А я на кухню.

Когда Мила доставала из сумочки кошелек, чтобы проинспектировать свои финансы, Муха неожиданно взволновалась и начала совать свой мокрый подвижный нос прямо внутрь сумки.

– Ну, что тебе, что? – нетерпеливо спросила Мила, раскрывая сумочку пошире и позволяя овчарке обнюхать все как следует.

Муха заскулила и попыталась ухватить зубами свернутый комочком носовой платок.

– Ах, вот что тебя так заинтересовало! – воскликнула Мила, вспомнив, что в платок она завернула ту самую таблетку, которую стащила из пузырька Николая. – Интересно...

На взгляд Милы, таблетка ничем не пахла. Тем не менее Муха волновалась все сильнее. Она тихонько повизгивала и скребла лапой линолеум.

– Что ж, – сказала Мила, отламывая от таблетки половинку, – если Николай жив, значит, и для тебя это не смертельно. На-ка, съешь.

Мила протянула кусок таблетки на ладони Мухе. Та мгновенно слизнула «угощение» и, облизнувшись, уставилась Миле в лицо.

– А все! – заявила та. – Вторую половинку я приберегу. А чуть позже покормлю тебя чем-нибудь более подходящим для такой большой собаки. Лежать!

Муха послушно легла, однако через некоторое время выскользнула из кухни, и тут же послышался негодующий крик Гуркина:

– Тыквочка! С собакой что-то странное!

Мила вбежала в гостиную и увидела, что Муха и в самом деле ведет себя нетривиально. Она лежала на спине и каталась с боку на бок, свесив язык с одной стороны рта. Время от времени она разевала рот и издавала длинные мяукающие звуки.

– Муха! – позвала Мила. – Ужинать!

Муха не обратила на нее никакого внимания. Ми– ла принесла в комнату кусок фарша и принялась тыкать ей в нос. Фарш не произвел на собаку никакого впечатления.

«Вот оно! – подумала Мила, холодея сердцем. – Николай тайком поедает какую-то „дурь“, несомненно. У собаки всего от полтаблетки поехала крыша».

– Мы сегодня никуда не пойдем? – спросил Гуркин, покачивая ногой в жутком десятирублевом носке.

«Интересно, как он ухитряется так классно перевоплощаться? Ничего не забыть, проверить каждую мелочь... Зачем?» Это «зачем» витало в воздухе, покуда Мила допивала свой кофе.

– Тыквочка! – снова раздался из комнаты визг Гуркина. – Она хочет меня съесть!

– С чего ты взял? – крикнула Мила, неохотно поднимаясь.

– Она ко мне принюхивается!

Гуркин лежал на диване, замотанный в плед. Муха взгромоздилась сверху и жарко дышала ему в лицо, время от времени облизывая ему нос.

– Она такая тяжелая, Тыквочка! – простонал Гуркин. – Кроме того, не могу сказать, что я страшно люблю собак. Отзови ее!

Мила принялась звать Муху, но та плевать на нее хотела. Она продолжала усердно вылизывать Гуркина и даже ухом не повела.

– Тыквочка! Позвони ее хозяевам! Пусть они ее уведут!

– Вот еще! – рассердилась Мила. – Тогда я опять останусь без охраны.

– Тыквочка, предприми какие-нибудь меры!

– Послушай, может быть, ты ел что-нибудь особенное? – предположила Мила. – Что-то, чего собачке тоже хочется попробовать?

– По этому поводу она собирается залезть мне в желудок? Я ничего не ел, убери ее!

– Если я ее разозлю, она тебя укусит, – с сомнением проговорила Мила. – Ну, ладно, рискнем.

Она обняла Муху за шею и потащила за собой. Та мешком свалилась на пол и снова принялась кататься по нему. Вскочивший Гуркин засобирался домой. Потом посмотрел на часы и тут же остыл.

– Пожалуй, я еще отдохну, – пробормотал он. – Не могла бы ты закрыть ее в ванной?

– Еще чего! Это же собака, а не черепашка! Кроме того, как же она будет меня охранять, если я стану держать ее в ванной?

– Но я же пока еще тут! Тебе нечего бояться!

– Разве ты готов сражаться не на жизнь, а на смерть?

– Зачем на смерть? – опешил Гуркин. – Тыквочка, ты не расскажешь мне, что происходит в твоей жизни?

