home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 6.

5 марта 1953 года.

Проехали пять огромных черных лимузинов. Арбат пришел в норму. «Хозяин поехал», - провожали взглядами лимузины прохожие.

В одном из них сидел Лазарь Каганович и перебирал четки в руках. Казалось, он слышал, что говорили прохожие.

«Да - это так - хозяин», - согласился Лазарь, он становится хозяином. Приходит решающий день. Он слегка отодвинул шторку и посмотрел в окно. Городские улицы сменились подмосковными деревенскими улицами. Еще везде лежал снег. Сказка. Девственная чистота. Подмосковные дачи имели свою прелесть: с их белыми стенами, печками и треугольными крышами. Сорок лет назад он впервые приехал в Москву. Сорок лет, а кажется, что это было только вчера. В ноябре ему исполнилось шестьдесят. Также быстро пролетели и эти четыре дня с того заседания Политбюро, на котором произошла стычка со Сталиным. Лазарь хорошо запомнил выражение лица Сталина в тот момент, когда он потребовал отменить приказ о прекращении дела врачей: Сталин явно не ожидал такого оборота дела.

- Неужели он подумал, что я забочусь о евреях? Что я переметнулся? Что я стал их защитником? - Лазарь нахмурился.

- Сталин подумал, что кровь все-таки сильнее личной преданности. - Пробормотал Лазарь.

Как однажды сказал дядя Левик: «Кровь это твоя кровь, твоя кровь, твоя кровь!». Лазарь тряхнул головой. Это был вопрос его личного выживания, а не евреев в целом. Но он же еврей. Спасая себя, не спасал ли он еврея, а значит и евреев в целом? Лазарь уставился в потолок автомобиля. А может ли еврей прийти к власти в этой стране? Если его отверг Сталин, то разве русские не сделают тоже самое? Могут ли они вообще принять еврея? Вопрос был болезненным. Его лицо скривилось в гримасе. «Так вот о чем думал дядя Левик? Вот о чем он в действительности думал!» - Произнес Лазарь, сдерживая дыхание: «Главное, чтобы евреям было хорошо».

В памяти Лазаря постоянно прокручивалась как бы пленка того события, особенно, Сталин, пытающийся вызвать помощь. Он видел Микояна, отталкивающего сталинскую руку от звонка. Почему из всех это был именно Микоян? Лазарь был удивлен:

- Анастас всегда был «тише воды - ниже травы». Он всегда старался держаться в сторонке. А здесь…Кто ожидал от него такой прыти?

В течение последних трех дней Сталин был на грани жизни и смерти, то приходя в сознание, то снова теряя его. Однако реально, никто не оказывал ему медицинскую помощь. Его просто изолировали. С того самого момента, за несколько дней, никто даже не дал Сталину стакана воды. Все думали только о себе. Тот неизвестный пузырек, который Лазарь влил ему в рот, был последней влагой, которую испил Сталин. Мысли крутились в голове Лазаря:

«В конце- концов человек может прожить без воды только три дня. Как раз ему этого и хватило, плюс наша «помощь». Ведущие врачи страны тряслись как осиновые листья и предпочитали подстраховывать свои собственные задницы. Они только проводили коллективные консилиумы, чтобы уйти от личной ответственности. Создавалась видимость оказания медицинской помощи -«коммюнике о состоянии здоровья». Никто из них как положено даже не осмотрел больного. А Сталин был все-таки прав, когда хотел посадить их. Редкая гнида. Они еще хуже, чем мы, его «окруженцы». Конечно, мы сами отобрали кандидатуры врачей. Среди них не было никого, кто бы не понимал, что от них требуется».

Сталину между тем становилось лучше. Один из врачей заметил, что это «классический случай улучшения перед смертью». Без элементарной воды, Сталину, надо думать, действительно, не могло стать лучше.

«Специалисты… Чтоб я еще сам обратился к врачу, или кого-нибудь доверил?!» - Подумал Лазарь: «Надо будет заготовить официальное сообщение о смерти Сталина».

Народ огромной страны держался в неведении. Повторялась ситуация с январем 1924 года, когда умер Ленин.

