home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Точно так же думала и Майя Долинина – сидеть сложа руки никак нельзя. Соврав Сильвестру, что идет в магазин прикупить кое-что из предметов личной гигиены, она отправилась на охоту, задумав изловить старшего лейтенанта Половцева, поставив на него капкан в районе места прохождения службы. Конечно, Майя допускала, что его может не оказаться на месте. Он же не офисный служащий, вынужденный от звонка до звонка писать рапорты и отчеты, а человек дела, занимающийся живой оперативной работой.

К зданию местного отделения милиции она подкралась бесшумно, как ирокез. Благо, вдоль забора, ограждавшего территорию, росли пышные кусты, из-за которых можно было наблюдать за входом. Светиться возле дежурного Майе не хотелось. И заявляться в кабинет Половцева тоже. Кто знает, как поведет себя старший лейтенант в присутствии коллег? Фокус был в том, чтобы перехватить его на улице и поговорить в неофициальной обстановке. Раз он сам рассказал Тоне Потаповой о Сильвестре, значит, поверил в его способности и вполне может согласиться немного помочь. Ведь еще до того, как было официально установлено, что труп «не криминальный», Стас успел провести предварительное расследование и опросил соседей. Это ей пришлось бегать за Мурочкиным по городу целых четыре часа, а потом еще удерживать его на мосту поцелуями. А старшему лейтенанту достаточно показать удостоверение, чтобы войти в любую квартиру и узнать решительно все, что требуется.

Она промаялась в кустах примерно полчаса. Рядом парковались оперативные машины, мимо проходили толпы озабоченных граждан, дефилировали кинологи с собаками, появилась даже небольшая группа людей в пятнистой форме с автоматами наперевес. От здания отделения милиции исходил брутальный дух, который ощущался даже на значительном расстоянии.

Как раз в тот момент, когда вся затея стала казаться Майе ребяческой глупостью, в поле ее зрения появился старший лейтенант Половцев собственной персоной. По-прежнему одетый в штатское, он походил на задержанного, вырвавшегося на волю после суточной отсидки в «обезьяннике». Вышел он не один, а с товарищем, гораздо более похожим на представителя правоохранительных органов. У него был бравый вид и усталое, но при этом совсем не мятое лицо. Они двинулись к воротам, перебрасываясь на ходу малозначащими фразами. Стоило им только оказаться на улице, как Майя выскочила из засады и бросилась наперерез.

– О, Господи! – пробормотал Стас, когда увидел перед собой курносый нос и знакомые зеленые глаза.

– Здравствуйте, старший лейтенант!

– Ты иди, Широков, – не ответив на приветствие, посоветовал тот своему спутнику. – Видишь, у меня тут дело образовалось.

– Пострадавшая? – с ухмылкой спросил Широков, плутовато подмигнув. – Или свидетельница?

Он прогулялся взглядом по фигурке Майи и поцокал языком.

– Катись давай, – отмахнулся Половцев.

Вероятно, он слишком резко дернулся – голова противно заныла. Языком он тоже ворочал с трудом. Выручала только профессиональная выдержка и та доза адреналина, которая попала в его кровь при виде зеленоглазой. Широков ретировался, продолжая противно ржать. Тут ветер дунул в другую сторону, и Майя неожиданно почувствовала, что от старшего лейтенанта несет перегаром.

– Вы пили! – изумленно воскликнула она.

– И что? Это сильно меня изменило? – нагло спросил он.

Майя была вынуждена признать, что не сильно. Нужно было выкладывать все сразу, иначе Половцев от нее улизнет. Судя по всему, больше всего на свете ему хотелось на что-нибудь опереться и закрыть глаза.

– Мне нужно с вами поговорить, – торопливо сказала Майя.

– Ну да? – насмешливо протянул он. – А я и не догадался.

– Я понимаю, что ваша работа связана с опасностями и риском. Наверное, поэтому вы такой колючий человек.

– Колючий в прямом или в переносном смысле?

Он сделал молниеносный выпад, больно схватил ее за запястье и потянул в сторону кустарника. Словно два резвящихся лося, они проломились сквозь колючие прутья и очутились в палисаднике под деревьями, отгороженные от всего мира плотной стеной зелени. Здесь Стас сразу же отпустил Майю и встал напротив, наклонив лобастую голову вперед.

– Ну? – спросил он, глядя на нее тухлым взглядом. – Чего надо?

По его небритой физиономии невозможно было понять, о чем он думает.

– Я пришла просить вас о помощи, – неуверенно сказала Майя.

Разве будешь чувствовать себя уверенной, когда на тебя так смотрят? Поначалу-то она хотела разжечь в старшем лейтенанте искру человечности. Но теперь интуитивно поняла, что этот номер не пройдет и к цели следует проложить какой-то другой путь.

