home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Огни Санта-Моники скрылись за кормой нашего быстроходного катера, и впереди на темной поверхности воды мы увидели луч прожектора теплохода «Люкс». Мы были в море около получаса, мы – это Рафт, его спутница-брюнетка, «начинающая киноактриса» (кажется, по имени Джуди), шесть-семь пар мужчин и женщин и рулевой – суровый мужчина лет пятидесяти, явно чувствовавший себя неуютно в капитанской фуражке и белой капитанской куртке.

Пары были самого разного возраста – от двадцати до шестидесяти лет; все они, казалось, были заворожены присутствием на борту катера Рафта, одетого в белый смокинг с черным галстуком и красной гвоздикой в петлице. Остальные пассажиры были одеты проще: мужчины – в костюмах при галстуках, но отнюдь не в смокингах, женщины – в вечерних туалетах, но без особой роскоши. Это были представители среднего класса.

Наш катер гладко скользил по воде – на море был почти полный штиль, но водяная пыль и влажная прохлада, а также изредка встречавшиеся водяные «кочки», на которых подпрыгивал катер, напоминали нам, что мы не на суше. И еще этот соленый свежий запах океана. Это было совсем другое ощущение, нежели то, что я испытывал у себя на озере, – это было ощущение чего-то безбрежного, бесконечного. Континент остался далеко позади.

По сравнению с величием океана «Люкс» казался неказистым. Если не считать светящегося прожектора и голубой неоновой подсветки, он внешне не соответствовал тем представлениям о плавающем казино, какие должно было бы вызывать это слово. Единственным напоминанием о том, что «Люкс» предназначался для веселого времяпрепровождения, были звуки джазовой музыки, несшиеся из динамиков. «Я люблю тебя, моя крошка...» – слова этой песни звучали невнятно, как в плохо настроенном приемнике, из-за шума мотора нашего катера. Тот, кто надеялся увидеть в море сверкающий, переливающийся огнями плавающий остров веселья и развлечений, не мог не испытать разочарования, глядя на внешний вид корабля, чьи надстройки были снесены, а на их место возведен своего рода деревянный ангар, закрывавший почти всю палубу. Лишь с обоих бортов было оставлено немного пространства для прогулок на открытом воздухе. «Люкс» походил больше на Ноев ковчег, нежели на корабль, который должен был воплотить в себе голливудскую идею плавающего казино. Как бы то ни было, мы находились в трех милях от берега, а вокруг нас – темная вода и рядом – слегка освещенный «Люкс». Корабль, чье название было выведено на борту огромными белыми буквами, был прикован ко дну якорной цепью и казался более неподвижным, чем пирс Санта-Моники. Наш катер медленно проскользил вдоль его борта и пришвартовался у спущенного специального причального мостика. Несколько мужчин крепкого телосложения, вежливых, подтянутых, в морских «люксовских» куртках помогли нам подняться на борт.

Рафта, безусловно, узнали сразу же, и перед ним был развернут красный ковер (я, конечно, выражаюсь фигурально). На крутой лестнице, ведущей на борт, трудно было что-либо развернуть.

– Ты знаешь, в доброе старое время, – сказал Рафт, когда он, Джуди и я шли по узкому проходу на палубе, – здесь была целая флотилия самых разных кораблей-казино – «Джоанна Смит», «Монте-Карло», «Панама» и много других. Народ валил на них валом.

– Что же случилось потом?

– Потом мэр Шоу ушел со своего поста, а новые власти вдруг стали бороться за чистоту нравов. У нас тут появился неистовый окружной прокурор, которому захотелось популярности. Он вместе с генеральным прокурором – как его звали? Кажется, Эрл Уоррен – решил потопить весь флот Тони.

– А как насчет трехмильной зоны? Ведь то, что находится за ее пределами, кажется, не попадает под юриспруденцию властей?

– Они придумали какой-то закон, который позволяет им добраться и сюда – в интересах «защиты общественной нравственности».

– Как же тогда Корнеро удалось спустить на воду «Люкс»?

– "Рекс" и другие корабли были до войны, – сказал Рафт, пожимая плечами и бросая в воду сигарету. – Времена меняются. Появилась возможность дать кое-кому на лапу.

Мы вошли в главный зал казино, где публика веселилась вовсю. Если внешний вид этого заведения был довольно убог, то его интерьер резко отличался в лучшую сторону. Владелец казино, Тони Корнеро, бывший водитель такси, ставший потом, в двадцатых годах, «королем» среди контрабандистов спиртными напитками, ухлопал на переоборудование корабля около двухсот тысяч зеленых, как сказал мне Рафт. И эти затраты себя оправдывали. На корабль толпой устремились любители азартных игр. Шестнадцать катеров сновали в эту ночь между берегом и «Люксом», и, как я подсчитал, на его борту вместе с нами находилось около тысячи человек.

