home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

В половине второго ночи шикарный холл отеля «Мориссон» казался вымершим. Несколько бизнесменов возвращались с вечернего приема и, будучи чуть навеселе, громко переговаривались между собой; хорошо одетый пожилой мужчина в смокинге и нарядная привлекательная дама в облегающем платье направлялись к лифту; местный охранник Мэттьюз, полный, плотный мужчина, постоянно пребывавший под градусом, дремал на диване под пальмой.

Дежурный по гостинице, сидевший за отделанной мрамором и бронзой стойкой, худой, с рябым лицом и усами, Вильяме совсем был не рад видеть меня. Однако он постарался ничем не выдать этого.

– Есть что-нибудь для меня?

Он улыбнулся и кивнул, что было не характерно для него. Я ожидал обычный протяжный вздох человека, который вынужден прислуживать и выполнять поручения тех, кто находился на социальной лестнице выше, чем он. Вместо этого он довольно живо повернулся к стенду с ящиками и выложил на стойку кипу записок.

– Репортеры, – сказал он, скосив глаза на горку бумажных листков, и слегка улыбнулся.

Я просмотрел записки. Дэвис из «Ньюс» звонил через каждый час. Это было обычным делом. Репортеры буквально следовали за тобой по пятам, когда тебе случалось оказаться участником события, подобного тому, что произошло сегодня.

– Если вас будут спрашивать, говорить, что вы отсутствуете? – спросил Вильяме с необычайной учтивостью.

– Да, за исключением Луи Сапперстейна и лейтенанта Друри; для других полицейских меня здесь нет. Выбросьте эти бумажки. Хорошо?

На лифте я поднялся на двадцать третий этаж и прошел к своему номеру.

Он состоял из довольно просторной гостиной, маленькой кухни и маленькой спальни. По сравнению с халупой Тендлара, это были роскошные, а главное, уютные апартаменты.

И еще об одном приятном отличии подумал я, входя в номер: здесь никто не будет сидеть на стуле в наручниках и ждать, когда я начну охаживать его резиновой дубинкой.

Однако, как только дверь чуть приоткрылась, я почувствовал, что кто-то ждет меня там, внутри: свет был включен, я же, уходя, никогда не забывал потушить его.

Машинально я сунул руку под мышку, чтобы выхватить пистолет.

Но тут же, улыбнувшись про себя, я подумал: «Пегги» – и вошел в гостиную.

Там на полу, уткнувшись лицом в ковер, лежал парень: довольно крупного телосложения, одетый в светлый летний костюм. Он лежал рядом с кушеткой и, казалось, упал именно с нее. Его голова была в крови, вернее сказать, его затылок был в крови. Рядом валялись обломки фарфоровой вазы и бумажные цветы. Ваза с цветами стояла обычно на моем радиоприемнике, находившемся слева от двери.

Я закрыл дверь, одновременно доставая пистолет. Похоже, что этот проклятый день для меня все еще не кончился.

Я склонился над парнем, чтобы выяснить, жив он или нет, и тут услышал ее голос:

– Нат... я не убила его?

Она стояла в дверях ванной комнаты. На ней по-прежнему было темно-голубое платье в белый цветочек, как и несколько часов назад в больнице. Ее глаза были таким же фиалковыми, как и всегда, но сейчас они были широко раскрыты. Ее тонкая хрупкая ручка, сжимавшая автоматический кольт сорок пятого калибра, дрожала. Ее всю трясло.

– Он жив, – сказал я, подойдя к ней, забрав у нее оружие и обняв ее. – Что, черт возьми, здесь произошло?

– Я ждала тебя, – сказала она, глядя мне в глаза так, словно извинялась. – Я хотела в этот вечер быть с тобой. Я просто не могла оставаться одна после того, что случилось сегодня с дядей Джимом...

– Я всегда рад видеть тебя, – сказал я. – Но что делает здесь этот приятель? Это ты грохнула о его голову вазу моей тетушки Минни?