«Главное, чтобы все было, как положено. Политбюро должно иметь спокойные условия выбрать преемника. Только так можно избежать волнений, беспорядков и потери власти. Преемственность обеспечивала выживаемость партии и сохранение занимаемых позиций ведущих ее членов. Это исключает вмешательство любых посторонних сил». - Лазарь взглянул на часы. Скоро он будет там. Странно, что членам Политбюро позвонили не от Сталина и не врачи, а охранники. А где Поскребышев или личный телохранитель? Там что-то не то.

Огромный лимузин, освещая фарами растущие вдоль дороги сосны и березы, подъезжал к воротам дачи. Лазарь выглянул в окно. Все было окружено войсками МВД.

«Значит, Берия уже приехал. Будет удивительно если Кремль еще не оцеплен» - Подумал Лазарь. «Но ничего, подожди, - прошептал Лазарь. - У нас припасен план и для тебя».

Оказалось, что Каганович прибыл одним из последних. Все уже собрались, и везде горел свет. Первым, кого увидел Лазарь, был Маленков. Он выглядел подавленным, но спокойным. Он о чем-то говорил с Берия. Берия слушал его, но глаза его бегали по комнате. Было видно, что он всеми силами старался контролировать свои эмоции. Булганин заметил Лазаря и направился к нему:

- Только что привезли слесаря, чтобы разобраться с замком - Георгий (Маленков) приказал.

Лаврентий намеревался взломать дверь. Георгий все время пытается его успокоить. Ведь он

уже приказал окружить танками Кремль.

Лазарь невольно улыбнулся: ведь он только что предвидел такой оборот событий. Неужели Берия и правда надеется, что ему удастся стать преемником Сталина? Идиот!

- А где комендант? Он об этом сообщил? - спросил Лазарь.

- Комендант? Какой комендант? Он будто испарился. И Поскребышев неизвестно где.

Подошел Молотов. Он слышал слова Булганина и сжал руку Лазаря.

- Все куда-то пропали. Прислуга, охрана.

Молотов посмотрел на Лазаря. Лазарь хотел задать ему только один вопрос:

- Канада?

Молотов кивнул, и Лазарь облегченно вздохнул.

Из коридора, ведущего в спальню Сталина, вышел Ворошилов.

- Слесарь возится с замком. И врачи там.

Он взглянул на Булганина:

- Надежно?

Булганин повернулся к единственному охраннику, стоявшему у дверей:

- Никого не впускать, ни под каким предлогом. Вам ясно?

Охранник вытянулся как по команде «смирно».

- И закройте дверь на замок, - добавил Булганин.

Затем Булганин обратился к офицеру, который звонил всем членам Политбюро:

- Все только после приказа Маленкова или меня лично. И вы ничего не видите и не слышите.

Вам все ясно?

- Так точно!

Уже начались обсуждения по поводу того, что случится, если Сталин не выживет. ТАСС несколько минут назад сделало официальное заявление по поводу того, что случилось со Сталиным, как будто это случилось только что, хотя на самом деле прошло уже несколько суток. В заявлении говорилось что «лучшие специалисты» осуществляют необходимое лечение, и подчеркивалось нерушимое единство партии и правительства и их стремление следовать традиционным курсом страны. Это было лучшим комментарием к тому, о чем только что предупреждало дело кремлевских врачей. Заявление ТАСС подчеркивало, что Сталин только «временно» не исполняет свои функции.

Предшествующие четыре дня были чехардой закрытых совещаний членов Политбюро по поводу преемника Сталина. В результате обсуждений все сошлись на кандидатуре Георгия Маленкова. Ко всему прочему, Маленков находился в хороших отношениях с Берия, который мог обеспечить ему поддержку со стороны Органов Госбезопасности в случае возникновения осложнений. Лазарь знал, что время окончательного решения еще не наступило, по крайней мере, он на это надеялся. Лазарь переоценил свое собственное положение и не понимал, что ни кто из них не имеет всей полноты власти. Лазарь мало сделал для того, чтобы использовать ситуацию. Маленков казался случайным и слабым препятствием.

В декабре 1948 года, на сталинское семидесятилетие, «Правда» опубликовала серию статей членов Политбюро в честь Сталина. Статья Маленкова была ведущей. Всем было ясно, кто так распорядился. Сталин не боялся Маленкова. Он не рассматривался волком.