Главный, верхний зал казино был обшит дорогим темным деревом; он был примерно двести пятьдесят футов в длину и около сорока в ширину. По всей длине одной из боковых стен располагался бар, выложенный зеркальными панелями, отчего зал казался еще больше. Вдоль другой стены стояли автоматы с прорезями для монет, которые опускали туда посетители. Сам зал был уставлен столами – их было около двух десятков – для самых разнообразных азартных игр: в кости, в китайскую лотерею, в фараона, где к играющим, как говорили, присоединялся сам Корнеро.

Повсюду толпились люди. Стоял шум и гвалт, все было в табачном дыму. Звенели бокалы, постукивали о стол фишки, кто-то смеялся, кто-то радостно вскрикивал от удачного хода, кто-то охал, проигрывая. Я не видел, чтобы в этой толпе была какая-нибудь знаменитость, кроме Рафта, – обычные, рядовые американцы, средний класс – такие же, как и те, что были с нами на катере. Было в этой толпе и несколько красивых молодых женщин в платьях с глубоким вырезом. Их никто не сопровождал, и они медленно прохаживались вдоль столов с игроками. Если на каком-либо из столов игроки редели, то они тут же подходили и включались в игру. Я бы назвал это утонченным, искусным приемом для привлечения к этому столу новых игроков. Несомненно, Корнеро знал толк в игорном бизнесе.

Несмотря на огромное скопление людей, несколько стульев в баре было свободно. Мы направились туда. «Восходящая звезда» уселась на один из них, положив ногу на ногу, демонстрируя глубокий разрез, шедший вдоль ее вечернего платья. Она казалась вполне привлекательной, только взгляд ее темных глаз был несколько отсутствующим.

– Ты думаешь, Бен Сигел здесь? – спросил я.

– Да. Или же он скоро будет, – сказал Рафт. – Сейчас десятый час. Он вообще-то не любит азартные игры. Кроме того, он рано ложится спать. Так что нам не придется долго ждать.

– У него есть своя доля в «Люксе»?

– Не думаю. Он в свое время вложил достаточно денег в постройку «Рекса». Часть из них он одолжил у меня, а затем вернул этот долг. Несмотря на то, что он делает кучу денег, ему их вечно не хватает.

– Почему?

– Он играет на бирже и, как правило, не очень удачно.

– Ты вроде говорил, что он не любит азартные игры.

– Он не относит игру на бирже к азартным играм. Он считает это бизнесом.

– Скажи это тем парням, которые, проигравшись в пух и прах, выбрасывались из окон в тысяча девятьсот двадцать девятом году.

Рафт усмехнулся:

– Ты говоришь это мне! Я, если и возьмусь поиграть, то лишь в лошадки. Сделаю игру-другую ставок – и с меня довольно.

В толпе показался широкоплечий, коренастый мужчина с мужественным, привлекательным лицом. Он был одет в смокинг и шел раскачивающейся походкой, словно наш корабль находился в бурном море. Он подошел к нам и хлопнул Рафта по плечу. Мужчине было за пятьдесят, его аккуратно подстриженные, зачесанные назад седые волосы частично сохранили свой изначально темный цвет. Его глаза были синевато-серого цвета, а их взгляд – твердым и решительным.

– Джордж, – сказал он, широко улыбнувшись; его голос звучал немного хрипловато, – прекрасно, что ты нашел время навестить меня, и не один, а с очаровательной леди.

– Тони Корнеро, – сказал Джордж после того, как, будучи джентльменом, представил ему Джуди. – Это Нат Геллер из Чикаго. Он и Фрэнк Нитти были приятелями.

Это было не совсем так. Но я посчитал ненужным поправлять Рафта. Я всегда себе говорю, что раз уж ты хочешь проникнуть куда-нибудь «зайцем», то используй ту козырную карту, которая у тебя в данный момент есть.

– Рад приветствовать вас на борту «Люкса», мистер Геллер, – сказал он, засмеявшись при упоминании имени Нитти, и протянул руку.

У него было крепкое рукопожатие, хотя его ладонь была небольшой и мягкой.

– Чем вы занимаетесь?

– Я возглавляю Детективное агентство А-1 в районе Луп, – сказал я.

– Вы знаете Фреда Рубински? Он тоже из Чикаго.

– Да. Я приехал сюда, чтобы встретиться с ним и обсудить наши общие дела.