Мила и сама хотела бы это знать. Что происходит в ее жизни? В ней происходят ужасные вещи! Да и сам Гуркин был одной из тех загадок, которые ей хотелось бы разгадать.

– У меня кризис среднего возраста, – заявила Мила, вздернув подбородок. – Я ищу свое место в жизни.

– Но почему тебе для этого нужны собаки и телохранители?!

– Всякий кризис сопряжен с неприятностями, – пробормотала Мила и наклонилась к Мухе. – Кажется, она заснула.

Во сне собаку терзали какие-то демоны. Она скулила и вздрагивала всем телом, пугая Гуркина, который честно высидел положенное время на диване. Затем поспешно засобирался и, надевая куртку, все никак не мог попасть в рукава. «Он совершенно не похож на того человека, которого я видела в ресторане с блондинкой. Какое перевоплощение! Какой талант!»

– Ну, до встречи, Тыквочка! – робко сказал Гуркин, протискиваясь в дверь.

– До встречи! – откликнулась Мила, гадая про себя, что она будет знать о нем к следующему разу.

«Кажется, дурацкой таблеткой Николая я усыпила собаку, – подумала она, трогая ногой Муху, которая в ответ на это приоткрыла один глаз и тихонько тявкнула. – Но не мог же муж Ольги с утра принимать снотворное?» Впрочем, Муха очень скоро пришла в себя и отправилась инспектировать мусорное ведро. Мила задумалась над оставшейся половиной таблетки и даже лизнула ее, на большее, впрочем, не отваживаясь. Скорее всего, это все же наркотик, и у овчарки в связи с его употреблением были собачьи галлюцинации.

Когда в квартире прозвенел нежданный звонок, Муха с лаем кинулась в коридор.

– Спокойно, собачка! – сказала Мила, оттесняя ее от двери, чтобы прильнуть к глазку. – Боже мой! Только этого мне еще и не хватало для полного счастья!

На лестничной площадке стояла Гулливерша Лариса. Вся ее поза выражала угрюмую решимость – руки засунуты в карманы плаща, голова опущена вниз, так, словно она собиралась бодаться.

Мила схватила Муху за ошейник и открыла дверь.

– Где он? – спросила Гулливерша, не поздоровавшись и даже не взглянув на большую собаку, рвавшуюся ее обнюхать. – Позовите его немедленно!

Мила мигом сообразила, кого она ищет, и поцокала языком.

– Какой пассаж! Илья смылся, не так ли?

– Позовите его, – с прежней настойчивостью потребовала Лариса, глядя на Милу сверху вниз.

– У меня для вас плохие новости, – радостно ответила та. – У Ильи новая девица! Поэтому здесь его, конечно, нет.

– Вы все врете! – рассердилась Лариса. – Какая девица, если он только что убежал от жены? От вас. Из-за меня, кстати, если вы забыли!

– Судя по всему, Орехов вступил в возраст, когда мужчины идут вразнос. Вчера – я, сегодня – вы, завтра – Леночка...

– Леночка? – недоуменно переспросила Гулливерша. – Какая, блин, Леночка?!

– Леночка Егорова. Знаете такую? Лично видела, как она терлась щекой о моего мужа, словно кошка о табуретку.

Лариса сильно побледнела и покачнулась на каблуках.

– Не советую вам падать, – заволновалась Мила. – Даже по диагонали вы не уместитесь на лестничной площадке. Пожалуй, вам лучше зайти. Я накапаю вам валерьяночки. Или плесну коньячку. Что вы предпочитаете?

– Воды! – попросила Лариса губами в перламутровой помаде.

Муха принялась вдохновенно обнюхивать Ларису. Когда та устроилась на табуретке, перегородив вытянутыми ногами всю кухню, Муха улеглась возле ее ступней и, наставив уши, преданно уставилась ей в лицо. «Красивая женщина способна покорить даже собаку!» – подумала Мила, а вслух сказала:

– Как получилось, что Илья бежал и от вас тоже?

– Н-не знаю, – пробормотала Лариса, осушая второй стакан воды. – Он не сообщил, что сбегает. Я думала, он у вас. Или что у них с Дивояровым снова какие-нибудь сбои. Думала, он сидит в Горелове и следит за тем, как Лушкин отлаживает оборудование. Этот их таинственный проект постоянно отвлекал Илью от нашей зарождающейся близости...

