home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

– Зачем убили Потапова? – спрашивал сам себя Сильвестр, расхаживая по кабинету в пижаме, отделанной атласным кантом.

В этой пижаме у него был барский вид, он не любил ее и носил, только когда болел.

– И главное – кто убил? – подхватила Майя, устроившаяся в кресле с кружкой кофе.

– Если поймем – зачем, узнаем – кто.

Сильвестр все еще был слаб, заметно похудел, но уже рвался в бой. Майе с трудом удавалось сдерживать его энтузиазм: еще вчера он хотел отправиться на квартиру Фофанова, чтобы провести там тщательный осмотр.

– Помнишь, я сказал тебе в самом начале, что когда мы нашли труп, я заметил кое-что странное? – напомнил он.

– Кажется, да. Что-то такое вы упоминали...

– Я имел в виду очки.

Бессонов упал на диван и, положив ногу на ногу, с победным видом посмотрел на свою помощницу.

– А что очки? – осторожно спросила она.

– На Фофанове были очки, – объяснил Сильвестр. – Жуткие такие очки. Можно даже сказать – уродские. Я успел заметить, что стекла у них простые. Никаких диоптрий. Разве это не странно?

– Некоторые носят простые очки, – возразила Майя.

Босс мгновенно взвился с места и наставил на нее указательный палец:

– Заметь, носят для красоты! Заказывают узкую оправу... Надень на любого дворового кота очки в узкой оправе, и он будет выглядеть стильной породистой скотиной. Сейчас ведь это модно, верно?

– Прошлым летом было модно, – возразила Майя.

– Не важно, не важно, – отмахнулся Сильвестр. – Я только хочу сказать, что человек, который получает вменяемую зарплату, а не сидит на пособии по безработице, вряд ли станет насаживать на нос всякую дрянь, особенно если у него нормальное зрение.

Майя сделала большой глоток кофе и озадаченно протянула:

– Я об этом как-то не думала...

– Никто об этом не думал. Даже его собственная невеста. Она полагала, что у Фофанова небольшой «минус», а то, какую оправу он себе выбрал, считала его личным делом.

– Она права! – пожала плечами Майя. – Нельзя показывать любимому, что тебе в нем что-то не нравится.

– Как ты думаешь, почему молодой красивый мужчина сознательно портил свою внешность? Надо учесть, что Тоню он заполучил не просто так, у него были соперники. Во-первых, бывший муж Потапов, по-прежнему вхожий в дом и пользующийся откровенным расположением Леонида Николаевича, во-вторых, переводчик Костя Чихачев, который всерьез пытался отбить у него Тоню.

– Но не преуспел.

– Его звезда еще не взошла, – усмехнулся Сильвестр. – Но не в этом сейчас дело. Мне просто не терпится осмотреть квартиру Фофанова. Я уверен, что там мы найдем что-нибудь важное. Какую-нибудь зацепку, которая позволит посмотреть на дело под другим углом. С этим Фофановым что-то не так. Он вполне может быть связан с прошлым Тониной семьи. Очень уж подозрительно, что он завещал ей квартиру, еще не женившись.

– А что? Родственников у него нет...

– Нужно попробовать найти хоть какие-то сведения о смерти Тониных родителей. Возможно, что-то попало в прессу. Балерина и дипломат – заметные личности. Да и в том подмосковном поселке, где они жили, наверняка кто-то помнит об этой аварии. Не все же они там умерли от старости.

– Честно говоря, я боюсь этого бананового убийцу, – неожиданно для себя призналась Майя. Она не хотела говорить Сильвестру о своих опасениях, но раз уж пошел разговор начистоту... – После того как мы нашли Потапова, я даже спать толком перестала.

– Знаю, знаю, – отмахнулся Сильвестр. – Я решил начать все сначала. Раньше я пытался идти по следу убийцы, хотел прижать его уликами. А теперь попробую зайти с другой стороны. Займусь личностью убитого.