– Фред хороший парень, – сказал Корнеро. – Он выполняет работу для меня – отслеживает фальшивые чеки. Как вам это место, мистер Геллер?

– Здесь великолепно. Я желал бы, чтобы у нас в Чикаго было нечто подобное.

– Да, я уважаю своих клиентов. Из каждого доллара, который остается в «Люксе», девяносто девять центов возвращается к игрокам в виде выигрышей. Попробуйте найти такие условия где-нибудь в Рено или Вегасе.

– Почему тогда вы держите этот плавающий монетный двор именно здесь?

Корнеро улыбнулся своей широкой улыбкой; он чувствовал себя хозяином бала и наслаждался этой ролью.

– Потому что, мистер Геллер, – он заговорщически нагнулся ко мне, от него пахло одеколоном «Олд спайс», – в старые времена, когда здесь плавал «Рекс», мы считали полмиллиона дохода в год не совсем удачным бизнесом.

– Что случилось со старым «Рексом»? – спросил Рафт. – Я слышал, что ты проиграл его за карточным столом в двадцать четыре часа.

Корнеро кивнул:

– Да, после того, как этот ублюдок Эрл Уоррен прикрыл мой бизнес. А мой старый «Рекс» в конце концов отправился на войну. Нацисты потопили его у берегов Африки.

Он покачал головой, и на его лице появилось выражение такой печали, словно это было одно из самых гнусных военных преступлений.

– Вы, я слышал, собираетесь открыть ряд ночных игорных клубов по побережью. Думаете, там дела пойдут неплохо?

– О, конечно, – сказал Корнеро, сделав экстравагантный жест рукой и радостно улыбнувшись. – Наши двери будут открыты двадцать четыре часа в сутки. А здесь всегда будут толпы чудаков, которые не дадут моему кораблю пойти ко дну.

– Чудаков? Может, их лучше назвать простофилями?

– Нет. Мои клиенты не простофили. Они – чудаки, которым нужны развлечения, веселое времяпрепровождение – словом, всякие чудачества. И я даю им это. – Он вновь протянул мне руку, и мы снова обменялись рукопожатиями.

– Мистер Геллер, прекрасно, что вы посетили наш корабль.

Я улыбнулся:

– Всегда найдется место для еще одного чудака?

– Всегда, – засмеялся Корнеро.

Затем он наклонился к стойке бара и сказал бармену, чтобы тот не брал с нас платы за напитки. Рафт в этот момент пил содовую воду с лимоном.

Через мгновение этот коренастый, широкоплечий, довольный собой парень растворился в толпе чудаков.

– Давай посмотрим, может, Бен внизу, – сказал Рафт, поднимаясь со стула. – Кроме того, мы сможем немного перекусить.

– Хорошая идея, – сказал я и последовал за ним, так же как и молодая кинозвезда. Мы направились к центральной лестнице, которая вела вниз в столовую, выдержанную в голубых тонах и богато оформленную. Столы были накрыты скатертями и украшены темно-голубыми салфетками. На официантах были смокинги, а на помощниках официантов – белые морские куртки. Здесь было все как в шикарном ресторане, только воздух казался немного сыроватым. Столовая занимала примерно в два раза меньшую площадь, чем игорный зал наверху. К ней примыкала гостиная, там могло разместиться около пятисот человек. Как сказал Рафт, гостиная была предназначена в основном для тех, кто делал ставки на бегах. Отсюда можно было связаться с ипподромом. Здесь же выплачивались выигрыши.

Метрдотель встретил Рафта, словно тот был самим Господом Богом, и даже не моргнул, когда Рафт попросил посадить нас за стол, рассчитанный на восемь персон, – на тот случай, если здесь появится Сигел. Нас провели к столу, усадили и принесли коктейли, правда, Рафт снова попросил для себя содовой воды. Нам подали меню, и я заказал рыбное блюдо – не каждый день выпадает случай ужинать в открытом океане. Рафт маленькими кусочками поглощал мясное филе, а восходящая кинозвезда Джуди трудилась над порцией мяса, которого хватило бы, чтобы в течение недели кормить семью из шести человек где-нибудь в чикагском Саут-Сайде.

Мы раздумывали, заказать нам десерт или нет, когда в столовой появился одутловатый маленький человек в хорошо сшитом сером костюме и бело-голубом полосатом галстуке. Его пиджак чуть топорщился сбоку – явный признак того, что он был при оружии. Он приблизился к нашему столу. Коротышка был плотного телосложения, его нос носил следы многочисленных переломов. Его рот был полуоткрыт, словно он говорил: «Я немного полноват, но не более того».