– Я никогда не знала, что у тебя есть тетушка Минни.

– У меня ее нет. Это была казенная ваза. Я просто хочу, чтобы ты чуть расслабилась.

Ее глаза блеснули.

– Расслабилась?.. Я сидела здесь в течение нескольких часов с этим, как мне уже начало казаться, мертвым телом, думая, что я убила его, не зная, что предпринять... Нат... Нат, мне очень страшно.

Я прижал ее крепко к себе и бросил через плечо взгляд на лежавшего на полу парня.

– Он появился здесь несколько часов назад?

Она чуть отклонилась назад и кивнула:

– Точно не могу сказать, сколько времени он здесь находился. Я пришла около одиннадцати, и он был уже здесь. Когда я закрыла за собой дверь, он появился в двери спальни с этим пистолетом. – Она имела в виду кольт сорок пятого калибра, который я сейчас держал в своей руке. – Он сказал мне, чтобы я не пугалась, что «мы вместе подождем твоего приятеля». То есть тебя.

– Ну, а как тебе удалось ударить его по голове этой вазой?

– Я была любезна с ним минут пятнадцать – улыбалась, болтала о погоде. Он улыбался мне в ответ и почти ничего не говорил. Только назвал меня «милашкой». – Она поежилась. – А затем я спросила его, можно ли мне включить радио. Я сказала, что мне нравится слушать музыку, и он не стал возражать.

– И он сидел на этой кушетке спиной к тебе, когда ты подошла к радиоприемнику и треснула его по башке?

– И, видимо, как следует. Он сразу повалился на пол, как мешок с костями. Затем я взяла его пистолет, чтобы, когда он очнется, быть готовой дать ему отпор, но он так и не очнулся.

Я измерил взглядом нашего спящего гостя.

– Он ранен довольно серьезно. Ему нужно как можно скорее оказать медицинскую помощь, иначе мы будем иметь здесь труп.

– Я не могу понять... я лишь ударила его вазой.

– Это тебе не кино, милая. Такой удар по голове в половине случаев оказывается смертельным.

– Да, но он сам виноват...

Я осмотрел его бумажник. Согласно его водительскому удостоверению, его имя было Луис Д. Фуско, и он проживал на Саут-Луелла-авеню 7240.

– Я знаю этот адрес, – сказал я, рассматривая водительское удостоверение. – Только вот откуда он мне известен?

Она чуть приподняла бровь, поглядывая недоуменно то на меня, то на моего «приятеля» Фуско.

– Ну конечно, – сказал я с улыбкой. – Это адрес Гузика!

Она прищурила глаза:

– Джейк Гузик? Этот «Грязный Палец», из-за которого ранили дядю Джима? – Она слегка пнула Фуско.

– Гузик живет в многоквартирном доме по этому адресу, – сказал я. – Дом принадлежит ему. Этот парень, вероятно, один из его личных телохранителей, который живет в квартире в этом же доме. Я должен был бы догадаться об этом раньше.

– Почему?

– Гузик несколько часов назад послал за мной. Одного из своих людей – помнишь того образину, который однажды вылез из подворотни, когда мы возвращались из ресторана Бергофф? Так вот, его он отправил караулить меня в моем офисе. Гузик сказал, что другого парня он послал сюда, в «Мориссон». Я думаю, что они просто забыли дать ему отбой, после того как я встретился с Гузиком. Скорее всего именно так.

Она посмотрела на меня так, как будто я был восьмым чудом света.

– Ты встречался сегодня с Гузиком?

– Я расскажу тебе об этом позже. Но сначала позволь мне сделать пару звонков.

Я набрал номер дежурного по гостинице, и Вильяме поднял трубку.

– Это Геллер. Пришлите ко мне Мэттьюза.

– Непременно, мистер Геллер.

– Сколько он вам заплатил?