– Давайте просите, – разрешил Половцев, вытащив руки из-за спины и сложив их перед грудью. Видно было, что никакого вкуса к беседе у него нет.

– Я подумала, что вы с вашим опытом и знаниями не сможете равнодушно наблюдать за тем, как преступники остаются безнаказанными.

– Смогу, – заверил ее Стас. – Что-нибудь еще?

Как всякая женщина, которой не удалось добиться своего хитростью и лестью, Майя немедленно бросилась в атаку:

– К Сильвестру приходила невеста Фофанова, – запальчиво сказала она. – И не отпирайтесь, это вы ее к нему заслали! Она пришла и потребовала найти убийцу. Боссу пришлось ей пообещать, потому что она горько рыдала, а он этого не выносит. Но поскольку у босса нет удостоверения и пистолета, как у вас, он не может получить свидетельские показания.

– А они ему нужны? – делано удивился Стас. На его физиономии появилась кривая ухмылка. – Мне казалось, что ему достаточно щелкнуть пальцами и – раз, два! – дело в шляпе. Туда посмотрел, там понюхал, на зуб попробовал... Зачем ему свидетельские показания?

– Да вы ему просто позавидовали! – ахнула Майя. – Вам тоже хочется быть таким же проницательным, но не получается, да?

– Слушайте, чего вы сюда приперлись? – грубо спросил Стас, сменив расслабленную позу на угрожающую. – Вам нужны свидетельские показания? Так это служебная тайна, милочка. И вы их не получите.

Он начал наступать на нее широкой грудью, и Майя непроизвольно сделала шаг назад. Ее напугали глаза Половцева, в которых сверкнула необузданная ярость.

– А может, это был просто предлог? И вы сюда явились, чтобы со мной пококетничать?

Майя в панике попятилась и вдруг почувствовала, как ее лопатки коснулись чего-то твердого и холодного. Так и есть – позади бетонный забор и отступать решительно некуда.

– Может быть, я вам понравился?

Половцев был уже так близко, что от витавших вокруг него паров спирта могли воспламениться волосы. Губы у него были темные и сухие, и такие же темные и сухие глаза. Все это приблизилось к Майе на непозволительно близкое расстояние. Иными словами, между ними осталась только узкая щель, в которую с трудом могло бы протиснуться лезвие кинжала.

– Вы что, хотите меня поцеловать? – спросила Майя шепотом и затрепетала, как бумажка.

– Ну, если вы настаиваете...

Стас схватил ее одной рукой за талию, а другой за шею. Наверное, чтобы задушить при первых же признаках неповиновения. Только человеку, которого однажды прижимал к стене бульдозер, дано понять, каким получился этот поцелуй. Майя почувствовала, что на нее навалилась целая вселенная – горячая, пульсирующая, готовящаяся к взрыву. Ко всему прочему, от вселенной несло перегаром, табаком и кожей – вероятно, это был запах кобуры. Вселенная вторглась в ее рот и принялась вращаться внутри, разжигая адский костер. От него полетели такие искры, что Майя непроизвольно зажмурилась. Она падала в бездну, притягиваемая силой, которой невозможно было противостоять.

Все прекратилось внезапно. Стас отпустил ее, оттолкнулся двумя руками от забора и выдохнул так, как будто только что опрокинул очередной стакан водки.

– Чертова дура, – проворчал он. На его лице застыло злое раздражение. – Тебе что, приключений захотелось?

Он дышал так часто и бурно, что за две минуты смог бы накачать надувной матрас. Шокированная Майя смотрела на старшего лейтенанта остекленевшими глазами. Неожиданно кусты раздвинулись, и появился очкастый старичок с пушком на голове.

– Чего тут такое за безобразия? – строго спросил он. – Если дамочки пищат, нечего к ним и приставать!

Стас мигом развернулся к нему, рявкнув:

– Давай проваливай, хрен стоптанный.

– Тут рядом отделение милиции, – ехидно заметил старичок. – Щас я как закричу!

– Я сам милиция, – сказал Стас и приоткрыл пиджак, показав оружие.

Старичок немедленно отступил, громко проворчав напоследок:

– У, антихристы!

Майя, которая на самом деле вовсе не пищала и вообще не издавала никаких звуков, переступила с ноги на ногу и поежилась. Стас стоял неподвижно и смотрел на свою жертву взглядом вооруженного огородника, решающего, что делать с поганым зайцем, сожравшим его капусту.

Наконец решение было принято. Он отступил в сторону и резко махнул рукой, приказав:

– Пошла отсюда!