– Мики Коэн, – шепнул мне Рафт.

Я кивнул. Я знал Мики из Чикаго. Он до войны владел там игорным клубом.

Коэн плюхнулся на стул и чуть улыбнулся:

– Привет, Джордж.

– Привет, Мик. Бен здесь?

– Да. Он наверху. Он уже перекусил и хочет, чтобы вы поднялись к нему наверх, в казино.

– Мы сейчас туда отправляемся. Как ты смог пройти сюда с этой пушкой? Ты же знаешь: у Корнеро строгие правила насчет этого – никакого оружия.

– Правила придумывают для того, чтобы их нарушать. – Коэн добродушно усмехнулся. Он был подвижным и энергичным, этаким веселым бодрячком.

– А это, кстати, Нат Геллер, – сказал Рафт, указывая на меня. – Мой приятель из Чикаго.

– А-а, – сказал Коэн, глядя прищуренным глазом на меня, словно его только что осенило. – Геллер! Ну и встреча, черт возьми! Как поживает твой приятель Друри?

– Все так же дерется – одни против всех.

– Этот Друри тот еще коп, – ухмыльнулся Коэн. – Ненавидит парней Аль Капоне почти так же, как и меня. – Он встал и рукой отсалютовал нам. – Ждем вас наверху.

Он повернулся и зашагал от нас походкой петуха-забияки.

– Этот костюм, который на нем, стоит не меньше двухсот пятидесяти баксов, – сказал я с удивленной интонацией. – Он раньше никогда так не одевался.

– Он сейчас настоящий франт, – сказал Рафт. – Мики стал таким после того, как сошелся с Беном. Если Бен принимает душ один раз в день, то Мики – дважды в день. Если Бен подстригается раз в неделю, то Мики – два раза.

– Когда же эти ребята успевают заниматься своим делом?

– Дни здесь длинные, – сказал Рафт, подписывая чек, затем поднялся и взял под руку Джуди.

Вернувшись в казино, мы увидели Вирджинию Хилл в облегающем белом костюме. Кроме того, на ней была белая экстравагантная шляпа и белые перчатки, а также куча драгоценностей. Ее губы были ярко подкрашены красной помадой. Она сидела за одним из столов для игры в кости, неистово тряся в руках фишки, и с сатанинской улыбкой на лице приговаривала:

– А ну-ка, выпрыгивайте, семь очков!

Ей удалось выбросить «семерку», и она начала подпрыгивать и хлопать в ладоши, словно малое дитя.

Рядом с ней стояла Пегги Хоган и со сдержанным любопытством наблюдала за игрой. Она выглядела потрясающе – с копной своих темных волос, с огромными фиалковыми глазами, с вишневого цвета губами. У меня немного защемило в сердце, когда я ее увидел. На ней был так называемый «эйзенхауэровский жакет» – блузка кремового цвета с накладными плечиками, приталенная и собранная в поясе, а также темная юбка. На блузке были большие перламутровые пуговицы, и справа на груди – украшение в виде военной символики. Я никогда не видел ее в подобном одеянии.

Она держала в руках большой черный портфель – фирменный портфель госпожи Хилл, набитый, само собой разумеется, баксами. У нее был вид преданного, исполнительного секретаря, роль которого она исполняла. Ни Пег, ни ее босс не заметили нас, когда мы проходили вдоль толпы, направляясь к стойке бара.

Там нас поджидал «Багси» Сигел. Он сидел на одном из круглых стульев, с инфантильным видом наблюдая за игравшими, – худой, красивый мужчина с апатичными светло-голубыми глазами и темными, чуть поредевшими волосами. Он и Рафт были чем-то похожи. Можно сказать, что их объединял налет некоей дремлющей мужской сексуальности. Кроме того, они были почти одинаково одеты: на Сигеле также был белый смокинг, черный галстук и гвоздика в петлице. Только у Сигела гвоздика была розового цвета. Я прежде не встречал мужчин, чей гардероб украшала бы гвоздика, но я подумал про себя: на то он и Бен Сигел, чтобы позволить себе любой наряд – хоть тюльпан, вставленный в заднее место.

В одной руке у него был бокал с напитком, в другой – сигара, и он даже не заметил, как мы подошли. Коэн прикоснулся к его плечу и шепнул что-то на ухо. Сигел, чуть подскочив на стуле, отставил на стойку бокал, широко улыбнулся Рафту и обнял его одной рукой.

– Как поживаешь, дружище? – сказал он мягким баритоном. – Все в порядке?

– Рад видеть тебя, Бен. Ты совсем пропал в последнее время.