– Про Фофанова мы мало знаем, – посетовала Майя. – Даже Тоня, по-моему, не может ответить на некоторые вопросы. Она, кстати, что-то не очень убивается...

– Да и ребенку ясно, что к их помолвке дядя руку приложил, – пожал плечами Сильвестр. – У Фофанова была своя тайна, помяни мое слово. Зачем человеку носить очки, которые его откровенно портят? Есть только одно объяснение – он хотел изменить внешность.

– Может, он был шпионом? И его прикончил агент иностранной разведки?

– Агенты тоже совершают промахи, – заметил Сильвестр и прислушался: – Тебе не кажется, что в подъезде слишком шумно? Слышишь? Что-то происходит на лестнице, точно.

Они вышли в коридор, на секунду замерли, потом уставились друг на друга. Из-за входной двери доносился топот, чьи-то крики, плач и причитания. Все это сопровождалось бешеным лаем Джинервы, который раздавался то сверху, то снизу, из чего можно было заключить, что болонка носится по этажам.

– Вот еще нам не хватало, – пробормотала Майя испуганно. – Нужно узнать, что там случилось.

Она глубоко вздохнула, открыла замки и вышла, оставив дверь приоткрытой. Сильвестр ждал, покусывая нижнюю губу и прохаживаясь взад и вперед по коридору. Прошло не больше минуты, и Майя влетела обратно. Глаза ее возбужденно блестели, на лбу выступил пот.

– Чепукин через дверь сообщил мне, что произошло еще одно нападение на человека! – крикнула она. – Я не очень разобралась, кто на кого напал, потому что там страшная неразбериха. Уже и милиция приехала! Не закрывайте дверь, я сейчас вернусь, все вам расскажу.

Она побежала вниз по лестнице и сразу же наткнулась на Алевтину Витальевну, которая стояла возле мусоропровода, обмахиваясь газеткой. Выглядела она распаренной и несчастной.

– Джинерва сбежала, – с надрывом сообщила она Майе, указывая глазами вверх, откуда доносилось бешеное собачье тявканье.

– Хотите, я за ней схожу?

– Лучше не надо, – шепотом ответила Алевтина. – Там, на лестнице, лежит мужчина. Может быть, он мертвый. Я побоялась посмотреть. После того, как тут такое случилось...

Похолодев, Майя на цыпочках отправилась наверх, бросив через плечо:

– Нет, я все-таки посмотрю.

На самом деле мужчина не лежал, а сидел на ступеньках, сжав голову руками. Это был молодой, но довольно упитанный человек в костюме и при галстуке. Он привлекал к себе внимание не только тем, что перегораживал проход. Еще он тихонько выл, как будто у него болел зуб. Наверное, Джинерве не нравился этот вой, и она заливалась лаем где-то наверху.

– С вами что-то случилось? – спросила Майя, опасливо приблизившись.

Мужчина неожиданно вскинул голову, показав озлобленную физиономию.

– Меня хотели убить! – крикнул он. – Я помощник депутата, пришел с информационными бюллетенями и получил в вашем подъезде не только удар по голове, но еще и словесные оскорбления. У вас тут все сумасшедшие, твердят про каких-то маньяков с чулками.

– В какой квартире живет виновный, это я вам на раз скажу, – ободрила его Майя, махнув рукой. – А по поводу маньяков обращайтесь на девятый этаж. Там в маленькой комнате прячется сумасшедшая тетя Жабина.

Она замолчала, потому что снизу поднималась целая толпа народу – поднялся такой шум, что хотелось заткнуть уши.

– У вас есть тут хоть один вменяемый свидетель? – громко спрашивал сердитый голос.