Ни слова не говоря, Майя ринулась прямо в кустарник. Продралась сквозь ветки и вывалилась на тротуар, едва не брякнувшись на асфальт. Она была до глубины души потрясена случившимся. Не то чтобы ее никогда не целовали сильно выпившие мужчины – бывало и такое. Но обращаться с ней столь цинично, когда она пришла просить помощи... Да уж, такой подлости от старшего лейтенанта Половцева она точно не ожидала.

Явиться домой в смятении чувств было бы ошибкой. Поэтому Майя некоторое время бродила по улицам, пытаясь успокоиться. Стоял безоблачный летний вечер. Синий купол неба медленно оседал на крыши, и в глубине каждого газона что-то упоительно стрекотало. Подышав воздухом, она достала из сумочки пудреницу и сунула в нее нос. Зеркало отразило лицо, которое вряд ли удалось бы пронести мимо Сильвестра без объяснений. Майе пришла в голову идея замаскировать только что испытанные переживания новыми, более свежими.

Добравшись до дому, она вызвала лифт и отправилась на девятый этаж допрашивать Жабина. После большой разборки с рубашкой и штанами она его больше не видела, впрочем, как и других участников драмы. Возможно, бедняга считает, что Майя его опозорила, и даже не пустит на порог. Однако в ответ на звонок Жабин немедленно открыл дверь. Выглядел он неважно – примерно так выглядит отец пятерых детей, когда мать этих детей уезжает на пару дней погостить к подруге.

– Здрасьте, – сказал он в ответ на вежливое приветствие. – Неужели опять что-то случилось?

– Да нет, с чего вы взяли?

– У вас такой вид, как будто вы только что с пожара.

– Ну, почти, – призналась Майя.

– Вам неплохо было бы чего-нибудь выпить.

– А что у вас есть? – спросила она, уверенная, что Жабину требуется поддержать дух не меньше, чем ей.

– Не знаю, надо посмотреть.

Он отступил в сторону, приглашая ее войти, а потом повел на кухню, шаркая тапочками по паркету.

– Надеюсь, вы не держите на меня обиды? – спросила Майя у его спины, которая вращала лопатками, пока ее хозяин копался в холодильнике.

– Ни боже мой, – ответил Жабин, появляясь с бутылкой горькой настойки. – Это сойдет? А закусывать придется конфетами – больше у меня ничего нет. Только конфеты и манная каша, пропади она пропадом.

Майя огляделась и увидела на плите обугленную кастрюльку, обросшую по краям клочьями засохшего молока. На столе кисла плошка с зернистым месивом, в которую намертво влипла столовая ложка.

– Вам что, одолжили младенца? – спросила Майя, чокнувшись с Жабиным и быстро опорожнив предложенную ей рюмку.

Спиртное она не любила, но полагала, что сейчас у нее просто нет выбора. Лучше вернуться к Сильвестру пьяной, чем вдрызг расстроенной. Его проницательность граничила с колдовством и внушала ей мистический ужас.

– Вы просто не поверите в то, что случилось, – сказал Жабин, глядя на девушку с веселой злостью.

– Я? Неправда. Я поверю во все что угодно.

– Тогда слушайте. Помните ту тетку, у которой я одолжил платье для нашего розыгрыша?

– Еще вы одолжили у нее чулки, – подсказала Майя. – И выдали ее за свою родственницу.

– Точно. Так вот, на самом деле это была никакая не родственница. А курьерша, которая развозит билеты, заказанные по телефону. Я собирался в Турцию. Эх, да что там...

Он выпил еще одну рюмку настойки и зашуршал фантиками. Освободил три конфеты и одну за другой покидал их в рот.

– А как вам удалось ее раздеть? – с любопытством спросила Майя. – Вы ей заплатили?

– Нет, я ее напугал. Сказал, что милиция ищет женщину-маньяка, которая только что задушила на лестнице парочку жильцов. От волнения с ней сделалась горячка. После того, как все ушли, я не смог вытащить ее из постели. У нее поднялась высоченная температура, она вся пошла какой-то сыпью.

– Наверное, это вы накаркали, – предположила Майя, заметив свое отражение в стеклянной полке и удивившись тому, какой всклокоченной она выглядит. Вероятно, необузданность старшего лейтенанта Половцева подействовала на нее гораздо сильнее, чем показалось вначале. – Вы заливали про каких-то мадурайских комаров, помните?

– Надо же было как-то объяснить, почему тетя без одежды. Короче говоря, она теперь у меня тут болеет. А приехать и забрать ее некому.

– Вы вызывали врача?

– Он сказал, что это похоже на сильное нервное потрясение. От нервного потрясения, дескать, может быть все что угодно – и сыпь, и другие неприятные штуки. Поэтому тете нужно отлежаться и прийти в себя. Я кормлю ее манной кашей, – мрачно добавил он. – Больше она почему-то ничего не проглатывает.

– Может, у нее горло болит?