– Я сейчас по горло в работе, превращаем пустыню в райский оазис. Ты должен приехать и посмотреть, что мы уже сделали; тебе это понравится.

Как сказал мне Рубински, они заложили фундамент под «Фламинго» в декабре.

– А это Нат Геллер, – сказал Джордж, кивая в мою сторону.

Сигел обратил свою улыбку ко мне; она была неподражаемой – ослепительная, как январский снег, и теплая, как июльский день. Он пожал мне руку и сказал:

– Мне очень приятно, мистер Геллер, – говорю вам вполне откровенно.

– Мне тоже, мистер Сигел, – сказал я, чуть улыбнувшись.

Он похлопал меня по плечу, пыхнул сигарой и снова улыбнулся, как бы давая понять, что чувствует мою неловкость:

– Если не возражаешь, зови меня Беном, и я буду звать тебя Натом. Пойдет?

– Вполне, Бен.

Он прищурил глаза и сделал притворно-угрожающее лицо:

– Только не зови меня «Багси», иначе ты увидишь, каким я могу быть сумасшедшим. – Затем он миролюбиво засмеялся и направился к выходу. – Давай выйдем на палубу, Нат. Я хочу с тобой кое о чем поговорить.

– Хорошо, я только поприветствую одну свою подругу.

– Ты имеешь в виду мисс Хоган? Она никуда не денется. Она в компании Тэбби, а Тэб не покинет этот зал, пока я силой не вытащу ее отсюда за волосы.

«Тэбби», насколько я понял, он называл Вирджинию Хилл, которая, наверное, имела такое же огромное количество прозвищ, сколько и сумасбродных выходок, совершенных ею за всю жизнь.

– Мик, – сказал Сигел своему похожему на бабуина телохранителю, – передохни, выпей пива или чего-нибудь еще.

– Конечно, Бен.

Рафту не нужно было объяснять, что Сигел хочет поговорить со мной один на один, он сам отвернулся к стойке за новым бокалом содовой воды. Я надеялся, что Сигел хотел мирно поговорить со мной, и не более. Он знал, что я сотрудничал с Рэйгеном, и это могло сделать меня в его глазах врагом. Но я надеялся, что его приветливость не была маской, под которой скрывалось намерение вышвырнуть меня за борт. Три мили до берега, да еще со сломанной шеей...

Мы вышли на палубу и облокотились о поручни. Здесь царили полумрак и прохлада. Из динамиков по-прежнему неслась джазовая музыка. Несколько пар – на некотором отдалении от нас – также, перегнувшись через поручни, любовались ночным морем. Сигел улыбнулся в темноту; наши силуэты слабо высвечивались во мраке тусклым неоново-голубым светом, шедшим с палубной надстройки.

– Я слышал о тебе много хорошего, – сказал Сигел.

– Я удивлен, что ты вообще обо мне что-то слышал.

– Фред Рубински говорит, что ты один из лучших в этом бизнесе.

– Да, я, наверное, не самый последний из частных детективов. Но я не гений, иначе я был бы богатым.

– Не обязательно. Для того чтобы быть богатым, нужно или родиться им, или быть готовым ради этого убивать. Ты не похож на выходца из богатой семьи, и ты, как я полагаю, не любитель при первом же случае доставать свою пушку и палить из нее.

– А кто любит это?

– Ковбои, вроде Мики Коэна. Иногда полезно иметь рядом таких парней, если к тому же им еще можно доверять. Как бы то ни было, насколько мне известно, ты не любишь прибегать к крутым мерам, но, если такая необходимость возникает, ты можешь действовать жестко. Мне также известно, что ты не смотришь на людей свысока, и не считаешь зазорным выполнять работу для таких парней, как я.

– Это зависит от характера работы и от того, сколько мне платят.

Сигел снова широко улыбнулся. Это была улыбка, которая могла растопить душу самого строгого школьного учителя.

– Ты мне нравишься, Нат. Сколько я тебя знаю? Всего лишь минут пять, и я уже чувствую, что ты мне нравишься. Это хороший знак. И знаешь, о чем это говорит?

– Конечно. Это значит, что я целым и невредимым проснусь завтра утром.

Он отмахнулся, стряхнув пепел сигары в воду.

– Не будь наивным. Такие парни, как я и Гузик, убивают лишь друг друга. Ну а парни вроде тебя, если они не лезут не в свое дело, всегда остаются в стороне от наших разборок.

– Это звучит для меня ободряюще, Бен. Откровенно говоря, та репутация парня, который имеет тесные контакты с Синдикатом, мною не вполне заслужена.