– Извините?

– Сколько вам заплатил этот гангстер, который сейчас отдыхает у меня на полу, за то, чтобы получить резервный ключ от моего номера?

Он едва не задохнулся:

– Как вы могли только предположить такое?

– У меня сразу вызвало подозрение то, что вы были сегодня чересчур обходительным, мистер Вильяме. Безусловно, это мог быть Мэттьюз или кто-нибудь из коридорных. Мне сейчас некогда разбираться. Но если подобное случится снова, мне придется угостить вас серебряным карасем.

– Чем?

Я оборвал разговор и затем набрал номер телефона, который дал мне Гузик.

– Да, – ответил хрипловатый голос. Это, видимо, был кто-то из его людей.

– Это Геллер. Ваш босс послал своего парня ко мне домой и забыл отозвать его. Моя девушка съездила ему вазой по голове и, думаю, что теперь нашему гостю придется наложить несколько швов.

– О! Где вы находитесь? В отеле «Мориссон»?

– Именно так. Мне приятно, что ваши ребята знают о моем местонахождении. Я отправлю его вниз с местным охранником. Он дотащит его до автостоянки. Вам нужно будет подъехать с улицы Деарборн.

– Я знаю, где это. Я пошлю кого-нибудь. Примерно через двадцать минут.

– Как вам будет угодно. К утру он может отдать концы, но это ваша проблема.

Я повесил трубку. Она смотрела на меня очень внимательно, ее глаза были чуть прищурены, в них застыло удивление.

– Как ты говорил с ними? – спросила она.

– Мне приходится по долгу своей работы разговаривать с самыми разными людьми.

– Нет. Я имею в виду, почему ты говорил с ними так грубо? Ты разве не боишься их?

– Не боятся только дураки. Но если им позволить помыкать тобой, они не будут тебя уважать!

– Тебе нужно уважение этих людей?

– Безусловно. Они быстрее оставят тебя в покое, если будут уважать тебя.

Она указала рукой на бесчувственное тело Фуско:

– Это сегодня они оставили тебя в покое?

– Сегодня исключение, – сказал я. – Вторник уже наступил?

– Теоретически.

– Хорошо. – Я вздохнул. – С меня довольно понедельника. Ты хочешь пива?

– Пожалуй, – сказала она.

Я достал пару бутылок из холодильника и наполнил бокалы. Мы сели за стол в моей маленькой кухне прямо у открытого окна, из которого тянуло прохладой и доносились звуки уличного движения, и, прихлебывая пиво, стали ждать прихода Мэттьюза.

Через несколько минут он появился. Краснолицему, с обрюзгшей фигурой Мэттьюзу было не так-то просто нагнуться, чтобы помочь мне поднять с пола и вытащить в коридор по-прежнему неподвижного Фуско. Я впервые за этот вечер взглянул на его лицо; оно было ничем не примечательным, стандартное лицо одного из крутых парней Гузика.

– По меньшей мере, – сказал, тяжело отдуваясь, Мэттьюз, – ты должен пожать мне лапу за помощь.

– Кто-то помог этому парню войти в мой номер, – сказал я, пока мы тащили Фуско к лифту, – и, вполне возможно, это был ты.

– Клянусь, это не я, Нат!

– Хорошо. Тогда почему бы тебе завтра не провести маленькое расследование и не выяснить, кто это сделал?

Он промолчал.

Я помог слегка озадаченному Мэттьюзу дотащить тело до служебного лифта и отправил их вниз.

Когда я вернулся в номер, Пегги, опустившись на колени, пыталась с помощью воды и мыла стереть с ковра пятна крови.

– Этого вполне достаточно, – сказал я, улыбаясь ей. – Остальное сделают служащие отеля.

Она посмотрела на меня исподлобья:

– Разве в их обязанности входит стирать пятна крови с ковра в номере частного детектива?