– Ничего у нее не болит, – возразил Жабин. – Иногда она песни поет. И соседи снизу сразу начинают стучать по батарее. Хотя она хорошо поет, с чувством. Слушайте, а чего вы пришли? – неожиданно спохватился он. – Опять милиционеры нашли какую-нибудь дрянь в мусорном баке и приписали ее мне?

– Да нет, все нормально, – отмахнулась Майя, ощутив, что на кухне значительно потеплело. Даже стало жарко. – Я хотела уточнить насчет того случая с вашим побегом через крышу подъезда.

– Забавно, – сказал Жабин. – Сейчас об этом вспоминаешь как о приключении. А тогда мне казалось, что я попал в чей-то ночной кошмар.

– Мне важно узнать, что вы тогда заметили. Ведь именно в тот момент, когда вы лезли на крышу, по лестнице спускался убийца, который пришил невинного парня возле нашей двери.

– Но я ничего не заметил!

– Вы говорили, он кашлял. Тот, кто спускался.

– Не кашлял, а покашливал. Точно как Чепукин. Его я испугался даже больше, чем Янова. Однажды этот тип заманил меня к себе в квартиру и подверг многочасовой пытке. Он говорил, и говорил, и говорил... И выпустил только потому, что я замахнулся на него табуреткой. А когда я лез в окно, то был очень расстроен и про себя решил, что пришью его сразу, без предупреждения – пусть только появится.

– Но вы его не видели, – констатировала Майя.

– Не видел.

– Давайте вернемся к убийце, – предложила Майя. – Значит, он покашливал. А может быть, что-нибудь бормотал?

– Ничего он не бормотал. Впрочем, мне было не до этого, знаете ли.

– А он не топал? – не отставала Майя. – Стучали каблуки по ступенькам или нет?

– Я тогда обращал внимание только на голос Янова, который разговаривал по мобильнику. Так я хотя бы мог сориентироваться, где он находится. Впрочем, нет, тот, кто спускался сверху, не топал. Потому что я еще подумал – он может появиться в любую секунду. Значит, это был убийца? Выходит, наткнись он на меня, запросто мог бы пришить?

– Не думаю, что он готов был кромсать народ направо и налево, – пожала плечами Майя. – Он же хитрый, хотел, чтобы подумали, будто никакого убийства не было, а тот парень просто поскользнулся на банановой шкурке. Вроде как это судьба, злой рок. Ему невыгодно было убивать кого-то еще.

Жабин сокрушенно покачал головой и задумчиво посмотрел на бутылку.

– Предлагаю освободить посуду.

Майя согласилась, и они махнули еще по рюмке, зажевав их конфетами. Конфеты были лежалые, покрытые белым налетом. Вытерев рот тыльной стороной ладони, гостья решила откланяться и напоследок посоветовала Жабину успокаивать больную «тетю» теплыми грелками и тягучими ирландскими песнями, которые можно купить в любом музыкальном киоске возле метро.

Прошагав пешком три этажа, она достала связку ключей и открыла дверь. За дверью стоял Сильвестр Бессонов и молча смотрел на нее.

– О, босс! – оживленно воскликнула Майя. – Как дела?

Ее улыбка была такой же яркой и фальшивой, как те стеклянные побрякушки, которыми торгуют в подземных переходах.

– Тебя не было целую вечность, – попенял он, окинув ее внимательным взором. – Почему ты такая потрепанная?

– Разве я потрепанная? – удивилась Майя, приглаживая волосы обеими руками.

– Ты похожа на чемодан, побывавший в кругосветном путешествии. И от тебя пахнет спиртным. Ты что, предавалась разврату?

Майя выпятила подбородок, изображая обиду:

– Так вот что вы обо мне думаете!

– Послушай, ты отправилась покупать себе всякие штучки-дрючки, а вернулась пьяная и с пустыми руками. Что еще я должен думать?

– Разве я пьяная? – с еще большим удивлением спросила она.

– Скажем так: нетрезвая. И ты вряд ли способна приготовить ужин.

– Почему это? Сейчас немного полежу и приготовлю.

Сильвестр ни на секунду не отставал от нее, хотя Майя делала все возможное, чтобы ускользнуть. В конце концов она попыталась закрыться в ванной, но он подставил ногу и не дал двери захлопнуться.

– У тебя явно что-то случилось. Попался еще один поклонник, помешанный на кроликах?

– Какая вам разница? – спросила Майя, дергая дверь на себя.

– Хочу знать точно. Возможно, ты перебарщиваешь. Если он художник, который пользуется беличьими кисточками, то я вовсе не против ваших отношений.

– У меня нет никаких поклонников.

– Не ври. Я вижу, ты с кем-то целовалась.

Майя высунула язык и провела им по губам.

