home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

В тот день, когда он приехал в Буд-Холл, обнаружив, что жена мертва, а сына похитили, Мейсон Буд поклялся, что Ханна Грей не спрячется от него даже в бездне ада. Она дорого заплатит за то, что сделала.

Он сдерет с нее кожу и подвергнет тем же пыткам, которым из-за нее подвергался последние шесть лет. Из-за этой суки он потерял любовь жены. Она всегда стояла между ним и Элизабет...

Ненависть кипела в жилах Мейсона Буда, словно яд, когда он направлял лошадь через холмы Уиклоу, его золотые волосы с проседью развевались на ветру, а зеленые глаза были холодны, словно бутылочное стекло.

Ханна поступила подло, когда пыталась за час до свадьбы отговорить Элизабет выходить за него. Церковь была полна гостей, приглашенных на свадебное торжество. Этого он ей никогда не простит.

После свадьбы Мейсон запретил жене общаться с сестрой и пускать ее на порог Буд-Холла.

Но даже на расстоянии Ханна Грей пагубно влияла на его жену, и милая, нежная, уступчивая Элизабет начала выказывать неповиновение. Разумеется, не оставалось ничего другого, как отстегать ее плетью.

Горе бурлило у него внутри, горячее и колючее. Да, в смерти Элизабет повинна Ханна. Но ей и этого было мало, и она решила украсть его сына.

Хуже всего то, что не известно местонахождение наследника. И пол-Ирландии знало, что Пип пропал.

Красная пелена ярости застилала Мейсону глаза.

Ханна сделала из него дурака. И грозилась пойти дальше – разгласить его самую мрачную тайну. Она оставила его беспомощным, когда он носился по стране. Каждая дорога, которую ему удавалось отследить, вела в никуда. Каждое усилие, которое он предпринимал, было тщетным, будто он пытался поймать ветер.

Но теперь появился шанс, что игра закончится в его пользу.

Записка, которую Мейсон нашел у себя на письменном столе в Буд-Холле месяц назад, казалось, жгла карман его жилета и сжигала его жизнь. «Если вы посмеете последовать за нами, я расскажу все, что мне известно. Я разоблачу вас...»

Интересно, понимала ли Ханна, что этой запиской подписала себе смертный приговор? А ведь она далеко не дура. Не сделала ли она все возможное, чтобы он искал ее до тех пор, пока ее изящная шейка не будет находиться у него в руках, а его пальцы не выжмут из нее жизнь?

И все же эта мечта с каждым днем казалась все менее и менее осуществимой, пока шесть часов назад в Буд-Холле не появился слуга.

Мейсон гнал лошадь через рощи, не отводя взгляда от серого каменного дома на вершине холма. Этот дом был такой же несуразный и невзрачный, как и сама Ханна.

В этом доме он ухаживал за Элизабет и впервые возненавидел Ханну за то, что она во все вмешивалась. Эта женщина оставила след.

«Дорогой Мейсон, приезжай поскорее в Дав-Коттедж. Некий медник, пользующийся дурной репутацией, утверждающий, что помогал Ханне выкрасть Пипа, все еще находится в кухне. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы удержать его до твоего приезда. Молю Бога, чтобы он помог тебе найти сына».

Мейсону было все равно, к кому обращаться – к Богу или к дьяволу. Он продаст душу в обмен на Ханну Грей. Он должен остановить ее, пока она не осуществила свою угрозу. Пока не рассказала...

Нет. Он ее найдет. Он заставит ее замолчать. Он вернет сына и сделает из него мужчину, даже если это убьет их обоих.

Не успел Мейсон натянуть поводья, как дверь Дав-Коттеджа распахнулась и миссис Грей устремилась навстречу, а за ней по пятам следовали дочери.

– Мейсон, дорогой! – выдохнула она. – Слава Богу, ты здесь! По-моему, этот медник и есть тот презренный человек, который уговорил Ханну совершить такое безумство. Он сказал, что хочет передать мне, что с ней все хорошо, сказал, что его дочь тоже однажды убежала, и вспомнил, как был расстроен, пока не узнал, что с ней все в порядке. Разве такой человек может сравнивать свои чувства с моими?

