home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



22

Завадский крутил ручку настройки. В наушниках появлялись и пропадали трески и хрипы, музыка, какая-то речь на понятных и непонятных языках и снова что-то, отдаленно напоминающее музыку. Внезапно возникший и пропавший обрывок фразы заставил его насторожиться, не содержанием даже, которого профессор и не разобрал, а знакомой интонацией. Профессор чуть повернул ручку назад.

– …твою мать, неизвестный самолет, следующий курсом 110, высота 4150, будете отвечать или ракетой хотите?! Прием!

После паузы тот же голос повторил вызов на приличном английском, не упоминая, правда, ни о матери, ни о ракете. Когда он закончил, Завадский переключил радиостанцию на передачу и заговорил, стараясь быть как можно спокойнее:

– Я "Ем-12", следую курсом 110, высота 4150. Прошу сообщить мои координаты, точное время и сегодняшнюю дату. Прием.

– М-12, какого… – последовавший за этим пассаж заставил Завадского вспомнить об одном своем приятеле, умершем в Ленинграде в блокадную зиму, тоже профессоре, только не физике, а филологе. Тот в свободное от преподавательской деятельности время коллекционировал матюги. Однажды он показывал Завадскому свою коллекцию в двух толстых тетрадках. Сказанное сейчас диспетчером, несомненно, стало бы ее украшением.

Дождавшись слова "прием", Завадский снова заговорил:

– Я "Ем-12". Не М-12, а "Ем-12". "Емшанов-12". Прошу все-таки сообщить координаты, время и дату. Действительно очень нужно.

После еще нескольких перлов филологии диспетчер сообщил координаты (Завадский поспешно записал их в блокнот), помолчал и добавил:

– Время московское летнее, девятнадцать часов сорок три минуты. Одиннадцатое мая.

Как понимать слова "летнее время", профессор не знал, но оставил вопрос на потом. Он торопливо развернул карту, попытался нанести на нее свое местоположение, удивленно хмыкнул, развернул другой лист…

Марков, время от времени поглядывавший на профессора со своего места, наконец услышал в наушниках:

– Володя, оказывается, тот городок, что мы прошли сейчас, – это Кунгур. А зарево на северо-западе – несомненно, Молотов.

– Как это нас занесло? – удивился Марков.- На восток же шли, а оказались на юго-западе.

– Не знаю. Потом будем разбираться. Сейчас надо запрашивать посадку. До Свердловска топлива хватит?

– Да хоть до Омска, – ответил пилот. – Алексей Иванович, скажите лучше, год-то какой?

– Простите, Володя, забыл. – Профессор действительно забыл. Год он приблизительно вычислил, а точное значение его пока не интересовало, в отличие от Маркова. Он снова запросил землю.

Матюгов в ответ он больше не услышал. Вздохнув в микрофон, диспетчер сказал:

– Год – две тысячи первый. Что ты пил, Емшанов?


Конец первой части



предыдущая глава | Кто не верил в дурные пророчества | Часть вторая.