– Можешь не облизываться, тебя выдали глаза.

– Глаза?

– Да, твои бегающие глазки, – протянул Сильвестр и принялся рассуждать вслух: – Раз тебе стыдно, значит, это был не поклонник. Тут что-то другое.

– Конечно, поклонник, – небрежно возразила его помощница. – Я ни с кем больше не целуюсь.

– Недавно ты целовалась с Мурочкиным. А! Кажется, я догадался. Ты ходила к Жабину?

– Да, – с облегчением призналась Майя.

– И вы с ним выпили?

– Точно. А потом поцеловались на прощание. Я хотела его поддержать, потому что та тетка, которую он выдал за свою родственницу, до сих пор лежит у него в постели. Только теперь она вся покрылась сыпью. Разве можно было уйти просто так?

– В самом деле, уважительная причина.

Сильвестр убрал ногу, и Майя наконец осталась один на один со своим отражением. Отражение ей очень понравилось – оно было симпатичным и веселым, хотя и немного расплывчатым.

– Не советую тебе лезть в ванну, – крикнул босс из-за двери. – Ты можешь поскользнуться и разбить свою легкомысленную голову.

Она не стала его слушать и включила душ. Сильвестр чертыхнулся и остался стоять в коридоре, чтобы хотя бы на слух контролировать процесс. Когда его помощница появилась на пороге ванной комнаты, он снова принялся доставать ее вопросами. Она во всех подробностях рассказала ему о своем разговоре с Жабиным и отправилась на кухню чистить овощи для ужина.

– У меня есть новый фильм с Кевином Костнером, – сказал Сильвестр, следуя за ней. – Не поверишь, но он все еще играет героев-любовников.

– Кевин Костнер – это прекрасная мечта! – надменно ответила Майя. – А я мечтать завязала. Бесплодные мечты вредят девушкам больше, чем беспорядочный секс.

– Первый раз слышу из твоих уст слово «секс». Вероятно, ты здорово наклюкалась. Надеюсь, это была не паленая водка из ларька напротив?

– И не ореховый ликер. Можете не волноваться.

Он хмыкнул и ушел к себе, задумчиво почесывая бровь. С ней явно было что-то не то, и Сильвестру хотелось докопаться до правды, потому что, несмотря на свою безоговорочную зависимость от помощницы, он одновременно ощущал и свою ответственность за нее. Как старший за младшую и как начальник за подчиненную. Как мужчина за женщину, наконец. Он втянул ее в расследование совершенно реального убийства, которым занялся с подачи Стаса Половцева. Вспомнив про старшего лейтенанта, Сильвестр неожиданно ощутил сосущую пустоту в желудке. Он подошел к письменному столу и достал из ящика визитную карточку, которую Половцев вручил ему во время своего первого визита. На карточке были напечатаны два телефона – рабочий и мобильный. Мобильный! Как раз то, что надо. Сильвестр поднял телефонную трубку и принялся набирать цифры. На вызов ответили после сто восемьдесят пятого гудка.

– Половцев слушает.

Свою фамилию опер произнес настолько невнятно, что сразу стало ясно – он трагически пьян.

– Это Сильвестр Бессонов, помните меня?

– Чего надо? – выдержав значительную паузу, спросил старший лейтенант.

При других обстоятельствах Сильвестр ответил бы ему, чего ему надо. Но сейчас ломать копья было бессмысленно. И он просто спросил:

– Вы сегодня виделись с моей помощницей?

– Э-э-э... – протянула захмелевшая трубка. – Скажите ей... что я... извиняюсь.

Короткие гудки подытожили то, о чем Сильвестр уже догадывался. Майя встречалась именно с Половцевым. Сначала он ее напоил, а потом распускал руки. Никаких сомнений. Она понравилась подлецу в тот самый миг, как он ее увидел. Возможно, Половцев заслал к ним Тоню Потапову только для того, чтобы иметь повод еще раз встретиться с Майей и соблазнить ее. И не верит этот гад ни в какое убийство.

Сильвестр опустился в кресло и прислушался к своему самочувствию. Все было в порядке, если не считать того, что кровь стучала в виски с такой силой, будто решила проделать в его голове пару лишних отверстий. Он сцепил руки перед собой, некоторое время сидел неподвижно. После чего резко поднялся. Это был совершенно другой человек, чем минуту назад, – собранный, жесткий, решительный. Открыв шкаф, он достал джинсы и льняную рубашку и быстро переоделся.

Когда в полной боевой готовности босс появился на кухне, Майя как раз ставила на плиту кастрюлю с водой и напевала себе под нос любимую песню: «О-о-о, сладкий голос сирен плывет над водой. О-о-о, жизнь так печальна».