- Не надо пугаться, - сказал Молотов, обращаясь к Булганину, Ворошилову и Кагановичу.

Он продолжил:

- Важно сохранить целостность страны. Лаврентия надо держать под постоянным контролем.

Очень скоро мы от него избавимся. Георгий долго не продержится, от силы год, не больше. Я знаю, что я говорю. Настанет время, когда мы сможем сделать очень многое.

- А Никита? - вставил Булганин.

- Им можно управлять, - сказал Лазарь. - Я его достаточно хорошо знаю.

Хрущев только что вошел в дверь. Он направился к Маленкову и сказал ему несколько слов, а затем встал в коридоре, наблюдая, как слесарь ковырялся в дверях Сталина. Он даже не смотрел в направлении Лазаря. Вскоре раздался звук распахнутой двери. Все, кроме слесаря, хлынули в спальню. Один из охранников оттеснил слесаря в противоположную сторону.

Сталин лежал на полу. Его грудь то опускалась, то поднималась, как в тяжелом сне. На нем была его одежда: коричневая рубашка и коричневые брюки, его сапоги стояли около кровати. Это было типично, Сталин часто спал в одежде.

Три врача и Ворошилов перенесли его на узкую деревянную кровать. Его веки подрагивали. Иногда он приоткрывал глаза, но совсем не надолго. В такие моменты каждый старался приблизиться к нему, чтобы уловить какие-нибудь слова. Его желто-коричневые глаза уже ничего не выражали. Его щеки втянулись, волосы были совсем седые, а губы были покрыты сухой - сухой коркой. Лазарь заметил, что его брюки были мокрыми, он обмочился.

Все молча стояли вокруг кровати. Только Берия проявлял нетерпение. Один раз глаза Сталина оказались открытыми дольше обычного.

- Он приходит в сознание, - заметил один из врачей.

- Чаю…, - только прохрипел Сталин.

Другой врач слегка приподнял Сталину голову и только смочил сухие губы влажным полотенцем.

«Изувер». - Подумал Лазарь.

Глаза Сталина мутно скользили по всем присутствующим в комнате. Принесли чай, и доктор стал поить Сталина с маленькой серебряной ложечки. Первый раз за четверо суток. Сталин жадно начал глотать. Сталина действительно разбил паралич. Теперь, правая половина его тела бездействовала.

«Все таки сработало». - Подумал Лазарь.

Сталин слабо поднял одну руку и указал на картину на стене, где девочка кормила молоком ягненка. Его губы пытались улыбнуться. Он в бессилии откинул голову на подушку. Так он пролежал еще один час, то, открывая, то, закрывая глаза. Врачи не отходили от него, но и не делали ничего, только изредка переговариваясь между собой. Лицо Сталина принимало землистый оттенок. Он начал задыхаться. Черты лица его заострились. Один из врачей поднес к его лицу кислородную подушку, но Сталин левой рукой оттолкнул ее. Он поднял руку, как бы показывая на потолок, и в бессилии уронил ее обратно. Наконец, движения его прекратились.

Берия быстро развернулся на каблуках и выбежал из комнаты. Лазарь мог слышать его громкий голос требовавший автомобиля: «Хрусталев! - машину!»

Ворошилов и Булганин плакали. Маленков стоял на коленях у кровати и смотрел на него. Хрущев держался в стороне, наблюдая, как врачи пытались убедиться, что он действительно мертв. Молотов перебирал бумаги в своем портфеле. Лазарь смотрел на это, как на спектакль, со стороны. Он не был достаточно печален, чтобы плакать, но он был достаточно печален, чтобы этого хотеть.

Маленков поднялся с колен и подозвал одного их врачей. Он что-то прошептал ему на ухо. Врач кивнул головой и направился в сторону двух своих коллег. Они его выслушали, а затем вышли из комнаты вслед за Молотовым. Георгий Маленков хотел, чтобы сразу было написано официальное коммюнике. Вернулся Молотов с готовым документом. Там была обтекаемая история, изобилующая медицинскими терминами. Все это было ложью. Происшествие в Кремле полностью выпало из всех упоминаний. Смерть официально была констатирована 5 марта в 21 час 50 минут. Официальное патологоанатомическое заключение вскрытия передали 6 марта в 16.30.