– Должно быть, вам крайне неприятно, что вас потревожил такой низкий человек, – посочувствовал Мейсон. – Я сделаю все, чтобы он никогда больше не заговорил с вами.

– Вы найдете Ханну, правда? – взмолилась миссис Грей, хватаясь за плащ Мейсона. – Как бы она ни поступила, но я ее мать. Боюсь, на нее так подействовала смерть Элизабет, что она утратила разум и увезла Пипа. Должно быть, ей кто-то помог.

– О, обещаю вам помочь бедной Ханне, – поклялся Мейсон.

По лицу миссис Грей заструились слезы.

– Вы всегда так добры к нам, Мейсон. Хотя Ханне никогда не хватало ума оценить это, все остальные безмерно благодарны вам за вашу доброту. У меня нет слов благодарности за вашу попытку спасти Ханну от самой себя.

Мейсон возликовал.

– Где же медник, о котором мне рассказал посыльный?

– Медник? – повторила миссис Грей. – Ах да, медник. Мы сделали все, что могли, но не сумели его удержать! Он уехал около получаса назад.

– Почему вы не...

Мейсон замолчал, закончив мысль про себя: «... не сказали этого сразу же, как я сюда приехал, вместо того чтобы тратить время на болтовню? Надо же быть такими идиотками!»

Мейсон тихонько выругался, еле сдерживаясь от того, чтобы не схватить болтушку и не вытряхнуть из нее нужные сведения.

– По какой дороге он поехал? – спросил он, взяв себя в руки.

– На запад, – пискнула девятнадцатилетняя Харриет, указывая шляпкой в сторону дороги. – Я говорила маме, что не надо волноваться. Что вы догоните его, Мейсон. Вы же прекрасный наездник.

– Мне нужно ехать.

– Вам нужно сменить лошадь? – поинтересовалась Теофания, хватаясь за поводья. – Вы можете одолжить лошадь в большом доме.

Поскачет он на одной из кляч Греев, как же! В конюшне нет ни одной, способной догнать даже домашнюю скотину. А медник скроется в тумане.

– Спасибо за предложение. Брут справится.

– Мы с девочками сделаем все, что сможем, чтобы помочь вам найти Ханну и бедного маленького Пипа.

Внушительная грудь миссис Грей затрепетала.

– Поторопитесь, дорогой. Мы будем молиться за вас!

Мейсон коснулся рукой полей шляпы, пришпорил лошадь и помчался в направлении, указанном Харриет.

Какое скопище бесполезных женщин! Он слышал, что старый сэр Люциус Грей разбился, упав с крыши дома. Это они его довели, лучше бы сбросил вместо себя жену.

Он пригнулся к шее лошади, подгоняя ее.

Он догонит медника. У каждого человека есть своя цена, а этого медника, должно быть, купить легче, чем большинство людей. Он предложит мерзавцу сколько потребуется за нужные сведения.

А если медник настолько глуп, чтобы отказаться от денег, испробует другие способы. Менее приятные. Как сделал это с Элизабет.

Кнутовище Мейсона уже пропиталось кровью, когда он навис над стариком, скорчившимся в пыли на дороге. Старик бросил предложенные деньги Буду в лицо.

– Я предупреждал – не надо меня злить! – прорычал Буд, замахнувшись, чтобы нанести очередной удар. – Проклятие, куда пошла Ханна Грей с моим сыном?

Медник попытался заставить себя опереться на локти, с ненавистью отплевываясь.

– Убирайся в ад, дьявол! Она рассказала о тебе достаточно, я знаю таких, как ты. А остальное я видел в глазах мальчика! Я ничего тебе не скажу! Били меня и посильнее, но никогда не выбивали правду из Падрика Хасси. Леди и мальчик уже далеко. И я не предам их.