Как выяснилось через пару секунд, голос принадлежал милиционеру. Он был в форме, то есть при исполнении служебных обязанностей. То, что в ходе выполнения этих обязанностей у него что-то не заладилось, было ясно по его лицу – красному, надутому, с выпученными глазами. За милиционером поднималась пара тяжело дышащих старушек, дворничиха с железным совком и местный сантехник, зашедший в их подъезд по большому одолжению. Еще ниже обнаружилась Анжелика Янова и взволнованная пара молодоженов со второго этажа.

– А это кто еще такие? – грозно спросил милиционер, остановившись и уставившись куда-то вверх.

Майя обернулась и увидела соседей из квартиры напротив, супругов Рудаковых. Они только что вернулись из Флориды и могли порадовать глаз сочным загаром. Впрочем, сейчас им вряд ли стоило говорить комплименты. Лица у обоих были вытянуты, рты разинуты, глаза испуганы.

– Здрасьте, – на всякий случай пробормотала Майя. – Как была погодка?

– У вас тоже что-то случилось? – спросил милиционер, заметив неподдельное страдание на загорелых лицах.

– Они убежали, – ответила Рудакова грудным голосом. – Из-за этой собаки.

Вытянув руку, она потрясла красным бантом, в котором застряла кудрявая шерсть. С большой долей вероятности можно было сказать, что бант выдран из Джинервы.

– Они убили мою собаку! – закричала снизу Алевтина Витальевна.

– Как же, убьешь ее! – возмутился Рудаков, одетый в шорты и гавайку. – Я бы убил, если бы поймал.

– Кто – они? – устало спросил милиционер.

– Маньяки, маньяки! – вставил свое слово помощник депутата. – Вот тут граждане говорят, что они убежали на девятый этаж. Фамилия их – Жабины.

– Кто такие Жабины? – гнул свое милиционер.

– Хулиганы!

– Это шофер и его сумасшедшая тетка, – возразила одна из бабушек, успевшая восстановить дыхалку после марш-броска на шестой этаж с «перекурами». – Жабинская тетка уже второй раз пытается вырваться из-под домашнего ареста. Ее Янов только что поймал. Такая драка была на третьем!

– Замолчите все! – басом простонала Рудакова. – Какие Жабины, когда такое несчастье! Они сбежали, сбежали!

– Да кто сбежали? – хором спросили Майя и дворничиха.

– Семь тысяч долларов! – воздела глаза к потолку, Рудакова. – Подумать только! Как мы их холили, ласкали и лелеяли! Мы успели их полюбить!

– Я бы тоже полюбил семь тысяч долларов, – задумчиво сказал сантехник, вытирая лоб рукавом. – Какие у нас жильцы занятные, нет слов для описания.

Именно в этот момент раздался страшный рев, перешедший в тонкий визг. Было ясно, что Джинерва с кем-то сцепилась не на жизнь, а на смерть. Тотчас, рыча, кусаясь и роняя шерсть и слюну, мимо всей честной компании сверху по лестнице скатился огромный шерстяной клубок серо-белого цвета о восьми лапах и двух хвостах. Помощник депутата вскочил, как ошпаренный, и прижался к стене, пропуская кучу-малу, которая просвистела вниз, до полусмерти напугав бабушек. Дворничиха попыталась было ударить кучу-малу совком, но успела только примериться, потому что Рудакова бросилась на нее всем телом, примяв к стенке.

– Да я вам... Я вам руки оторву!

– Тут настоящие звери живут в подъезде! – гневно заявил помощник депутата, обращаясь к оторопевшему милиционеру. – Вы же правоохранительные органы! Ну так давайте, охраняйте мои права!

– Что это было? – вместо ответа спросил милиционер, глядя вслед укатившемуся живому клубку. – Что это за недоразумение?

– Точно знаю, что половину недоразумения зовут Джинерва, – ответила Майя.

– Это ведь с девятого этажа, – задумчиво проговорил милиционер. – Говорите, там проживают сумасшедшие?

Все присутствующие хором подтвердили, что да, на девятом имеется чокнутая тетка Жабина, которая сошла с ума после того, как ее кто-то укусил. Кто и при каких обстоятельствах совершил это злодеяние, жильцы не смогли точно сформулировать. Но пару версий выдвинули прямо на месте.