– Да, в том случае, если кто-то из них позволяет какому-нибудь громиле беспрепятственно входить в его номер.

Я взял ее за руку:

– Ты не хочешь пойти куда-нибудь перекусить? Многие заведения еще открыты...

– У меня нет аппетита после всего, что случилось. Как ты еще держишься на ногах? Ты выглядишь совершенно измученным.

– Я действительно измотан и намерен проспать до четверга.

– Но, Нат, ты же должен находиться около дяди Джима...

– Это само собой разумеется, милая. Утром там буду находиться я, а в остальное время – мои самые доверенные люди.

– Но ты как-то говорил мне, что никому не доверяешь, кроме Ната Геллера, и что на самого себя ты порой смотришь в зеркало с подозрением.

– Верно. Но я не могу один нести круглосуточное дежурство у палаты Джима. Кроме того, мне еще нужно заниматься делами моего агентства. Иногда тебе просто необходимо доверять людям, хотя это, может быть, и идет вразрез с твоими убеждениями.

Я обнял ее.

– Не отправляй меня домой, Нат. Я хочу остаться у тебя этой ночью.

– Я буду только рад этому. Но сегодня я абсолютно ни на что не способен. У меня лишь хватит сил сбросить одежду и добраться до кровати.

Она обняла меня, положив голову мне на грудь.

– Я и сама сегодня не в форме после всего случившегося с дядюшкой Джимом.

– Не забывай, что и в меня тоже стреляли.

– Я знаю. И ты тоже стрелял в них. Я слышала об этом сегодня вечером от дяди Джима. Ты вел себя очень храбро.

Мы вошли в спальню.

– Как он выглядел, когда ты уходила из больницы?

Ее лицо потемнело.

– Он был очень бледным, и они давали ему дышать кислородом. Завтра ему должны прооперировать руку.

– Я надеюсь, они смогут ее спасти, но сомневаюсь, что он будет полноценно ею владеть. Она грустно покачала головой:

– Я не уверена, что он даже сможет держать ложку. Все это очень печально. Для него с его активным образом жизни это будет трагедией.

– Давай-ка лучше ляжем в постель.

– Неплохая идея.

У нее была коротенькая голубая ночная рубашка, которую она держала вместе с другими вещами в ящике моего туалетного столика. Кружевная ночнушка, которая не скрывала, а, наоборот, подчеркивала красоту ее тела. Один лишь вид Пегги, лежавшей на моей кровати, наполовину прикрытой одеялом, с темными локонами, свободно разметавшимися по подушке, мог заставить меня забыть обо всем. Но только не сегодня. Сегодня я был настолько обессилен, что и помышлять не мог о сексе. События этого дня продолжали прокручиваться в моей голове. Глаза Пег были открыты, и она тоже о чем-то думала.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне обо всем, что произошло с тобой сегодня вечером, – сказала она.

– Мне начать с блондинки или с рыженькой? Она вырвала подушку у меня из-под головы и запустила в меня.

– О'кей, о'кей, – сказал я. – Ты, наверное, в первую очередь хочешь услышать о Гузике?

– Да.

Я рассказал ей почти все, кроме эпизода с резиновой дубинкой – мне показалось, что его можно пропустить. Когда я стал рассказывать, как Друри ворвался в ресторан во время моей беседы с Гузиком, она спросила:

– Ты веришь тому, что сказал этот ужасный человек? Что этот, как его там... Багхаус Сигел стрелял в дядюшку, а не он?

Я пожал плечами:

– Это возможно. Сигела называют Багси, его имя Бен. Но думаю, что ему нравится кличка Багси. Никто из этих гангстеров не любит свои прозвища. Как бы то ни было, когда тебя называют «Грязный Палец» или «Химми Большая Глотка», ты не можешь совсем не обращать на это внимания.

– Ты знаешь, я иногда готова сама себя отлупить.

– Ты о чем?

– Я ведь раньше думала, что люди, подобные им, должны... вызывать восхищение, притягивать.