Он взмахнул своими длинными ресницами, оттенявшими его полудетски голубые глаза:

– Как же ты тогда заработал эту репутацию? Я пожал плечами:

– Главным образом это относится к тому времени, когда Фрэнк Нитти попросил меня сделать кое-что для него. И я сделал. У меня не было другой альтернативы.

Он мягко улыбнулся. Этот сукин сын действительно был очень обаятелен.

– Я полагаю, что ты сделал все, как надо. Но мне еще известно то, что ты знал о многих вещах, касающихся Синдиката, и никогда никому словом не обмолвился об этом – ни журналистам, ни полицейским.

– Послушай, – сказал я, стараясь говорить как можно более внушительно и убедительно. – У меня есть друзья среди копов. У меня даже есть друзья, которых, наверное, можно назвать самыми честными копами. Поэтому не надо делать из меня парня, который посвящен во все секреты. И я совсем не стремлюсь, чтобы мне кто-нибудь доверял свои сокровенные тайны, потому что не хотел бы, чтобы меня шлепнули лишь за то, что я много знаю.

Он снова сделал рукой жест, как бы отметая мои страхи.

– Не беспокойся. Смотри, я говорю вполне откровенно. Все, чем я прежде занимался на Западном побережье, я сейчас передаю в руки Дране и Коэну. Конечно, я буду в курсе их дел. Но меня они в данный момент мало интересуют. Я сейчас занимаюсь законным бизнесом.

– Курортным бизнесом?

– Именно так, – сказал он, помахав в воздухе своей сигарой, словно волшебной палочкой, как бы желая вызвать на темном небе радугу. – После войны тысячи людей перебрались в Лос-Анджелес, а это всего лишь в восьми часах езды до Лас-Вегаса. Я собираюсь превратить «Фламинго» в одно из лучших мест отдыха в мире. – Он прикоснулся к гвоздике в петлице своего смокинга. – Розовый Фламинго. Это то, что сегодня всецело меня занимает, и это лишь начало. Это будет место, где люди с невысокими доходами, желающие отдохнуть, будут иметь хорошие гостиничные номера, хорошее питание, хорошие зрелища, плавательные бассейны, площадки для тенниса и гольфа. Там же можно будет сыграть в любые азартные игры или же воспользоваться услугами хороших девочек. И все это в Неваде будет вполне легальным. Политики – не бессребреники, а значит, мы сможем получить лицензию на открытие казино.

– Похоже, это будет идеальным местом для идеального бизнеса.

Он с энтузиазмом продолжал:

– Я скажу тебе, Нат, я многим обязан Тони – немало из того, что я хочу осуществить, впервые сделал он. Эти его плавающие казино – пример того, как можно делать деньги не на толстосумах, не на любителях играть по-крупному, а на обычных, рядовых американцах, представителях среднего класса, которые лишь хотят, чтобы место, куда они придут, было чистым, уютным и безопасным. Тони давно понял, что казино – это масштабное предприятие, что большие деньги образуются, когда тысячи простых питов и джонов с двумястами баксов в кармане хотят отдохнуть и развлечься.

– Ты и Корнеро тесно сотрудничали в прошлом?

– В свое время я вложил деньги в «Рекс». В этот же корабль я почти ничего не вложил. Во-первых, все мои средства уходят на возведение «Фламинго», а, во-вторых, я не очень уверен, что дела у Тони здесь пойдут успешно.

– Ты думаешь, ему придется в конце концов расстаться с кораблем?

– Боюсь, что да. Тони – энергичный, ловкий парень с кучей идей в голове, но время от времени он попадает в черную полосу. Я лишь на пару дней оставил свое любимое детище – только для того, чтобы прибыть сюда и продемонстрировать ему свое дружеское расположение. Он мой старый приятель, и этим все сказано. Если ты хочешь, чтобы у тебя все шло нормально, ты должен поддерживать дружеские отношения с людьми. Ты хорошо относишься к ним, – значит, ты можешь ждать от них такого же отношения и к себе.

Про себя я подумал: «А как быть с твоим застреленным шурином. Уйти Краковером?»

– Да, я готов согласиться, что твой «Фламинго» станет магнитом, притягивающим клиентов, – сказал я. – Они выстроятся в длинную очередь среди песков.

Он кивнул, хитро улыбнувшись:

– Это тот бизнес, где ты и Рубински можете предложить свои услуги. Как я уже сказал, это дело вполне законное. Фред уже помогает мне кое в чем. Подумай. Какой из парней, подобных мне, может предложить тебе вполне респектабельную работу?