– Это случилось за границей, – высказалась с трудом отбившаяся от Рудаковой дворничиха.

– Точно, – подтвердила одна из бабулек. – Ее укусил иностранец и передал ей через слюну комариное заболевание.

Пока шло дознание, к квартире, находившейся этажом ниже, приблизился большой букет роз. За букетом обнаружился скрипач Мурочкин, застенчиво ожидающий, когда кто-нибудь откликнется на его звонок. Через секунду дверь приоткрылась и показался Сильвестр, который, узрев букет, резко отшатнулся.

– Розы?! – грозно вопросил он через щель. – Вы спятили!

– Почему это я спятил? – удивился скрипач. – Я пришел к Майе, а не к вам.

– Какая разница! Вы задумали протащить этот веник внутрь.

– Да, я на это рассчитывал, – честно признался Мурочкин.

– Вы не должны были приносить розы, – категорично заключил Сильвестр.

Мурочкин ужасно расстроился, особенно потому, что Майя все не появлялась. Наверху орали соседи, там опять происходила какая-то разборка, в которой он не хотел участвовать: желание устроить личную жизнь оказалось гораздо сильнее любопытства.

– Ну и какие же цветы я могу принести?

– Искусственные.

– Послушайте, – возмутился Мурочкин. – Я пришел на свидание, а не на похороны!

– Приводите какие угодно доводы, но ваши розы не переступят порог моей квартиры.

– И куда же мне их девать?!

– Отнесите на могилу той кошки, которую вы переехали.

Кажется, жестокий Сильвестр хотел добавить что-то еще, но в этот момент сверху, рыча и воя, сверзилось что-то огромное и мохнатое, завертелось вокруг Мурочкина и неожиданно распалось на две половины. Одна половина, жалобно тявкая, поскакала вниз, где, судя по радостным возгласам, попала прямо в руки Алевтины Витальевны. Вторая же – молнией метнулась к приоткрытой двери, мелькнула под ногами Сильвестра и скрылась в его кабинете.

Скрипач даже не успел слова сказать, потому что на площадку немедленно хлынула целая толпа народу, и там была Майя, при виде которой у него зашлось сердце.

– Это вам, – сказал он, отодвинув дворничиху и наступив на ногу милиционеру, которого даже не заметил.

– Какая прелесть! – воскликнула Рудакова, стоявшая рядом с Майей. Вырвала розы у скрипача из рук и сунула мужу. – Рада, что вы встречаете нас цветами. Мы на ваш концерт, помните, три года назад, тоже приходили не с пустыми руками. Правда, букет тогда пришлось отдать виолончелистке, в вашем оркестре она была единственной женщиной.

– Люся, не отвлекайся! – призвал ее к порядку супруг, передав розы одной из бабушек. – Нам необходимо отыскать Везареспула.

– Как вы сейчас сказали? – удивился милиционер.

– Какая разница?

– Как это «какая разница»? Если мне придется протоколировать...

Услышав слово «протоколирование», Рудаковы наконец связно объяснили, что случилось. Их сын, работающий в одной из миссий ООН, женился на американке, с которой его счастливые родители познакомились во время своего отпуска. Американка оказалась не простой, а страшно богатой, ни больше, ни меньше – наследницей табачного магната. К новым родственникам сразу же прониклась теплыми чувствами и на прощание подарила им кота Везареспула. Кот был образцом новейших достижений генетики и стоил семь тысяч долларов.

– Вообще-то Павлик чихает от кошек, – сообщила Рудакова, похлопав мужа по спине. – Прямо как ваш Сильвестр, Майечка. И мы даже мечтать не могли завести себе котика или собачку. И вот Кейт нашла для нас это чудо! Одна американская компания начала торговать гипоаллергенными котятами. В Америке тридцать миллионов аллергиков – это ведь какой рынок сбыта!