– Эй, – окликнул он, – я все знаю. Ты сегодня ходила на свидание со старшим лейтенантом Половцевым. И он позволил себе кое-что лишнее.

Майя повернулась и посмотрела на Сильвестра с печальным ужасом – как ослик Иа на свой хвост, который он обнаружил после долгих поисков привязанным к виселице.

– Джинсы и рубашка? Вы одеты для выхода? – потрясенно спросила она. – А в кармане ингалятор? Вы куда-то собрались?

– Я собираюсь раскрыть это чертово убийство, – ответил Сильвестр. – Считаю сегодняшний поступок Половцева превышением служебных полномочий и хочу доказать, что как профессионал он не стоит выеденного яйца. Он просто шавка. Я в два счета утру ему его оперское рыло. Запомни то, что я сказал.

– Куда вы? – бросилась за ним Майя.

– Опрашивать старушек, – ответил Сильвестр, гремя ключами. – Начну с первого этажа и буду двигаться все выше и выше. До тех пор, пока мне все не станет ясно.

– Я пойду с вами.

– Нет уж, уволь. Ты надралась, как ямщик. На сегодня ты отстранена от должности помощницы. Постарайся ничего не спалить на кухне и поскорее ложись спать.

У Майи задрожал подбородок, но босс уже повернулся к ней спиной и вышел из квартиры. Обычно в такие моменты ему становилось здорово не по себе. Подъезд таил в себе массу опасностей. Любой шкодливый подросток с распылителем способен вывести его из строя. Любая такса, которой взбредет в голову потереться о его ноги, любая дама, злоупотребляющая парфюмерией, шершень, озверевший от неудачных попыток выбраться на свежий воздух... Он запретил себе думать о приступах удушья и двинулся вниз по лестнице, внимательно глядя под ноги и прислушиваясь.

Когда он проходил по площадке пятого этажа, сволочь Джинерва, жирная белая болонка, которой повязывали бант между ушей, зашлась в визгливом лае и так голосила, как будто ее живьем зажаривали на сковороде. Точно так же она заливалась в день убийства Фофанова, но кому это помешало?

– Молчи, шаурма с хвостом, – пробормотал Сильвестр, с неудовольствием поглядев на дверь, за которой собака проживала вместе со своей хозяйкой, носившей пышное имя Алевтина Витальевна.

О главном препятствии, которое могло преградить ему путь к разгадке тайны, Сильвестр даже не подумал. Тем не менее препятствие оказалось непреодолимым – ни одна старушка не открыла ему дверь. Хрупкие мышки, подкованные участковым милиционером старой закваски, который все еще ходил по квартирам, просвещенные телепередачами вроде «Криминальной хроники», они затаились в своих норках и не желали вступать в переговоры с «соседом с шестого этажа». Обескураженный, он нажал на кнопку звонка квартиры номер два, надеясь, что здесь у него не должно возникнуть никаких проблем. С хозяйкой квартиры Пелагеей Матвеевной он был накоротке. Она считалась ответственной по подъезду и много раз заходила к нему по всяким «подъездным» делам: собирала деньги для уборщицы, подписи под требованием отремонтировать дверь в подвал, раздавала новые ключи от почтовых ящиков.

Пелагея Матвеевна сразу узнала Сильвестра и пригласила его войти.

– Ты чего это сегодня один? – удивилась она, глядя на гостя с тревожным любопытством.

Это была самая крепкая, бодрая и оптимистичная бабушка в их большом доме. А в молодости наверняка считалась самой заводной девчонкой класса. Наверное, поэтому ее глубоко запавшие глаза до сих пор не потеряли своего синего цвета.

– Майя плохо себя чувствует, – ответил визитер и не покривил душой. Вряд ли его помощница чувствовала себя хорошо – особенно теперь, когда он ее разоблачил. – Мне нужно у вас кое-что спросить. Помните тот день, когда я ездил к врачу и встретил вас возле подъезда с подругами?

– А потом нашли труп? – сразу сообразила Пелагея Матвеевна. – Разве такое забудешь? Да ты проходи, чего стоять на пороге.

Продвигаясь по коридору, Сильвестр мазнул взглядом по вешалке, тумбочке и всему тому, что на ней лежало. А лежало там много чего, в том числе и весьма увесистая связка ключей.

– Хочешь чаю? – спросила хозяйка, одетая в теплый байковый халат и тапки с меховыми помпонами.

– Спасибо, нет, – отказался Сильвестр.

Ел и пил он только дома. И лишь после того, как тщательно проверял содержимое тарелок и стаканов. В последнее время в этом вопросе он научился полагаться на Майю. Впрочем, сегодняшний день нужно будет вычеркнуть из календаря – пьяный не может отвечать за свои поступки, поэтому проглотить то, что она наготовила, он вряд ли отважится.

