home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Об авторе этой книги


Париж Левобережье Сены. Люксембургский дворец. К югу от него простирается обширный сад — излюбленное место прогулок парижан. Фонтаны, статуи, скульптуры знаменитых художников писателей, поэтов, композиторов политических деятелей: Верлена, Шопена, Делакруа, Жорж Санд… Между памятником Ватто и Сен-Бева бюст графини де Сегюр. Маленькие парижане могут еще не знать, кто такой Сен-Бев или Верлен, но графиню де Сегюр знает, наверное, каждый школьник. По крайней мере, когда в 70-ых годах французские социологи проводили опрос среди школьников и просили назвать пять наиболее известных французских писателей, то наряду с Альфонсом Доде, Анатолем Франсом, Теофилем Готье и Ги де Мопассаном дети называли графиню де Сегюр. Графиня де Сегюр, урожденная Софья Ростопчина, родилась в 1799 году в Санкт-Петербурге, Ее отец, Федор Васильевич Ростопчин (губернатор Москвы во время войны 1812 года, тот, кому посвящены многие страницы книги «Война и мир») по преданию, сохранившемуся в семье, прямой потомок сына легендарного Чингисхана, бежавшего от гнева отца и осевшего на Руси. Вероятно это апокриф, так как по материалам гербовников основоположником семьи Ростопчиных считается крымский татарин Давыд Рабчака, чей сын, Михаил Ростопча в XV веке отправился служить в Московию. Федор Ростопчин с десяти лет был записан в Преображенский полк и в двадцать семь лет в чине капитан-лейтенанта начал свою службу при дворе наследника, будущего императора Павла I, которому верой и правдой служил и после его воцарения на престоле. Несмотря на всю свою подозрительность, Павел I питал неограниченное доверие к Ростопчину, поручил ему пост Министра иностранных дел и Генерального директора Почт. Павел I был крестным отцом Софьи Ростопчиной. С 1801 года Ростопчины поселились в подмосковном именье Вороново — вотчине размером с небольшое государство — 24 тысячи гектаров. Будучи убежденным монархистом, Ростопчин настороженно относился к либеральным реформам, проводившимся в начале царствования Александра I и в течение долгих лет безвыездно прожил в своем имении, занимаясь хозяйством и воспитанием пятерых детей.

Любимица отца, Софья или Софалетта, как он ее называл, к четырем годам болтала на французском, английском, итальянском и почти не знала русского языка. Строгость матери, строгость, граничащая с жестокостью в обращении не только с крепостными слугами, но и с детьми, особенно тяжела была для этой пылкой, эмоциональной девочки, острота чувств которой заставляла ее в пятилетнем возрасте, приходя в отчаяние от любого, даже пустякового своего проступка, восклицать: «Я не могу жить, я должна умереть и я умру!» А на увещевания сестры и слова, что так говорить грешно, пояснять: «Бог мне простит, ведь я так несчастна!»

Воспитание в семье было спартанским. Дети постоянно страдали от холода, голода и жажды. Софья и ее старшая сестра Наталья для утоления жажды пили воду из собачьих мисок, поскольку мать строжайшим образом запрещала есть и пить в перерывах между трапезами. В семейных преданиях сохранилась история о том, как на Пасху, получив в подарок крашеные яйца, дети разыгрывали их, запуская по наклонной доске. Выигрывал тот, чье яйцо катилось дальше. Софья, выиграв девять яиц, немедленно забралась в свою комнату и, утоляя постоянный голод, проглотила их в один присест.

Ее буйная фантазия и любовь к сочинению разных историй проявлялась с раннего возраста и очень веселила отца, твердившего, что девочка талантлива.

В 1805 году мать Софьи, Екатерина Ростопчина, урожденная Протасова, перешла в католичество. Для Федора Ростопчина, ревнителя православной веры, это было жестоким ударом. К жене он относился с трепетной любовью, но этот шаг расценил как «позорное действие». Тем не менее, уважение и доверие к жене не поколебалось и, прощаясь с детьми, при их отъезде из Москвы в 1812 — году, он наказывал им: «Во всем берите пример с вашей матери и в случае моей смерти слушайтесь ее как меня!» Под влиянием матери и по ее настоянию Софья в возрасте 13 лет стала католичкой. Триумфальные победы Наполеона, рост его могущества к 1805 году побудили Ростопчина вернуться к общественной жизни. Он стал писать страстные политические памфлеты, насыщенные ненавистью к Наполеону. В конце марта 1812 года, когда полумиллионная армия Наполеона сосредоточилась на берегах Немана и война с Россией была, по сути дела, предрешена, граф Ростопчин был назначен генерал-губернатором Москвы.