– Если говорить откровенно, я никогда не думал, что тебе нужны услуги частных детективов, по крайней мере таких честных, как Фред. Как мне кажется, ты в основном должен нуждаться в услугах профессиональных костоломов.

– Правильно. Но разве нужны костоломы тому, кто занимается легальным бизнесом?

– Думаю, нет.

– Вот поэтому мне и необходимы парни вроде тебя и Фреда, ибо если я буду прибегать к помощи каких-нибудь головорезов или же парней наподобие Мики, у которого котелок не совсем варит, то это не очень хорошо отразится на моем бизнесе.

– Да, я понимаю.

К борту пришвартовался очередной катер, доставивший новую партию Питов и Джонов. Потом Сигел сказал:

– Фред говорил, что ты работал в Чикаго в отделе полиции по борьбе с кражами.

Я пожал плечами:

– Да, именно там я начинал свою карьеру сыщика. Большинство людей в моем агентстве – бывшие служащие этого отдела. Правда, Фред не работал там.

– Прекрасно. Во «Фламинго» я организовал небольшую службу безопасности из бывших лос-анджелесских и голливудских полицейских. Правда, эти парни пока мышей не ловят. Мне нужен кто-нибудь, кто обучил бы их азам охранной службы, а главным образом – натаскал на предмет поимки разного рода жулья.

– Курорт, который ты строишь, наверняка будет привлекать жуликов всех мастей. Тут и говорить нечего.

– Ты бы мог помочь мне организовать эту работу?

– Мне надо будет тогда найти подходящего человека, который мог бы поехать туда. Может быть, Фред поможет подобрать его...

Он указал своей сигарой на меня:

– Я хочу, чтобы это был ты. Мне понравилось то, что я о тебе узнал.

– Я польщен, Бен. Правда. Но ведь я тоже бизнесмен, и мне нужно заниматься делами своего агентства.

– Я знаю, что значит вести свое собственное дело, и могу понять тебя. С другой стороны, я готов платить тебе пять тысяч в неделю за работу, которую предлагаю.

– Когда бы ты хотел, чтобы я приехал?

Он усмехнулся:

– Ты бизнесмен. Не так ли, Нат? Мне нравится, как ты заботишься о своем деле. Я рассчитываю открыть отель до конца года. Пока мы не начнем функционировать, я думаю, тебе нет необходимости находиться там.

– Мне кажется, я должен откровенно кое о чем тебе сказать.

– Да?

– Джим Рэйген – мой друг. А также клиент. Даже за пять тысяч... или даже больше... Я не могу заниматься тем, что могло бы затронуть интересы Джима.

– Конечно же нет, – сказал Сигел, не выпуская изо рта сигары, – это был бы негодный бизнес. Но работа с моими людьми, обучение их умению ловить карманных воров, я думаю, не имеет отношения к Рэйгену?

– Я считал себя обязанным предупредить тебя.

– Я знаю все, что касается тебя и Рэйгена, и скажу, что меня это совершенно не волнует.

– Не волнует?

– А почему это должно меня волновать?

– Ты имеешь в виду то, что Рэйген лежит на больничной койке с простреленной грудью?

– Я желаю ему скорейшего выздоровления и возвращения в строй.

Это меня, мягко говоря, удивило. Я сказал:

– Почему же, черт побери?

А сам подумал: «Для того, чтобы твои парни снова устроили охоту за ним?»

– То, что делает Рэйген, идет на пользу моему бизнесу, – сказал он спокойно.

– Каким образом? Мне кажется, что все должно быть наоборот...

Сигел улыбнулся, почти про себя. Он отшвырнул сигару за борт, повернулся ко мне, посмотрел мне в глаза и положил мне руку на плечо:

– Я не какой-нибудь кретин. Похож я на кретина?

– Нет.

– Ты был телохранителем Рэйгена, когда они попытались его убить. Ты вступил в перестрелку с теми парнями, которые, будь они моими людьми, довели бы дело до конца. И сейчас ты несешь дежурство у дверей его палаты. Я прав?

– Полностью, – сказал я, чувствуя себя неуютно под этой дружеской рукой, лежавшей у меня на плече.

– Само собой разумеется, что Рэйген нанял тебя, чтобы выяснить, кто организовал покушение. Я имею в виду то, что ты его друг, и ты уже выполнял работу для него. Кроме того, у тебя есть определенные контакты с парнями из Синдиката, но ты не зависишь от них. Кого же еще он должен был нанять для этого?

– Пинкертона? – сказал я.