– Ты, кажется, была на свидании с одним из телохранителей Капоне. Не так ли?

– Он был телохранителем жены Капоне. Очень симпатичный, вежливый человек. Однако разговорить его было невозможно. Это раздражало меня.

– Но тебя волновала мысль о том, что он носит пистолет.

– Эй, я была тогда впечатлительной, глупой девчонкой. Я восхищалась своим дядей Джимом, думала, что все, что он делает, является опасным и захватывающим.

– Ты была права, не так ли?

– Пойми меня, Нат. Я никогда не была близка со своим отцом. Он был одним из тех всепоглощенных своим делом людей, которые живут для семьи, но большую часть времени пропадают на работе. Хотя я думаю, он любил свою работу, любил корпеть над бумагами.

– Для мужчины это важно – любить свою работу.

– Ты ведь очень любишь свое дело, Нат. Правда?

– Люблю, если не считать сегодняшний день. Оказаться посреди Бронзевилля под пулями, вести перестрелку с двумя головорезами – это не совсем то, к чему я стремлюсь. Но, в общем, мне нравится дело, которым я занимаюсь, – предоставление услуг по охране, частные криминальные расследования. И я думаю, у меня кое-что здесь получается. Вместе с тем, эта работа требует и определенных жертв.

– Каких?

– Объясню. Когда ты босс и когда тебе приходится начинать свое дело с самого начала, у тебя уходит на это почти все время, как, к примеру, у твоего отца. Только он все же успел жениться на девушке, жившей по соседству. У меня же почти нет никакой личной жизни.

– Ты имеешь в виду, что тебе тридцать восемь лет и ты до сих пор один?

– Если я в ближайшее время не устрою свою личную жизнь, люди начнут думать, что я голубой.

Она улыбнулась:

– Скажи, не собираешься ли ты сделать мне предложение?

– Пока нет. После того, как я увидел твое обращение с вазой? Могу побиться об заклад, что ты с таким же успехом сможешь прихлопнуть кого-нибудь скалкой.

В ответ она опять улыбнулась:

– Если ты все же когда-нибудь спросишь меня... в общем, даже если ты мне ничего не скажешь, я все равно буду тебя любить.

– Правда? За что же? – спросил я, напрашиваясь на комплимент.

– Ты многому меня научил, на многое открыл глаза.

– Да?

– К примеру, я узнала о том, за какого мужчину я хотела бы выйти замуж. Даже если это будешь не ты. То, что восхищает меня в тебе, я видела в отце и в дяде Джиме. Тебя волнует то, что ты делаешь, и ты заботишься о людях.

Я знал одного избитого до синяков парня с Heap Нортвестсайда, который с ней не согласился бы в последнем, но решил промолчать.

– Ты действительно очень любишь своего дядю Джима. Верно?

– Я как раз хотела об этом сказать... Я всегда чувствовала себя ближе к дяде, нежели к отцу. Дядя Джим всегда был приветлив, он обращался с нами, детьми, как со взрослыми.

– А у меня почему-то такое ощущение, что Джим был своего рода «паршивой овцой» в вашем семействе.

– Я ничего не знаю об этом. Правда, папа не был в большом восторге от бизнеса, которым дядя занимался.

– Однако ты всегда воспринимала этот бизнес в каком-то романтическом свете.

– Ну, что-то в этом роде. Азартные игры, большие деньги, заголовки в газетах, мужчины с пистолетами, красивые женщины в мехах.

– Как твоя старая подруга Вирджиния Хилл.

– Между прочим, она сейчас снова в городе.

– Что? – От удивления я привстал на кровати.

– Она сейчас в городе. Гостит у своего друга. Как его звали? Кажется, Джо Эпстейн. Они, представь, по-прежнему дружны, после стольких лет.

– Ты это все услышала от нее?