На следующий день, 6 марта, уже в шесть часов утра в Москве началось столпотворение. Народ словно чувствовал беду. Со всей страны народ поехал в Москву проститься с вождем. Люди словно осознавали, что они потеряли своего защитника, и теперь им придется плохо. Красно-черные флаги свисали с каждого здания. Свечи горели в каждом окне. Вряд ли в мире когда-либо наблюдалось что-то подобное. Радио пыталось заговорить народ всеми средствами. Решили похоронить со всеми почестями: на три дня открыть доступ к телу, забальзамировать и положить в мавзолей к Ленину. Человек, который бальзамировал Ленина, уже умер. Срочно искали другого. Убийцы словно пытались загладить свою вину помпезными похоронами.

Сразу после смерти Сталина на его даче Лазарь вернулся в свою московскую квартиру. Он знал, что последующие дни будут длинными. Ему предстояло не только стоять в почетном карауле у гроба вождя, но и принимать участие в многочисленных заседаниях, чтобы определиться с будущим курсом страны. Георгий Маленков станет преемником Сталина. Однако для всех членов Политбюро было ясно, что Маленков - это только номинальная фигура. За ним будут стоять Берия, Молотов, Булганин и он, Лазарь Каганович. В этот узкий круг «правителей» войдет и Хрущев, поскольку Маленков поручил ему организацию похорон Сталина. Лазарь был против назначения Хрущева, но у Никиты уже оказалось много «друзей» в высшем эшелоне власти, и он обеспечил себе это назначение. Лазарь не знал, откуда у Хрущева появились эти новые «друзья». «Старики» Хрущева не любили. Скорее всего, Хрущев завязал тесные знакомства с молодыми работниками аппарата.

Лазарь понимал, что ему надо делать: в ближайшие дни он должен был показать себя с самой лучшей стороны. Он мучительно и до мелочей продумывал, как ему следует себя вести и как одеться. Прежде всего, надо произвести впечатление человека, занимавшего ответственный правительственный пост. Первое дело - Почетный Караул, ведь фотографии членов партии и правительства, собравшихся для прощания с умершим вождем, обойдут все газеты мира. Он должен смотреться вне конкуренции.

6 марта в 15 часов тело Сталина было помещено в Колонный зал Дома Союзов.

Берия был одет в двубортный костюм. У Молотова и Микояна были однобортные с жилетами. Тут, как и Лазарь, каждый понимал ведущуюся игру и втайне надеялся. Хрущев тоже был в костюме, но он на нем висел как мешок с картошкой. Все были в черном. Булганин и Ворошилов были в парадной военной форме при всех регалиях. К своему удивлению Лазарь увидал Маленкова в кителе сталинского типа. У самого Лазаря был однобортный костюм, скрывающий его полноту. Лазарь был выше всех и он, как ребенок, надеялся, что кто-то выберет его по росту. У всех были траурные повязки.

С самого начала похорон Лазарь наблюдал за Маленковым. Тот сразу встал справа от гроба. По мнению Лазаря, он напоминал жирную, отъевшуюся свинью. Кто будет считаться с ним серьезно? «Жиртрест» в кителе!

Дом Союзов был тих и величественен. Хрустальные люстры были задрапированы. На полу лежал зеленый ковер.

Гроб, в отличие от похорон государственных деятелей в Америке, стоял открытым. Море цветов. Лазарь посмотрел на Сталина и обмер - это был молодой Сталин, каким он выглядел тридцать лет назад. Даже его сплошная седина исчезла. Ему нельзя было дать больше пятидесяти лет. Лазарь даже испугался, как бы Сталин не открыл глаза.

Прощание с вождем продолжалось три дня. К третьему дню очередь выросла до10 километров. Берия вызвал из Ленинграда дополнительные силы милиции. Милиционеры были везде. Большей частью они были неэффективны и не справлялись с толпами народа, пришедшего попрощаться с «отцом».

Лазарь фантазировал. А как бы хоронили его? Днем и ночью Лазарь посещал митинги и собрания, говорил речи, встречался с иностранными дипломатами и готовил себя к центральной роли.