Мила прикрыла глаза, чтобы Лариса не заметила в них живого жадного блеска. Черт побери – тайный проект! Вот это да. Надо вытрясти из Гулливерши все, что она знает. И при этом не заронить в ее душу подозрения. Может быть, стоит сделать вид, что она и так в курсе дела? Кстати, Лушкин – кто бы это мог быть? И что такое Горелово? Деревня? Несмотря на демократизм, Орехов никогда не любил подолгу оставаться за городом. Почему же затеял новый проект в какой-то деревне? Потому что он тайный? И его надо держать подальше от любопытных глаз?

А что, если этот новый проект как-то связан с наркотиком, изобретенным дедушкой братьев Глубоковых? Возможно, люди Орехова монтируют оборудование для производства новой партии? Мила вскочила и отвернулась к раковине, наливая в чайник свежую воду.

– Ну, – сказала она, радуясь, что Лариса не видит ее лица, – Горелово ведь не так далеко, чтобы не возвращаться на ночь в Москву! Сколько туда ехать, я не помню?

– На машине полчаса, – без выражения ответила Лариса.

– Ну, вот, полчаса. А если у него дел по горло, вы могли бы сами добраться на электричке и остаться на ночь.

– В доме Лушкина? – внезапно вознегодовала Лариса. – Ни за какие коврижки! Этот тип – типичный женоненавистник! Я все время боялась, что он меня отравит!

– Поганками? – не удержалась и спросила Мила.

– Ядом, ядом! Он настоящий маньяк.

«Веселенькое дело! – с изумлением и испугом подумала Мила. – Судя по всему, разгадка всех ужасов лежала у меня под носом! Только зачем Орехову или его подручному Лушкину меня убивать? Я ведь до сих пор ничего не знала об их новом предприятии. То есть вообще ничего. Даже не догадывалась. Чем же тогда я им так страшно помешала?»

– Каким же образом, – вслух спросила она, – Леночка Егорова оттеснила вас от тела моего мужа? Мне казалось, он без ума от вас!

– Не знаю, – промямлила Лариса, уставившись в противоположную стену. – Со стороны Ильи я не чувствовала охлаждения...

Мила поняла, что павшую духом Ларису надо разозлить, только тогда нужные сведения полетят в разные стороны, словно брызги шампанского.

Муха, которой надоело созерцать безупречную человеческую красоту, отправилась в комнату и прыгнула на диван. Вероятно, ей под лапу попал пульт дистанционного управления, потому что телевизор внезапно ожил. Судя по голосам, донесшимся из комнаты, шел мультфильм «Маугли».

– Они называли меня... желтой рыбой, кажется? – вопрошал удав Каа.

– Червяком, червяком. Земляным червяком, – отвечала Багира.

– Я только что заезжала к Орехову по делам, – вдохновенно начала Мила, – и слышала, как Леночка злословила по вашему поводу. Она... Она называла вас длинной тощей глистой.

– Что-о-о?! – великолепные Ларисины губы собрались в напряженное блестящее колечко.

– И еще – рассохшейся оглоблей, – кивнула Мила, разливая по чашкам заварку, – и небоскребом.

– Но Илья сам всегда над ней издевался! – Лариса вся подобралась и даже спрятала свои нескончаемые ноги под табуретку. – Он считал брак Егорова чертовски неудачным!

– Хм, брак! – пожала плечами Мила. – Судя по всему, в брак они вступать не собираются. У них другие планы.

– Ах, какая негодяйка эта Леночка! – простонала Лариса. – Где у вас тут телефон?

Она схватила поданную трубку и быстро набрала номер. Мила с любопытством следила за ней. Впрочем, финт не удался – к телефону никто не подошел. Поглядев на часы, Лариса закипела быстрее чайника:

– Он не подходит к телефону!

– Наверное, очень занят, – коварно намекнула Мила.

– Я выцарапаю ему глаза! – сквозь зубы прошипела Лариса. – Нет, лучше ей! Я...

– А что, если он уехал в Горелово? – бросила пробный камень Мила. – То есть они уехали вместе? Есть реальный шанс застукать их вдвоем. Если Илья скрывает от вас свою новую связь, вы можете потребовать объяснений.

– Едемте вдвоем! – приказала Лариса, вскакивая на ноги. – Вы – все еще жена, у вас есть право вторгаться на его территорию! Только собаку оставьте, а то она подерется с Трезором.

– Трезор – это доберман? – с опаской поинтересовалась Мила.

– Болонка. Маленькая, но отчаянная до безрассудства.


предыдущая глава | Невеста из коробки | cледующая глава