– Да. Мы обедали с ней вместе в прошлую пятницу. Она зашла проведать меня.

– Она пришла проведать тебя! – Я схватил ее за руку. – Расскажи мне об этом.

– Ой! Ты делаешь мне больно.

– Извини, – сказал я. – Расскажи мне о вашей встрече.

– Да, в общем, рассказывать не о чем. Она позвонила мне в офис. Я видела ее за все эти годы всего лишь несколько раз. Она продолжает поддерживать тесные контакты со своими здешними подругами.

– Что она хотела?

– Вместе со мной пообедать! Нат, что здесь такого?

– Она спрашивала у тебя что-нибудь о твоем дяде? Например, о его дневном распорядке?

– Нет, – сказала Пег, несколько смутившись. – Зачем ей это?

– Разговор каким-нибудь образом касался твоего дяди?

– Да. Она спросила, как идет его бизнес.

– Что она спрашивала о его бизнесе?

– Ну, к примеру, как сегодня обстоит дело со службой информации о скачках и бегах. Я сказала, что у дяди все идет отлично, и мы закончили разговор на эту тему.

– И больше ничего?

– Нет.

– Ты уверена?

– Да, я уверена, Нат...

– Хорошая девочка. Помнишь, я тебе когда-то говорил, что Эпстейн был бухгалтером у Гузика?

Она потерла рукой щеку, в ее глазах появилось беспокойство.

– О... Я забыла об этом... Я с тех пор не видела Эпстейна. Я и о Вирджинии не вспомнила, пока она не позвонила. Я никак не думала... Ты думаешь, она пыталась вытянуть у меня информацию о дяде для Гузика? Нат, ты же не думаешь, что я каким-то образом способствовала тому, что они выбрали именно этот день для покушения на дядю Джима?

– Если ты точно не говорила о распорядке его дня, то нет. Если же ты об этом говорила, то тогда... да.

– Я ничего такого не говорила. – На секунду она задумалась, очевидно вспоминая весь свой разговор с Хилл. Затем твердо сказала: – Нет, я не говорила ей об этом.

– Прекрасно. Держись от нее подальше. Я же предупреждал тебя раньше, и, надеюсь, мне не придется повторять снова: она испорченный человек.

Пег нахмурила брови, опять о чем-то задумавшись, затем сказала:

– Мне кажется, что это доказывает то, о чем мы говорили.

– Что?

– Что за всем, что случилось с дядей Джимом, стоит Гузик.

– Не обязательно. Он не единственный, с кем контактирует сеньора Хилл. Ты в курсе карьеры своей бывшей наставницы?

– Да. Об этом много писали в газетах. Она выступает в роли царицы бала на разного рода приемах, хозяйкой больших вечеринок с участием знаменитостей в Нью-Йорке и Голливуде, в курортных местах на Солнечном побережье.

– Ты когда-нибудь бывала на одном из этих приемов?

– Нат, я даже никогда не была в Голливуде.

– Это чудесное место. Все дома там склеены из картона, и ты можешь пройти через любую стену.

– Я тебе не верю. Ты все стараешься опошлить. Для меня это – легендарная страна.

– Ты по-прежнему думаешь о карьере актрисы?

– Нет. Я давно рассталась с этими мечтами. А вот Джинни снималась в кино.

– Действительно? Я, должно быть, пропустил это событие.

– Да. Это была ее единственная роль. Правда, маленькая.

– Как ты думаешь, где она берет деньги?

– Эпстейн и другие ее приятели. У нее одно время был еще один поклонник – майор Риддл.

Я кивнул:

– Он владеет Плантэйшн-клубом в Молине. Довольно веселое место для любителей азартных игр.

– У нее все отлично, – сказала Пег, все еще озабоченная мыслями о том, что ее старая подруга могла использовать ее в своих целях.

– У нее в последнее время был другой сладкий папочка, – сказал я, – парень по имени Джо Адонис. Она прищурила глаза:

– Он кто? Гангстер?