Выглядело так, что страна будет иметь трех руководителей: Маленкова, Берия и Молотова. Булганин, Микоян и сам Каганович были тоже очень поблизости. Однако все ожидали чего угодно. Хрущев тоже надеялся.

«Ладно» - думал Лазарь: «Все начнется, когда иностранцы разъедутся и утихнет».

9 марта был очень холодный день. Лазарь надел теплое пальто с меховым воротником и меховую шапку. Он хотел произвести впечатление крупного и физически сильного человека, затмевающего собой своих соратников. Кроме того, он совсем не собирался замерзнуть на трибуне Мавзолея. Лазаря неприятно поразило, что ему не предложили выступить с речью. Хрущев, как организатор похорон, определил последовательность выступавших. Первый - Маленков, второй - Берия, и третий - Молотов.

- Не кипятись. По крайней мере, сейчас, - посоветовал ему Молотов. - Сейчас нет никакой разницы. Лучше не высовывайся раньше времени. Наоборот, ты имеешь больше возможности продемонстрировать свою скорбь. К тому же тебе предоставили почетное первое место в похоронной процессии. Ты будешь идти прямо за гробом. В перспективе это имеет большое значение. Сейчас тебе речи не нужны. Я позабочусь о твоих интересах.

Лазарю пришлось поверить Молотову. Многие были против выступления Кагановича на похоронах. Лазарь почувствовал, что сразу после смерти Сталина, сильное недоверие к Лазарю укоренилось в среде его бывших соратников.

Шесть черных лошадей медленно тащили лафет с гробом Сталина от Дома Союзов к мавзолею. Лазарь действительно был в первом ряду за гробом. Однако другие тоже были, и справа, и слева. Китайский представитель Джоу-Ень-Лай шел между Маленковым и Берией, и Хрущев шел с краю. Все были в меховых шапках, кроме Берии, у которого была просто мехом отороченная шапка.

Красная площадь была полна народу. Имя Сталина уже было написано на мавзолее. Хрущев представил ораторов, и Лазарь почувствовал жгучую обиду. Бывший подчиненный - и как обскакал. Первый, Маленков, обещал мир. Берия обещал защитить права трудящихся. Лазарь устал слушать и поплыл. Он вспоминал похороны Ленина тридцать лет назад. Ленин - Сталин. А он, Лазарь? Теперь он слышал пронзительный голос Молотова. Лазарь всегда любил Молотова.

Когда речи закончились, соратники, Маленков, Берия, Молотов, Хрущев, Ворошилов, Булганин, Микоян и Лазарь понесли гроб. Гроб был тяжелым, и два раза они чуть было не уронили его. Булганину помогли, он не мог контролировать своих эмоций. Лазарь был спокоен, просто его перчатки скользили на медных ручках гроба. Когда они опустили гроб, Лазарь подошел к Булганину и обнял его. Николай рыдал. Даже охрана, и та плакала.

Кремлевские куранты пробили двенадцать. Войска московского гарнизона проследовали к месту начала марша. Спущенные флаги поникли. Знамена были опущены. Страна замерла в минуте молчания. Все остановилось и замерло…

Затем протяжно загудели заводские гудки. Грянул оружейный залп. Это было все.

Спустя час после завершения похорон в Кремле, в зале на третьем этаже собрались новые лидеры страны. Маленков вел это неформальное заседание. Следующие несколько месяцев будут критическими. Присутствовали все, за исключением Берия: он поехал на дачу Сталина, чтобы лично распорядиться по поводу мебели и другого имущества. Маленков, нуждавшийся в поддержке Берии, ругался. «Сукин сын! Ему так и не терпится! Подождать не может!»

Лазарь оглядел собравшихся за столом. Это было интереснейшее зрелище. Каждый из присутствующих имел определенные заслуги, понятия и амбиции. И Лазарь вдруг понял, что теперь, когда Сталин не занимал привычного места во главе стола, этим людям будет трудно и непривычно принимать решения. Ведь теперь им самим предстоит вырабатывать эти решения и нести за них всю ответственность, а они к этому никогда не были приучены. Качества, по которым они добились своего положения, были совершенно другими.