«Французы приписывали пожар Москвы au patriotism feroce de Rostopchine (дикому патриотизму Ростопчина)», — писал Лев Толстой. Соответствует ли это исторической истине — вопрос спорный, но то, что граф Ростопчин, вырвавшись с семнадцатилетним сыном из пылающей Москвы, отправился в Вороново и при приближении наполеоновской армии сжег свою усадьбу дотла, оставив в домашней церкви проклятие французам «…здесь вы найдете только пепел!» — это факт, не вызывающий сомнений.

После окончания войны Ростопчины поселились в Санкт-Петербурге. Считая себя героем, Ростопчин был поражен и оскорблен тем, что никто не признавал его таковым. О нем просто забыли. Император Александр I своей холодностью явно показывал, что не нуждается больше в его услугах. Ростопчин вынужден был подать в отставку. В то же время, попадая на лечение заграницу, он всюду оказывался желанным гостем и его везде встречали как героя. Король Франции Людовик XVIII во время первого визита графа Ростопчина во дворец сказал: «Если бы не вы, нас бы здесь не было!» С 1817 года вся семья Ростопчиных поселилась в Париже в роскошном особняке, ранее принадлежавшем наполеоновскому маршалу Нею. Для Софьи Ростопчиной, девушки легко смущающейся и краснеющей до корней волос, началась пора балов и выезда в свет. В начале 1819 года она выходит замуж за графа Евгения де Сегюра, представителя знаменитой французской фамилии, правнука прославленного маршала Сегюра.

За шестнадцать лет графиня де Сегюр родила восьмерых детей и потеряла одного из них, сына Рено, погибшего в младенчестве. Рождение последней дочери Ольги в 1835 году чуть не стоило ей жизни и превратило цветущую молодую женщину в тяжелобольную, на долгое время прикованную к постели, что вынудило ее вести очень замкнутый образ жизни привело к охлаждению между супругами. Однако тяжелая болезнь, сопровождающаяся изнурительными МНОГОСУТОЧНЫМИ приступами жесточайшей мигрени с временным параличом конечностей, не отразилась ни на живом характере графини, ни на ее стремлении быть самым близким другом своих детей. По воспоминаниям ее детей и внуков в доме всегда царила атмосфера не просто любви, а взаимного обожания. По утрам дети собирались в комнате матери, они любили смотреть, как она причесывается и завивает волосы, старшие подавали ей щетки и туалетную воду, младшие скакали и кувыркались на ее кровати, "твердой, как мешок с орехами", по выражению ее сына. Воспитание и образование детей стало делом всей ее жизни. Подчиняясь желаниям мужа, она, страдая от разлуки с детьми, вынуждена была отправлять мальчиков в пансион, но обучением девочек руководила сама, продумывая его и создавая свою систему, которую впоследствии описала в качестве пособия для родителей.

Дети росли и выходили на самостоятельную дорогу. Они разъехались в разные стороны, но она была все время то с одним, то с другим, с тем, кому больше была нужна в этот момент. Друзья детей становились ее друзьями. Так в доме появились литераторы, художники, дипломаты. Старший сын Гастон стал епископом и во время посещения Рима графиня де Сегюр неоднократно удостаивалась аудиенции Папы.

Жизнь посылала ей тяжелые испытания (слепота Гастона, смерть одной из дочерей-близнецов) и новые радости — свадьбы дочерей и появление внуков. Она жила то в Париже, то в Бретани в имении дочери виконтессы Френо, но самым любимым домом оставалось имение Нуэт, в Нормандии, куда каждое лето съезжались многочисленные внуки, обожавшие слушать рассказы бабушки.

Ей было 57 лет, когда две старшие внучки должны были уехать с родителями в Лондон и горько сетовали, что не услышат бабушкиных историй. Чтобы утешить девочек, она пообещала записывать свои рассказы и отправлять их в Лондон. Так были написаны «Новые сказки фей».

Однажды в Нуэте в присутствии своих близких друзей, клерикального публициста Луи Вельо и писателя Эжена Сю она разбирала почту. В посылке из Лондона вернулись ее манускрипты. Вельо попросил прочитать их вслух и графиня де Сегюр, смеясь, начала читать: «Жил был король Бенин…» Когда она кончила, Вельо воскликнул: «Сударыня, вы понимаете, что создали шедевр? Я хочу перечитать!» Она отдала ему листки и он удалился в свою комнату. Наутро Вельо объявил: «Это необходимо опубликовать. Я возвращаюсь в Париж, чтоб этим заняться». Графиня де Сегюр колебалась. Он убедил ее словами: «Подумайте о радости сотен детей, которые прочтут эти страницы!»

Книга «Новые сказки фей» появилась в печати в 1857 году. Успех был потрясающий. Знаменитое издательство «Ашет» предложило опубликовать все книги, которые будут ею написаны, оплатив их по очень высокой цене: по 15 сантимов за строчку. Для сравнения можно сказать, что в конце века один номер толстого ежемесячного журнала стоил 10–15 сантимов. И графиня де Сегюр принялась за работу.