– Да уж не греческий бог! Она живет на деньги дельцов уголовного мира, моя крошка. Таких, как Эпстейн и Риддл, которые связаны друг с другом игорным бизнесом, а также парней вроде Адониса, которые имеют прямое отношение к заказным убийствам и торговле героином.

Ее глаза округлились.

– Значит, очень может быть, что Джинни добывала информацию для Гузика.

– Совсем не обязательно. Адонис заправляет на Восточном побережье, а Вирджиния Хилл много лет находилась именно в Калифорнии. Участие в киносъемках, организация приемов... Она выполняет роль связного, посыльного у гангстеров. Мотается между Нью-Йорком, Чикаго и Голливудом с кучей денег. Это не секрет.

– Тогда... Она могла действовать в интересах этого Багси Сигела, когда пришла ко мне.

– Вполне возможно, если она его знает. Скорее всего, она с ним знакома, так как этот парень возглавляет на Западном побережье филиал развернутой гангстерами информации о бегах и скачках. Когда я говорю о гангстерах, я не только имею в виду местное отделение Синдиката на Западном побережье. Я также имею в виду гангстеров с Восточного побережья... А там есть крутые ребята, которые и Гузика заткнут за пояс.

– Ты должен выяснить, Нат.

– Выяснить что?

Она сжала руку в кулак.

– Кто из них – Сигел или Гузик – попытался убить моего дядю!

– По большому счету это не имеет принципиального значения.

– Как ты можешь говорить подобные вещи?

– Да, именно так. Твой дядя должен продать свою фирму, чтобы остаться в живых. Если он не захочет этого сделать, его обязательно убьют, – если Сигел не достанет его, то в конце концов его достанет Гузик.

– Ты хочешь сказать, что дядя Джим в любом случае проиграет?

– Нет, отчего же. Он сможет выиграть – и много! Он уже миллионер. Он выиграет, если продаст свое дело Гузику за большие баксы и уйдет на покой.

– Ты тоже не стал бы бороться за свой бизнес, если бы тебе угрожали?

– Если бы я был шестидесятипятилетним миллионером, не стал бы!

По ее глазам было видно, что какая-то мысль не дает ей покоя. Она сказала:

– Ты знаешь, Вирджиния все еще в городе...

– Держись подальше от нее...

– Она всегда была моей подругой. Я не могу поверить, что она хотела использовать меня в каких-то... криминальных целях.

– Да, трудно себе представить, что Вирджиния Хилл может использовать кого-то в криминальных Целях.

Мое замечание вызвало у нее улыбку.

– Почему я люблю тебя? – спросила она, продолжая улыбаться.

– Наверное, все дело во мне?

– Посмотрим, – сказала она, и ее маленькая нежная ручка проскользнула под мое одеяло.

– Дохлый номер, – сказал я. – Ты вряд ли найдешь там что-нибудь интересное!

– О? А это что?

Она легла на меня и захватила своими губами мои губы. И я сказал всем клеткам своего тела: просыпайтесь! Мы еще полны сил. Руками я обхватил ее маленькие плотные ягодицы и крепко прижал к себе. Затем она чуть-чуть приподнялась, и я вошел в нее. Я не могу передать свои ощущения словами. Это было божественно.

– Мне, наверное, надо что-то использовать, – сказал я, продолжая движения.

– Ничего не надо, – простонала она. – Ты женишься на мне, если я забеременею.

– Я могу это сделать и без этого, – сказал я.

Потом мы ничего не говорили. Мы наслаждались друг другом. Эта чертовка все-таки растормошила меня, несмотря на сегодняшнюю пальбу, Джейка Гузика, мой визит с резиновой дубинкой к Тендлару, гангстера с раскроенным черепом у меня в номере. Но теперь все это не волновало меня. Я парил в небесах...


Глава 6 | Неоновый мираж | Глава 8