home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Ханна напоследок взглянула на собственное отражение в зеркале. Взгляд ее из пронзительного стал робким и нерешительным.

Она, наверное, сошла с ума, когда позволила ему так целовать себя, так дотрагиваться до себя. Следовало оттолкнуть его с негодованием, а не гореть в огне страсти.

Надо было сказать ему, что играть с чувствами так же опасно, как с пороховой бочкой.

Если бы все ограничивалось лишь огнем, воспламенившим их тела, все было бы гораздо проще. Но в синем пламени глаз Остена Данте ее манило нечто большее. Он коснулся не только ее тела, но и ее сердца. У них было много общего. Одиночество, тяжесть тайн, сковывавших душу, ощущение собственной вины и глубоко запрятанное горе.

Но это не имело никакого значения. Даже задолго до того, как она выкрала Пипа у Мейсона Буда, Остен Данте был для нее недосягаем – из-за огромного состояния и положения в обществе.

Совершила ли она нечто необратимое вчерашней ночью, когда не устояла перед Остеном?

Возможно ли, что Остен Данте потерял голову так же, как она? Что так же, как она, был околдован и смущен? Или он просто хотел получить желаемое?

Что он думает о ней? И как они будут теперь работать часами в музыкальной комнате?

Она содрогнулась. Придется объяснить ему, что вчерашняя ночь была ошибкой. Что они оба устали. А она, тронутая тем, что он подарил ей бриллиант, совершенно забылась.

В первый раз в жизни она собиралась поступить по велению сердца.

Она крепко прижала руки к груди, словно для того, чтобы ослабить эти предательские чувства. Нужно немедленно спуститься и встретиться с Данте. Преодолев неловкость, установить разумные правила и границы, чтобы ничего подобного больше не повторилось.

Она пойдет к Остену, расскажет ему о своих ощущениях, объяснит, почему позволила ему прошлой ночью такие вольности, почему никогда больше не должна так поступать.

А какие именно причины могут на это быть? Этот мужчина, должно быть, знает, что нравится ей. И он верит, что она была любовницей другого мужчины и родила тому незаконного ребенка.

Он предоставил им с Пипом пищу и кров в надежде на то, что она будет записывать его музыку. И все же это была еще одна ложь, еще один обман, еще одно обязательство, которое она не могла выполнить.

Не должен ли Остен Данте получить нечто настоящее в обмен на свое великодушие?

Ее щеки горели. О чем она думает? Неужели о том, чтобы отдаться этому человеку в благодарность за его великодушие?

Она презирала себя за то, что в глубине души сама хотела войти в комнату Остена Данте, стащить с его плеч атласный халат, позволить ему уложить себя на мягкую постель и заняться с ним любовью. Запечатлеть в памяти каждую линию тела, каждый поцелуй, каждый вздох, чтобы, когда ей придется покинуть Рейвенскар, унести их с собой, как некое сокровище.

Это было правдой. Она потеряла голову. Но единственное, что можно было сделать, – это спуститься в музыкальную комнату и дать понять Остену, что больше таких неожиданных встреч не будет. Они слишком опасны, учитывая, что есть человек, который гонится за ней и сыном.

Более того, они опасны для сердца Ханны. Обладая такой красотой, от которой перехватывает дыхание, обаянием, а также положением в обществе и богатством, Остен Данте вскоре разочаруется в ней. И их связь прекратится. Но она не сможет позволить себе такое удовольствие. Слишком много горя ей пришлось пережить.

Пригладив руками выцветшее платье, она решительно направилась в музыкальную комнату. Но оттуда не доносилось ни единого звука.

В комнате никого не было, в камине ни огонька.

В коридоре раздались шаги, и Ханна замерла, а когда обернулась, увидела человека, которого можно было бы принять за римского сенатора, живи он во времена Юлия Цезаря. Одетый в костюм для верховой езды, держа под мышкой узорчатый серебряный хлыст, он смотрел на нее с неприязнью. Ханна никогда его не видела.

– Простите, я искала мистера Данте.

– Он уехал еще до рассвета в Лондон.

– В Лондон? Но он не упоминал... то есть он ничего мне не сказал о...

Она запнулась, немного смутившись под пронзительным взглядом этого человека. Боже, неужели Остен так расстроен случившимся, что поспешил от нее скрыться?

– Если мистер Данте не считает необходимым обсуждать отъезд с управляющим, который заботится о его землях, то едва ли будет разъяснять свои планы слуге вашего ранга, мадам.

– Мы не встречались, сэр.