Мейсон взглянул на его обветренное лицо, похожее на лицо карлика, и понял: он может содрать кожу с Хасси, но старый ирландец ничего не скажет. Проклятое неповиновение воспитано в ирландцах с детства.

И все же у этого старого пса должна быть какая-то слабость... Нужно как-то заставить его говорить.

Гнедая лошадь подковыляла к тележке медника, наступила на следы от колес, фыркнула и поискала глазами старика.

На свою беду, медник с тревогой взглянул на лошадь.

Конечно.

Мейсон осклабился.

– Может, ты и прав, старик, – глумливо произнес он с торжеством волка, собравшегося вонзить зубы в свою жертву. – С тобой я не могу ничего сделать. Но интересно... – Он подъехал к лошади и схватил ее за поводья. – Думаю, в дороге становится одиноко. Не с кем поговорить.

– Не очень-то и хотелось.

– Думаю, самое дорогое, что у тебя есть, – это лошадь.

– К чему это ты, черт побери, клонишь? Лошадь, она и есть лошадь, – усмехнулся старик.

Но его выдал блеск глаз.

Мейсон отбросил хлыст, вынул из-за голенища нож, острое как бритва лезвие блеснуло на солнце.

– Интересно, сколько может длиться агония лошади? Как думаешь, столько же, сколько у человека?

– Ч... что это ты делаешь? Отойди от Финна!

Мейсон занес лезвие над упругим сухожилием передней ноги лошади.

– Маленький кусочек...

Медник попытался подняться, но не смог.

– Нет! Оставь лошадь в покое!

– Будет плохо, если лошадь охромеет навсегда, – заметил Мейсон. – Тебе придется прирезать животное. – Он приподнял бровь. – Не думаю, что ты можешь позволить себе купить другую.

– Ты сам дьявол! Неудивительно, что бедная леди так тебя боится, ты хуже чудовища!

– Ты знаешь мне цену. Говори, старик, или ты вынудишь меня поглубже вонзить нож. Я не собираюсь терять весь день в спорах с тобой, пока эта женщина уходит все дальше и дальше. Считаю до трех.

Старик заколебался.

– Будь ты проклят! Ты не можешь...

– Могу. И сделаю. Раз. Два...

Лошадь заржала и вскинула голову, когда Мейсон прижал лезвие так сильно, что показалась кровь.

– Нет! Стой! – пронзительно закричал старик. – Я тебе расскажу. Черт тебя побери! Я... расскажу.

Медник вздохнул, его губы болезненно искривились.

– Америка. Она собирается...

– Врешь! – свирепо перебил Мейсон. – Я прочесал все дороги до Корк-Харбор. Она никогда не плавала на корабле.

Нож вонзился глубже.

– Ладно! Она не садилась на корабль! Я тайно посадил ее на рыбачью лодку.

– Куда? Куда направилась лодка?

Глаза старика блеснули. Мейсон понял, что сейчас услышит очередную ложь.

– Не делай еще одной ошибки, старик. Мое терпение лопнуло. Не заставляй меня резать твою лошадь.

– В Англию. Бог отправит твою черную душу в ад вместе с моей. Девушка поехала в Англию.

– Куда? Говори...

– Не знаю! Я велел ей забраться как можно дальше, где тебе никогда не придет в голову искать ее!

– Где они должны были причалить?

– Плимут.

– Тогда будет достаточно просто отыскать там ее следы.

– Надеюсь, ты никогда ее не найдешь! Надеюсь, ты утонешь!

– Она говорила тебе, что украла моего сына, старик?

– Да, и благословят ее за это Иисус, Мария и Иосиф. Я увидел в глазах мальчика то, что ты сделал!

Старик полз к лошади, по его лицу текли слезы.

– Гореть мне в аду за то, что я выдал ее тайну.

– О, я ее найду.

– Что ты собираешься сделать?

– Вернуть сына.

– А девушка? Что будет с девушкой?

– Единственное, что можно сделать с бедной Ханной, – пробормотал Буд, недобро улыбаясь, – это убить ее.


Глава 8 | Утренняя песня | Глава 10