Устроившись на диване перед негромко разговаривающим телевизором, Сильвестр зорко оглядел комнату в поисках цветущих фиалок или засушенного ковыля, засунутого в напольные вазы. Ничего такого не обнаружил и успокоился.

– Так что там с трупом? – спокойно спросила Пелагея Матвеевна.

Сильвестру понравилось ее хладнокровие – он терпеть не мог женского сюсюканья и бурного проявления чувств. А тех дам, которые ахали и закатывали глаза, называл актерками.

– Когда мы с Майей входили в подъезд, вы сидели на скамейке, – еще раз напомнил он. – Можете вспомнить, когда вы вышли на улицу?

– Да к тому времени минут двадцать как вышла. А девчонки прямо перед самым вашим появлением спустились.

– Минут двадцать? – изумился Сильвестр. – И вы видели, как подъехал Янов?

– Еще бы не видеть. У него автомобиль огромный, как автобус. Его все замечают. Особливо потому, что он скорость не снижает, заезжая во двор. Вот однажды ему молодые мамаши колеса-то попротыкают.

Выходит, что высунуться на улицу сразу после преступления убийца точно не мог. Оставалась первая версия – он спрятался в одной из квартир, переждал там поднявшуюся суматоху, милицию и «скорую помощь», а потом, преспокойненько покинув подъезд, отправился восвояси. И кто-то из жильцов хранит его тайну.

– Мы около полуночи только по квартирам разошлись, – призналась Пелагея Матвеевна. – Шутка ли, такое происшествие!

– Не видели незнакомых людей?

– Только милиционеров, прости их Господь, и докторов. А так больше никого.

– Никто не выходил из подъезда подозрительный?

– Никакой не выходил, – уверенно ответила старушка. – И ночью тоже. У меня давление поднялось, я спать не ложилась. Так и просидела до рассвета у окна, таращилась во двор.

Сильвестр призадумался. Неужели логическая цепочка, которую он выстроил, содержит слабое звено? Но где оно? В чем он ошибся?

Он представил себя на месте убийцы. Подъезд, день, снизу кто-то поднимается и разговаривает по мобильному телефону. Он взбегает наверх, отчаянно надеясь, что жилец не доберется до шестого этажа и не увидит труп. На его счастье, тот живет на третьем. Как только за его спиной захлопывается дверь, убийца птицей слетает вниз и видит, что путь на свободу перекрыт – целая свора старушек сидит на скамейке возле подъезда. Они наверняка запомнят его, опишут во всех подробностях. А то еще привяжутся с какими-нибудь вопросами. Он пытается найти другой выход... Какой?

– Послушайте, – неожиданно спросил Сильвестр, наморщив лоб, – у вас, что, замок на двери сломался?

– Как догадался? – с подозрением спросила старушка.

– На вашей связке все ключи обычные, а один блестит, как надраенный. Значит, новенький совсем.

– Ну, точно. Один замок сломался. Нижний. А потом починился.

– Когда же вам его чинили? В тот самый день, верно?

Догадка Сильвестра еще только обретала форму.

– Да вот как раз когда я на скамейке сидела, тогда и чинили.

Сильвестр точно помнил, что когда они с Майей поднимались наверх, на площадке первого этажа все было, как обычно. Вероятно, мастер не держал дверь открытой, а время от времени захлопывал и проверял работу. Могло случиться так, что убийца, наткнувшись на старушек возле подъезда, ринулся обратно, и тут прямо перед его носом открылась дверь квартиры номер два, и появился слесарь. Преступник находился в отчаянном положении, он вполне мог сымпровизировать. Подошел и сказал: «Как работа? Сможем на ночь запереться или придется спать с открытой дверью? Ну ладно-ладно, вы работайте, а я пойду вздремну». Протиснулся мимо слесаря, вошел, как к себе домой, и через окно в кухне, которое выходит на задний двор, выбрался на улицу. В палисаднике растут густые кусты, вполне можно было уйти незамеченным. На улице жуткая жара, окна наверняка были открыты. Если это правда, то слесарь ничего не сказал Пелагее Матвеевне. Да и что ему было говорить? Она приняла работу, расплатилась и отпустила его на все четыре стороны.

– Пелагея Матвеевна, – обратился Сильвестр к старушке, которая тревожно смотрела на него, – а кто вам замок менял? Слесарь из ЖЭКа?

– Дождешься его, – ворчливо ответила она. – Он в отпуск ушел. А я заявку когда еще сделала! Так внучка мне из платной фирмы слесаря спроворила. Узнала, сколько будет стоить, денег дала, все честь по чести.

– Раз из фирмы, – авторитетно заявил Сильвестр, – тогда вам должны были оставить квитанцию.