О чем писать? О тех, кто вдохновил ее на этот труд, о ее любимых внучках Камилле и Мадлен. И вот Нуэт превращается во Флервиль и она описывает жизнь своих девочек, невольно вспоминая собственное суровое детство. Конечно, нет прямой аналогии между г-жой Фишини и Екатериной Ростопчиной, но, несомненно, писательница воспроизводит картины своего детства. Некоторые сцены, например история с ежиками и прудом списаны с натуры: героинями этого трагикомического происшествия были ее дочь Ольга и дочь сторожа охотничьих угодий. Она пишет без плана, без продуманного заранее сюжета. Она изобретает свой жанр письма — полуроман, полупьеса. Детям так интереснее. Ничто так не раздражает детей, как непонятное слово или оборот, который требует объяснения. В этом случае они могут бросить читать книжку. Ей не нужно проникать в детскую психологию — это для нее открытая книга. Не в этом ли секрет ее успеха?

Первый роман «Примерные девочки» закончен и отсылается в «Ашет». О чем писать дальше уже ясно. Воспоминания детства ожили, ей необходимо перенести их на бумагу и она начинает писать свое самое автобиографичное произведение — «Проделки Софи». В книге приведена дата рождения Софи, 19 июля — это день рождения самой писательницы. Истории с выстриженными бровями, с известью, кормлением пони, прогулкой по лесу — все происходило именно с Софьей Ростопчиной в далеком Воронове. Только нравы дома смягчены. Сгладились ли воспоминания со временем или ей не хотелось рассказывать детям о ваhварских порядках, с ее точки зрения совершенно недопустимых? Она создает удивительно яркий образ незаурядной девочки. Когда в середине книги мы узнаем, что Софи исполняется только четыре года, это кажется неправдоподобным, ведь во всех поступках и выходках пусть своевольной, упрямой, но очень обаятельной крошки видна личность со сложившимся характером.

«Проделки Софи» написаны и уже обещано продолжение — «Каникулы». Книжка об ее внуках и внучках, книжка, в которой она описывает жизнь в любимой Нормандии, в имении Нуэт. Давно-давно, 1 января 1821 года, граф Ростопчин незадолго до своего отъезда в Россию пришел в дом к дочери, погруженной в глубокий траур по маленькому сыну, и, протянув ей конверт, где было сто банкнот по тысяче франков, сказал: «Это тебе новгодний подарок». На эти деньги и было куплено любимое пристанище графини де Сегюр, где проводила время лених каникул ее большая семья. Имена, да и фамилии героев — это имена и фамилии ее внуков, Рюгес — анаграмма Сегюр, Трэйпи — Питрэй. Книга закончена и как будто бы больше не о чем писать. Она пишет заключительную фразу: «Каникулы кончились и наши герои будут расти, жить и умирать и мы больше ничего о них не услышим». Ей, действительно, кажется, что все уже сказано, но потрясающий успех книжек вдохновляет ее на новый труд, книгу, которую близкие называют ее «Илиадой» — «Записки ослика».

Графиня де Сегюр писала в течение 12 лет, почти по две книжки в год. У нее двадцать романов и четыре небольшие статьи. Ее книги издавались и переводились бессчетное количество раз и издаются в наше время. К 1981 году только в издательстве «Ашет» выпустили 28 миллионов 250 тысяч экземпляров ее книг. Надеемся, что книги этой необычной детской писательницы понравятся и нашим читателям.

Е. Ландсберг


Моей внучке Элизабет Фресно

Моя дорогая девочка, как часто я слышу от тебя: «Бабуля, какая ты добрая, как я тебя люблю!» Заверяю тебя, моя крошка, что совсем не всегда твоя бабушка была хорошей. На свете очень много людей, которые в детстве были озорными, а порой даже скверными, как когда-то твоя бабушка, и которые исправились также, как она.

Вот правдивая история одной маленькой девочки. Твоя бабушка очень хорошо ее знала. Эта девочка была запальчивой — стала кроткой, была обжорой — стала воздержанной; ей случалось воровать, а выросла она очень честной; она была злюкой, а сейчас все считают ее доброй. И бабушка твоя пошла по ее стопам.

Попробуйте и вы, дети! Вам это будет нетрудно — ведь в вас нет и половины недостатков маленькой Софи.

Графиня де Сегюр урожденная Ростопчина


Проделки Софии


ИЗ КНИГИ ВЛАДИМИРА НАБОКОВА «ДРУГИЕ БЕРЕГА» | Проделки Софии | Глава 1 ВОСКОВАЯ КУКЛА