Лазарь всю свою жизнь осторожно и тщательно шел к тому, чтобы добиться определенного положения. И вот теперь он являлся одним из руководителей огромного государства. Больше никто не стоял у него на пути, только несколько «единомышленников» рядом, а все остальные - позади. Но он не чувствовал себя удовлетворенным, что-то не давало ему покоя. Раньше он находился на вершине власти рядом с выдающимся и всесильным правителем. Теперь этого человека не стало, а Лазарю казалось, что он все еще что-то искал, словно заблудившись в лесу. Идти было не за кем. Дядя Левик умер, не было в живых Троцкого, а теперь не стало и Сталина. Никто не стоял впереди него. Власть лежала у его ног. Но сейчас он разделял эту власть вместе с другими. На поверхности казалось, что все имели одинаково равные права. На самом деле, каждый пытался ухватить кусок побольше. Лазарь изучал присутствующих. Маленков заметно нервничал и грыз ногти. Такой же жирный как всегда. С обгрызенными ногтями его толстые пальцы выглядели теперь еще короче. Рядом с ним сидел Булганин, который уже придумал прозвище Маленкову: «Большой Георгий». Булганин сам был с пузом, но прозвище для Маленкова оказалось весьма удачным. В «Большом Георгии» Лазарь видел только шута. Неплохой человек, но шут гороховый. Если бы не поддержка Берии, этот толстяк с пальцами-сосисками не долго бы продержался в своем кресле.

Булганин не мог претендовать на роль лидера. У него отсутствовала политическая звериная хватка. Он предпочитал обдумывать решения, и в то же время не мог предложить многого. Его любили и уважали, но не принимали серьезно, особенно в сравнении с Молотовым.

Молотов теперь был человеком, с кем надо было считаться. Он был умен, хитер и был готов к борьбе. Он это доказал, когда Сталин неоднократно пытался убрать его с поста министра иностранных дел. Молотов был опасным соперником.

Ворошилов и Микоян казались пустым местом, хотя у Анастаса голова и была на плечах. Его основная проблема лежала в общении с людьми, и он редко высказывал свое мнение. Он был очень консервативен и не желал быть вовлеченным в политические противоречия и споры.

Считаться можно было только с Берией, единственным из всех отсутствующим на этом заседании. По напористости он был схож с Молотовым, но отличался наглостью и жестокостью.

И, наконец, Хрущев, который теперь на правах Первого Секретаря Центрального Комитета сидел вместе со всеми за этим столом. На самом деле он не принадлежал к команде Берии. Да, у него имелись амбиции, но твердой почвы под ногами у него еще не было. До настоящего времени именно Лазарь поддерживал его и обеспечивал ему продвижение в высший эшелон власти. Сталин намеревался избавиться от него, особенно, когда после войны Хрущев был снят с должности Первого Секретаря Украины. Тогда Лазарь спас Хрущева. Но оставался открытым вопрос, способен ли сам Хрущев твердо стоять на ногах без посторонней поддержки. Лазарь не знал, что Хрущев уже вошел в сговор с дьяволом. Главной проблемой для них все еще оставался Лаврентий, и каждый за столом понимал, что рано или поздно это надо будет решать, а Хрущева они проморгали.

После заседание 9 марта последовало новое заседание 10 марта, затем 11 марта. Поток заседаний не прекращался. Спустя неделю Лазарь понял, что коллективное руководство ни к чему не приведет. «Даже пернуть нельзя без коллективного разрешения», - высказался он по этому поводу.

Сначала определялась повестка дня, а потом переходили к обсуждению насущных вопросов. Каждый из присутствующих имел свое мнение, не совпадавшее с мнением других. Раньше всякую дискуссию контролировал и держал в своих руках Сталин, теперь же был замкнутый круг: велись бесконечные разговоры, с одного вопроса перескакивали на другой, завязывался новый спор, а решений не принималось. Крики, переход на личности, заговоры за спинами друг у друга и перепалки стали нормой дня. Во времена Сталина всегда царила дисциплина. Теперь заседания Политбюро превратились в хаос.