– Ученые использовали технологию генетической дивергенции, – добавил ее супруг, заставив бабушек напрячь мозги. – В аллергической реакции человека на кошек виноват белок, содержащийся в чешуйках кожи и слюне животных.

– Фу, – сказал сантехник, – какую гадость вы рассказываете.

– А они выделили такой специальный ген, провели селекцию...

– Подождите-ка! – воскликнула Майя, предупреждающим жестом выбросив в его сторону руку.

Дело в том, что она увидела приоткрытую дверь квартиры Сильвестра и похолодела. Что, если Джинерва забежала внутрь и теперь лежит на диване, а ее босс катается по полу, схватившись руками за горло?

– Все оставайтесь на своих местах! – строго приказала Майя, и милиционер автоматически ответил:

– Есть.

Майя вошла в квартиру и прислушалась. Никаких признаков жизни.

– Босс? – позвала она, приближаясь к распахнутой двери в кабинет. – С вами все в порядке?

Ответом ей была тишина. Осторожно ступая, Майя сделала несколько шагов и заглянула. Картина, которая открылась ее взору, была достойна кисти Рембрандта.

В центре комнаты, выгнувшись дугой, подняв загривок и распушив хвост щеткой, замер дымчатый кот, устремив взор на балконную дверь. За дверью стоял Сильвестр и через стекло смотрел на кота испуганными глазами.

– Босс, дышите глубже, этот кот не может причинить вам никакого вреда.

Майя вошла в комнату и на цыпочках двинулась к пушистому нарушителю спокойствия.

– Это особая порода, выведенная специально для аллергиков. Кот прямо из Америки. Хорошо, что вы его не убили, – он стоит бешеных денег. Зовут... Не помню, как его зовут.

– Везареспул!!! – донеслось с лестницы.

– А, точно, Везареспул.

Майя взяла кота на руки, и тот немедленно припал к ее груди.

– Вы пока приходите в себя, а я пойду отдам его хозяевам.

Майе было ужасно жаль Сильвестра и страшно неудобно, что она видела его в момент слабости.

На лестнице все еще яблоку негде было упасть, и девушка решила направить разбирательство, затеянное милиционером, в правильное русло. Гад Чепукин, с которого, вероятно, и началась вся заварушка, прятался в квартире. Майя подошла к его двери и постучала в нее кулаком.

– Выходите, Чепукин! – крикнула она. – Пришла пора открыто выступить против демократического режима. Здесь как раз помощник депутата, которого вы обматерили и огрели по спине. Я даже знаю, чем вы его огрели, – злорадно сказала она. – Тем огромным зонтом с костяной ручкой, который лежит у вас под вешалкой.

Ответом ей было трагическое молчание.

– Я напишу жалобу, – заявил помощник депутата.

Мурочкин, у которого отняли его букет, подошел к Майе и взял ее за руку.

– Не хотите послушать, как я играю на скрипке? – с надеждой спросил он.

Майя ничего не успела ответить, потому что вместо нее ответил милиционер.

– Гражданин, – свирепо сказал он. – Если вы сюда еще и скрипку принесете, я вас немедленно арестую.

– Все, цензура началась! – крикнул через дверь невидимый миру Чепукин. – Гонения на культуру! Скрыпачей арестовывают!

– Давайте встретимся позже, – предложила Майя, которая, конечно, сочувствовала Мурочкину, но еще больше переживала за Сильвестра. – Я сама зайду к вам... Как только представится случай.

Она вбежала в квартиру и захлопнула за собой дверь. Сильвестр, одетый уже не в пижаму, а в летний костюм, стоял посреди коридора со спортивной сумкой в руках. Внешне ничто не напоминало о том, какую трагедию духа он только что пережил.

– Собирайся, – сказал он, – мы едем на квартиру Фофанова. Степан уже сделал там уборку и вернул ключи.


Глава 10 | Банановое убийство | * * *