– Я Уильям Аттик, кузен мистера Данте и его управляющий. Веду дела поместья и контролирую все, начиная со столба для ворот ценой пять шиллингов и заканчивая теми тысячами фунтов, которых стоит ведение здешнего хозяйства. Не трудитесь представляться. Я знаю, что вы мисс Грейстон. – Он насмешливо улыбнулся. – Я рекомендовал бы вам не заблуждаться насчет положения, которое я занимаю в доме. Мистер Данте поторопился нанять вас без моего ведома, я же не считаю возможным брать в услужение нищих с улицы. И как только вы дадите мне повод, я с большим удовольствием выброшу вас на дорогу, откуда вы явились.

Ханна вскинула подбородок.

– Не думаю, что мое положение настолько непрочно. Как раз вчера вечером мистер Данте попросил меня остаться. Вам не известно, когда он вернется в Рейвенскар?

Слуга осуждающе поджал губы.

– Когда пожелает. Это могут быть дни. Недели. Месяцы. Каждый год мистер Данте устраивает в конце июля праздник для арендаторов и часто на нем присутствует. Если это его развлекает.

Ханна была поражена. Он вернется, когда ему надоест развлекаться? Девушка была смущена и разочарована. Почему он ей ничего не сказал?

Но разве он обязан? У нее нет прав на Остена Данте. Она едва его знает.

Но куда он поехал? Зачем? И почему вдруг она почувствовала себя такой одинокой и брошенной?

Неужели она любит его?

Ханна бросилась в сад, чтобы скрыть свой внезапный страх перед пронзительным взглядом Аттика.

Зайдя за поросль азалий, она опустилась на каменную скамью. Сердце билось, ее объял ужас.

Гром небесный, что она наделала?


Остен проводил взглядом стряпчего, который скрылся за дверью, и остался наедине с человеком, развалившимся в кресле. Стряпчий, преданный друг семьи, поручился за этого человека.

У Толливера Хокли были непомерно длинные ноги и изможденное лицо.

– Насколько я понимаю, вы полицейский с Боу-стрит? – поинтересовался Данте, наливая себе стаканчик бренди из запасов стряпчего. – Говорят, вы расследовали несколько сложных дел.

– Я работаю на Боу-стрит последние восемь лет, а также выполняю частные поручения.

– Неужели?

– Герцогиня Тетбери наняла меня для поимки негодяев, укравших ее драгоценности. Я уличил лакея, отравившего графа Клера. К моим услугам часто прибегает «Миллз банк».

– Видимо, вам нравится ваша работа?

– Вы спросили – я ответил. Думаю, вы хотите нанять человека, имеющего опыт работы в этой области, иначе меня сюда не позвали бы.

В этом человеке было что-то отталкивающее. Вначале это смутило Данте, даже встревожило, но, поразмыслив, он решил, что человек с такой профессией просто не может быть другим. И все же лучше сразу обозначить границы.

– Мистер Хокли, знаю по опыту, что самое опасное – это болтливый язык. Могу ли я рассчитывать на ваше молчание? Я пригласил вас сюда, чтобы обсудить одно деликатное дело, которое надо сохранить в тайне. Я хорошо заплачу.

– Этого можно было не говорить. – Хокли расплылся в самодовольной улыбке. – Я пользуюсь таким спросом, что беру самые высокие гонорары. Так что публиковать в «Таймс» объявление о вашем деле не собираюсь. Итак, приступим.

Данте сурово взглянул на Хокли.

– Это связано с женщиной.

– Понятно. Речь идет о вашей любовнице?

– Разумеется, нет!

Данте с трудом сдержал возмущение.

– Значит, о вашей жене?

– Она не моя жена! – взревел он, почему-то ощутив укол совести.

Гром и молния, именно этого он больше всего боялся. Кончится тем, что Ханна сведет его с ума.

– Понятно. – Хокли произнес это таким тоном, словно ему все было ясно.

Данте занервничал.

– Она служит у меня. Подозреваю, что у нее какие-то неприятности. Хочу выяснить, чего или кого она боится.

– Может быть, вам следует самому спросить об этом?

– Мистер Хокли, я не дурак, – едва сдерживая ярость, произнес Данте. – Уже спрашивал, но ответа не получил.

– Значит, она не хочет вам рассказывать?

В глазах Хокли блеснул огонек любопытства.

– Это само по себе примечательно. Женщина пребывает в отчаянии и все равно отказывается от вашей помощи? Обладающий властью, богатый мужчина, позволю себе предположить, не имеющий романтической привязанности, как вы сами? Мне бы хотелось встретиться с этой леди.

– Это исключено! Она понятия не имеет, что я навожу справки. И никогда об этом не узнает. Никогда. Понятно?