Уже в первые дни после похорон встал вопрос, что делать со Сталиным. То что он был мертв ничего не меняло. Продолжать его линию или нет? «Если нет, то, как далеко мы можем свернуть со сталинского пути?» - спросил Маленков. В узких кругах эта тема поднималась и до смерти Сталина, но решение повисло в воздухе.

Было мнение, что надо ослабить дисциплину. Это мнение проводили Маленков, Молотов, Булганин и Хрущев. Они предлагали новую линию. Эта новая линия обосновывалась лицемерной заботой о народе. Дескать, народ всегда тяжело жил, и облегчить его участь можно было только распущенностью. Маленков хотел сразу облагодетельствовать народ. Он хотел снизить цены и одновременно с этим закупить импортные промышленные товары. Как это должно было согласоваться друг с другом, он мало себе представлял. Хрущев был не против этого, но он все-таки подозревал, что не достаточно только закупить импортные промышленные товары.

- Нам нужны трактора и оборудование, которое способно делать больше, чем стиральные машины. Надо обеспечить техникой сельское хозяйство. Я поддерживаю общую идею, но не

детали.

Хрущев повернулся в сторону Лазаря и с улыбкой спросил:

- Мы ведь не можем дать все «Большому Георгию»?

Лазарь посмотрел на щерящуюся, с большими промежутками между зубов, натянутую улыбку Хрущева. Клоун, да и только. Только подумать, этот толстый коротышка когда-то ловил каждое его слово и лизал ему подметки, а теперь он на равных правах сидит вместе с Лазарем за одним столом! Лицо Хрущева совсем не изменилось - такое же уродливое. Только бородавка на носу, казалось стала больше.

Было ясно, что времена меняются. Лазарь не был уверен, что следовало отступать от сталинской политики.

- У русских всегда был царь. - Сказал Лазарь - Они хотят сильного вождя. Без этого они не могут. Они растеряются, если получат много свободы. У них должна быть узда и оглобли. Если им дать слишком много свободы, то их понесет. Еще Ленин это подчеркивал».

Но его мнение не имело поддержки. Маленков и Берия твердо стояли на своем. Они хотели отделить себя от имени Сталина, подставляя его в качестве основной фигуры, на которую можно взвалить все невзгоды предшествующих лет. В лице Хрущева они нашли горячего сторонника. Хрущев хотел полную программу «десталинизации» государства. Он был даже готов взвалить на Сталина все жертвы этого периода, хотя именно Сталин был тем фактором, который минимизировал эти жертвы. Если бы не было Сталина, русского народа уже вообще бы не существовало. Именно поэтому Хрущев и был в конце концов поддержан неотроцкистами и одержал победу в этой гонке за власть.

Молотов поддержал Кагановича, но большой твердости не проявил. У всех был рефлекс самосохранения. Молотов был готов на уступки.

В итоге стал меняться тон газеты «Правда». Имя Сталина все реже появлялось на ее страницах. Наконец, в номере от 22 марта о Сталине не упоминали вообще. Прошло всего лишь две недели с момента похорон. А уже 7 апреля «Правда» разглагольствовала о «Советской Конституции», которая раньше называлась не иначе как «Сталинская Конституция». «Правда» уже была под контролем новых сил.

Происходили и другие перемены. Сократилось число статей, направленных против евреев, и совсем перестали упоминать так называемый «заговор врачей». «Правда» объявила, что люди в белых халатов «полностью оправданы от предъявленных им обвинений». Никто даже не потрудился заметить, что это были не обвинения, а доказательства и что Сталин поймал кремлевских врачей с поличным. Более того, после этого кремлевские врачи убили самого Сталина. И хотя вопрос о преемнике Сталина был открытым, народ понял, что к власти пришли «черные души» и сник.

Но самым крупным потрясением стал конфликт, вспыхнувший в среде членов Политбюро в конце марта. Маленков предложил объявить амнистию. Кто это ему предложил?

- Большинство в тюрьмах невиновны. Они должны быть освобождены и возвращены в строй трудящихся, которых у нас нехватка. Товарищи, мы не можем держать хороших работников в тюрьмах, по, может быть, неправдоподобным обвинениям.

