home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«ЧЕРЕЗ ЧЕТВЕРТЬ ЧАСА Я УМРУ…»

Ровно в 12.00 появились генерал Бургдорф, начальник Управления личного состава сухопутных войск, и генерал-лейтенант Майзель из Генерального штаба сухопутных войск, уполномоченный специальной комиссии по событиям «20 июля». Генералы вежливо поздоровались с фрау Роммель и юным Манфредом и после нескольких дежурных светских фраз выразили желание побеседовать с маршалом наедине. После этих слов жена и сын покинули рабочий кабинет, а маршал крикнул адъютанту, чтобы тот держал наготове папку с документами. Роммель предполагал, что Майзель и Бургдорф от имени Верховного главнокомандующего потребуют у него отчет о «проигранной Нормандской операции». Даже в минуту наивысшей опасности он не мог до конца поверить в то, что Гитлера уже не интересуют «мотивы, причины и подоплека» событий. Фюрер решил, что маршал должен умереть…

Беседа продолжалась около часа. Потом из кабинета вышел Бургдорф, а через несколько секунд Майзель. Фрау Роммель ждала супруга в спальне маршала. Когда смертельно бледный, с исказившимися чертами лица ее супруг появился в дверях, она с внезапной отчетливостью поняла: произошло что-то ужасное и непоправимое. Позже она по памяти восстановила и записала драматический диалог:

Фрау Роммель: – Эрвин, что случилось?

Роммель: – Через четверть часа я умру…

Фрау Роммель: – Господи, что ты говоришь? Что им нужно от тебя?

Роммель: – Фюрер поставил меня перед выбором – принять яд или предстать перед Народным трибуналом. Генералы привезли сильнодействующий яд – полный паралич через три секунды. Меня обвиняют в соучастии в покушении…

Фрау Роммель: – Кто выдал тебя?

Роммель: – Штюльпнагель, Шпайдель или Хофакер – кто-то из них троих дал показания. Думаю, что кроме этого, я еще фигурировал в списках Герделера как будущий рейхспрезидент!

Фрау Роммель: – Что ты ответил им на все эти обвинения?

Роммель: – Я сказал, что не могу поверить в то, что это правда. Предположил, что эти показания были «выколочены» костоломами из гестапо…

Фрау Роммель: – Что же нам теперь делать, Эрвин?

Роммель: – Я не боюсь трибунала и готов ответить за свои поступки. Все, что я собирался сделать, было направлено на пользу Германии и ее народа. Но я абсолютно уверен в том, что мне не дадут возможности благополучно добраться до Берлина – просто «ликвидируют» в пути.

…Теперь я понимаю, что подразумевал Бургдорф под «новым назначением» пару дней тому назад – речь шла о моих похоронах! Представь себе, они уже расписали церемонию погребения…

Ни о чем не подозревавший Манфред в поисках родителей заглянул в спальную комнату – увидел заплаканную мать, побледневшего отца и едва не лишился чувств от потрясения, когда услышал переданное генералами «иудино послание» диктатора:

– Гитлер приказал передать, что в случае моей добровольной смерти семью никто не тронет. Наоборот, государство позаботится о вас…

Роммель попрощался с женой и сыном, вышел в соседнюю комнату и в последний раз переговорил со своим адъютантом Алдингером. Свалился с плеч страшный груз неопределенности последних недель и месяцев – его судьба была решена, и обратного пути не было. Маршал положил руку на плечо адъютанта и тихо произнес:

– Вот все и закончилось, гауптман. Фюрер приказал мне умереть. По пути в Ульм генералы дадут мне яд. Бургдорф обещает, что я умру быстро и безболезненно, а потом мне полагаются государственные похороны с воинскими почестями. Гитлер обещал безопасность жене и сыну, им даже будут выплачивать пенсию после моей смерти.

Гитлер принял окончательное решение, а альтернатива – Народный трибунал с заранее предопределенным приговором, неминуемый расстрел и преследование семьи. Меня особо предупредили, что все выезды из Герлингена контролируются гестапо. Если бы я даже надумал связаться с армией, то телефон блокирован. Я сказал жене, что для нас это единственный приемлемый выход. На мне нет вины – я не замешан ни в каком преступлении. Я служил фатерланду всю свою сознательную жизнь.

Полагаю, что приблизительно через полчаса вам позвонят и сообщат о несчастном случае или скоропостижной смерти…


ДНЕВНИК ФРАУ РОММЕЛЬ | Лис пустыни. Генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель | УБИЙСТВО РОММЕЛЯ