Данте покраснел от чувства вины и стыда.

– Как пожелаете. Вопрос в том, с чего следует начать. Могли бы помочь рекомендательные письма тех, у кого эта женщина прежде служила.

Данте покачал головой:

– У меня нет таких писем.

– Но вы же знали, кого нанимаете? Эта женщина не пришла к вам с улицы. Она не воровка, не убийца. Согласитесь, взять в дом совершенно неизвестного вам человека было бы безумием.

Данте вскинул бровь.

– Вы забываетесь, сэр.

Хокли немного ослабил галстук.

– Простите, сэр. Я лишь хочу вам услужить. Вы не могли бы рассказать об этой женщине все, что вам известно?

До чего отвратительно выложить все, что знаешь о Ханне, те крупицы ее прошлой жизни, которые она доверила ему, совершенно незнакомому человеку. Данте долго колебался.

– Сэр, – тихо произнес Хокли, – я знаю, что это трудно. Но я ничего не смогу сделать, не имея хоть какой-то информации. Если вы хотите помочь леди, расскажите мне все, что о ней знаете. Любые сведения, которые кажутся вам не относящимися к делу, могут содержать ключ к раскрытию тайны.

А ведь Хокли прав. Данте либо должен рассказать Хокли все, что ему известно о Ханне, либо положиться на судьбу и вернуться в Рейвенскар.

– Ну хорошо, я расскажу. Но если вы проболтаетесь, клянусь, вам от меня и в аду не скрыться.

Хокли кивнул, сел к столу, достал бумагу и ручку.

– Ее зовут Ханна Грейстон, – начал Данте. – У нее есть ребенок...

Закончив свой рассказ, Данте спросил:

– Мистер Хокли, вы сможете узнать то, что мне необходимо?

Детектив поднялся, приглаживая редеющие волосы.

– Я постараюсь. Но, сэр, должен вас предостеречь: бывает, что людям хочется узнать совсем не то, о чем они просят.

– Да что вы такое говорите?

– Эта женщина, умирающая с голоду, с незаконнорожденным ребенком, появилась невесть откуда и рассказала, как с ней плохо обращались. Вы же не знаете о ней почти ничего.

– Я знаю все, что для меня имеет значение, – с горячностью заявил Данте. – Кроме того, чего именно она боится.

– Вы можете со мной не согласиться, сэр, но некоторые женщины просто непревзойденные актрисы и...

– Я не желаю слушать всякую чушь, – перебил его Данте.

Хокли внимательно взглянул на него.

– Я возьмусь за дело лишь при одном условии.

– Что же это за условие?

– Если я, например, выясню, что у нее проблемы с законом, вы все равно заплатите мне?

– Разумеется. Но ничего похожего вы не узнаете о Ханне. – Данте гневно взглянул на собеседника. – Эта женщина – самый честный человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Хокли устало кивнул.

– Не таковы ли они все, сэр? Я буду держать вас в курсе. Пришлю вам сведения, как только что-нибудь выясню.

– Нет, мне не присылайте. Пришлите моему слуге, мистеру Уильяму Аттику, а он передаст мне.

– Как пожелаете, сэр.

Полицейский встал и поклонился.

– Вы не пожалеете, что наняли меня.

Данте смотрел ему вслед, где-то в глубине души раскаиваясь в том, что затеял всю эту историю.

Если Ханна когда-нибудь узнает...

Когда он представил себе разочарованную, разгневанную и обманутую Ханну, ему стало не по себе. Проклятие, он беспокоится без всяких на то оснований.

Хокли – жадный человек. Он ничего не расскажет ни одной живой душе, пока Данте будет платить достаточно высокую цену.

И он будет платить, сколько бы ни потребовалось, чтобы прогнать с лица Ханны Грейстон затравленное выражение.

Но почему она часто бледнеет, а под глазами ложатся темные круги? Что ее волнует? Чего она боится?

Возможно ли, что у нее проблемы с законом?

Но ведь украла же она булавку с бриллиантом.

Он объяснял это тем, что она впала в отчаяние, когда он отказался ей заплатить. Она пыталась вернуть драгоценность. Но может быть, это был не единственный случай в ее жизни?

Он поморщился, вспомнив виноватое выражение ее глаз, когда он впустил ее к себе в дом, промокшую и голодную, с маленьким сыном.

Силы небесные, а что, если Ханна совершила нечто ужасное и скрывается от правосудия?

Он тщетно попытался отогнать от себя эту мысль. Возможно ли, что, обратившись к полицейскому, он предал ее?


Глава 9 | Утренняя песня | Глава 11