– Нет, Ната Геллера, из детективного агентства А-1 на Ван Берен и Плимут. Парня, который помог убрать отсюда Бьоффа и Брауна, даже не вызвав гнева у Нитти, что само по себе чудо. Что, в свою очередь, помогло мне укрепиться здесь, и я благодарен тебе за это. Ты думаешь – Рэйген думает, – что покушение могло быть организовано только двумя людьми: мною или Джейком Гузиком. Гузик, возможно, пытался убедить тебя, что все это устроил я. Между тем, он, наверное, пытался показать свою готовность договориться о покупке фирмы Рэйгена, одновременно выискивая возможность подослать кого-нибудь в больницу и разделаться с ним. Я далек от истины?

– Нет, прямо в точку, – согласился я. Он убрал руку с моего плеча и посмотрел в темноту.

– Из того, что я слышал о Рэйгене, у меня сложилось впечатление, что он должен быть сильным, крепким парнем. Мне нравится, как он противостоит этим ублюдкам. Эти парни из Синдиката, они всегда хотят получить что-нибудь задарма. Впрочем, я бы солгал, если бы сказал, что мне нравится Рэйген. Я встречал его всего лишь пару раз, поэтому я даже не могу говорить, что знаю его. Однако я искренне желаю ему удачи.

– Ты желаешь ему удачи? – сказал я, и моя челюсть отвисла еще больше, чем у Мики Коэна.

– Конечно. Если он в конце концов сдастся, мой бизнес тоже покатится под гору.

– Я что-то не могу понять. Он ведь твой соперник. Сигел засмеялся:

– Мы с ним абсолютно не конкурируем. Прежде у нас были кое-какие стычки, действительно. Мики даже помял как-то зятя Рэйгена, Брофи, когда мы стремились внедриться в лос-анджелесский рынок. Однако с того времени все вошло в свою колею. Сейчас наши услуги покупают многие букмекеры на Западном побережье. Здесь никаких вопросов. Если им больше нравится служба, возглавляемая Рэйгеном, они одновременно покупают и ее услуги. Разве это как-то вредит мне?

– Нет, – согласился я.

– Я имею от «Транс-Америкэн» двадцать пять тысяч баксов в неделю, Нат. Неплохо, не правда ли?

– Согласен.

– Если Рэйген продаст свое дело или же умрет и его семья продаст фирму, то Синдикат возьмет ее под свой контроль, и тогда мои приятели, имея деловые договоренности с Гузиком и компанией, вынуждены будут пойти им навстречу и закрыть «Транс-Америкэн». И я лишусь своего бизнеса.

– Я никогда не думал, что дело может обстоять таким образом, – сказал я.

– Поэтому я желаю Рэйгену здоровья и долгой жизни, – сказал Сигел с мягкой улыбкой, – и надеюсь, что он будет продолжать свой бизнес и бороться с этими ублюдками.

Я покачал головой, задавая себе вопрос, почему я сам раньше не подумал об этом.

– Ты действительно не организовывал покушения на Рэйгена?

– Конечно же нет. Я же сказал, что для меня это было бы совершенно невыгодным. Бессмысленно. – Он засмеялся. – У тебя здесь хорошая подруга, Нат. Я уже начинаю думать, что мне будет жалко расставаться с ней.

– Что?

– Пегги Хоган. Она твоя девушка. Я знаю об этом. И не только потому, что Джордж и Тэб рассказали мне. У меня есть свои источники. Мне будет жаль расстаться с ней, потому что она знает толк в работе. Я поставил бы ее во главе своего офиса, если бы она перестала работать на своего дядю и переехала сюда. Но думаю, что она этого не сделает – так же, как не захочет расставаться с тобой.

– Ты... ты говорил с ней обо всем этом?

– Ха! Конечно же нет! Она даже не подозревает, что я могу о чем-то догадываться. Что я, к примеру, знаю, как она близка со своим дядей. Она всю неделю пыталась выудить из меня информацию, наблюдала за мной, старалась находиться там, где был я. Ты должен взять ее в свое А-1.

– И ты спокойно все это воспринял? Ты не стал возмущаться?

– Кем?

– Пегги. Раз ты узнал, что она... шпионит за тобой.

– Эй, я думаю, что это прекрасно. Она предана своей семье. Разве это плохо? Забери ее обратно в Чикаго, Нат, и женись на ней прежде, чем она всерьез увлечется карьерой, и тогда тебе ее трудно будет вернуть. Я знаю своих женщин.

Я готов был согласиться с этим.

– Пойдем, – сказал он, беря меня под руку, – пойдем, и ты заберешь свою девушку. Мне нравятся любовные истории со счастливым концом.


Глава 12 | Неоновый мираж | Глава 14