– Конечно, оставили. По этой квитанции целый год гарантии. Только гарантия какая-то странная. Говорят, если замок сломается по вашей, бабушка, вине, то гарантия работать не будет. А как узнать, по чьей вине? Замок сам не скажет, правильно? Сейчас у нас мода такая, – философски заключила она, – делать все так, чтобы денег побольше взять и чтобы гарантия не срабатывала.

– Значит, квитанцию вы сохранили? – продолжал расспрашивать Сильвестр. – А слесарь хороший? Я тоже подумываю замок поменять.

– Да ты не крути, – сердито оборвала его Пелагея Матвеевна. – Я-то знаю, что ты милиции помогаешь. И если хочешь на эту писульку посмотреть, так и скажи.

– Хочу. Если можно.

Старушка проворно поднялась на ноги и отправилась в другую комнату, где пробыла не больше минуты. Возвратившись, она вручила Сильвестру аккуратно сложенную квитанцию и тут же спросила, заговорщически понизив голос:

– Думаешь, слесарь и есть душегуб?

– Не исключено, – пробормотал он, запомнив название и юридический адрес фирмы, которая продавала, устанавливала и ремонтировала замки. Подумал, может понадобиться и номер заказа.

У Пелагеи Матвеевны в это время мозги работали совсем в другом направлении.

– Выходит, пока слесарь бегал на шестой этаж того мужчину убивать, у меня квартира открытая стояла?!

– Не волнуйтесь, он никого не убивал, – успокоил ее Сильвестр, – но мог видеть преступника, который спускался по лестнице.

Выкладывать бабусе свои соображения относительно того, что убийца почти наверняка прокрался через ее кухню и выпрыгнул в палисадник, конечно, не стоило. Вряд ли это скрасит ей жизнь и уж точно не принесет никакой пользы расследованию.

– А фирма эта хорошая, – пожевав губами, сказала Пелагея Матвеевна. – Мне оттуда вчера звонили – проверяли, как их мастер свою работу выполнил. Хорошо ли ключ поворачивается, и все такое.

Сильвестр похолодел.

– А кто звонил – мужчина или женщина?

– Мужчина. Весь из себя вежливый, уважительный. Приятный человек, ничего не скажу.

– А он просил посмотреть номер заказа на квитанции?

– Просил. И фамилию мастера узнавал. Я еще подумала – откуда я его фамилию возьму? Подпись, говорю, неразборчивая. Каракули какие-то. Сам-то погляди на ту подпись, разве она на фамилию похожа?

Сильвестр развернул квитанцию и посмотрел на нее еще раз, хотя и так все отлично помнил. Внизу вместо фамилии мастера действительно красовалась простая закорючка, без которой вполне можно было обойтись. Сущая проформа, а не подпись.

– А когда звонил этот человек? Утром или вечером?

– Утром, часов в десять. Я как раз из булочной пришла. Туда хлеб в полдесятого привозят. А я всегда себе свежую булку покупаю, потому что старикам дрожжи нужны. Тебе-то, конечно, еще рано об этом думать, – вздохнув, заметила она. Как будто жалела, что Сильвестр еще не достиг преклонного возраста и ему не нужно заботиться о питательности продуктов.

– Он что-нибудь еще говорил? Хоть что-нибудь? – напирал Сильвестр, прикидывая, сколько у преступника было времени для того, чтобы провернуть еще одно дельце. Пришел к выводу, что слишком много, и чертыхнулся про себя.

– Да нет, больше ничего, – пожала плечами Пелагея Матвеевна. – А что это ты так напружился? Плохо дела складываются?

– Пока не могу сказать, – признался Сильвестр. – Но вы мне очень помогли, огромное вам спасибо.

– Хорошо бы толк от моей помощи был, – рассудительно заметила Пелагея Матвеевна. – А что, милиция не хочет ловить этого душегуба-то?

– Они целиком полагаются на меня, – решил придать себе веса Сильвестр. Просто на всякий случай. Вдруг еще придется общаться с соседями. А в том, что Пелагея Матвеевна донесет до них эту информацию, он почти не сомневался.

Несмотря на охватившую его тревогу, он не мог приступить к делу прямо сейчас. Было уже слишком поздно, и все конторы, в том числе и по ремонту дверных замков, наверняка закрылись. Возвратившись домой, он на всякий случай позвонил по номеру, указанному в квитанции, но трубку никто не поднял. Оставалось ждать утра.

Удостоверившись в том, что Майя благополучно добралась до постели, Сильвестр отправился в собственную спальню и тоже лег, призывая сон и прогоняя навязчивые мысли. Интуиция подсказывала ему, что завтра наверняка что-то случится. Или уже случилось. Однако Майе о своих подозрениях решил не говорить. Чтобы беду не накликать.


* * * | Банановое убийство | Глава 8