Это звучало как богохульство. Лазарь был ошарашен. Кто был позади этого предложения? Именно он, Лазарь Каганович, в прошлые годы сажал по тюрьмам людей, и он, Лазарь, как специалист по кадрам, прекрасно знал, что за отъявленная иностранная агентура там сидела. Что ожидало страну, если освободят всю эту пятую колонну? Что это за «оттепель» если она перешла в «застой», а после в «перестройку»? (А затем в полный развал государства). Лазарь понимал, что так называемая «оттепель» была началом развала государства.

Лазарь и Молотов решительно выступили против этого предложения, но большинство держалось иного мнения. Маленков, Хрущев, Микоян и даже Берия были за амнистию! Во время голосования Берия усмехался. Он знал, что Каганович и Молотов подписали самое большое количество приговоров.

Лазарь был вне себя от ярости. Отпускали и уголовников тоже. Лазарь прекрасно знал, что последний раз, когда объявили всеобщую амнистию, это было сделано специально, чтобы создать в стране анархию и скинуть царя. И это прекрасно сработало.

- Кто сейчас хочет произвести в стране революцию? Маленков? - Непроизвольно подумал Лазарь. Он знал, что будет: подстрекательства, убийства, возмущение спокойствия, изнасилования. При Сталине в Москве годами не было убийств или разбоев.

«Правда» уже начала создавать позитивный образ тех, кого выпускали из тюрем. Лазарь знал, что выпущенные на свободу троцкисты обрушат на страну хаос и в конечном итоге захватят власть в свои руки и отдадут ее Западу, а Запад обречет страну на нищету, голод, болезни, войны и вымирание. Лазарь прекрасно изучил этих людей и знал цели Запада.

Лазарь сказал Молотову:

- Правительство старается продемонстрировать гуманность вместо того, чтобы взять страну под свой контроль. В Росси это номер не пройдет. Это невозможно. А что начнется, когда все начнут говорить? Правительству придется только проглотить язык.

Но Лазарь уже не мог ничего остановить. Массы людей, возвращавшихся из заключения, винили в своих несчастьях Кагановича. Его имя теперь было на слуху. Мир для Лазаря как будто перевернулся. Многие годы он уверенно занимал место рядом с вождем, и никто не осмеливался подвергать сомнению его заслуги и его деятельность в целом. Хотя он считался самым преданным делу Сталина, сторонники сталинизма в Политбюро начали отдаляться от него. Все происходившее не давало Лазарю покоя. События развивались быстро и непредсказуемо. Все уплывало от него. Ему уже было шестьдесят, и он был уже не тот. Однако он не хотел себе в этом признаться. Волк может быть старым и медлительным, говорил он сам себе, но он только становится мудрее и еще имеет свои клыки.

Больше всего Лазаря раздражал Берия.

- Он просто ненормальный. - Сказал Лазарь Булганину - Это просто черт.

Особенно Лазаря отталкивало открытое аморальное поведение Берии. Всей Москве было известно, что адъютанты Берии занимались отловом красивых девушек по всей Москве. Единственно, говорили, что Берия никого из них не обижал и обеспечивал до конца жизни.

Когда был Сталин, то Берия знал, что Лазарь ему не по зубам. Теперь было другое дело. Чтобы избавиться от этого страшного человека, Лазарь задумал привлечь на свою сторону Хрущева и Маленкова. Было очевидно, что Берия искал способа придти к власти. Берия теперь был министром и внутренних дел, и госбезопасности. У него и так была в руках одна пятая часть их общей власти. Ясно, что это его не устраивало, как это не устраивало и самого Лазаря. Если бы ему удалось заграбастать всю власть, то, по мнению членов Политбюро, им всем грозила смерть. Для собственного спасения надо было изолировать Берия.

Ключ, с помощью которого можно было изолировать Берия, был Восточный Берлин. В Восточном Берлине в 1953 году вспыхнуло восстание против советской оккупации. Восстание было беспощадно подавлено Берией. Более того, на Политбюро Берия потребовал, чтобы восточногерманское правительство было заменено.

- Берия собирает силы. - Заявил Хрущев.

Лазарь уставился на него.

- А ты не такой простачок, как прикидывался!» - Подумал Лазарь - Не крути мне яйца, и не пытайся мне запудрить мозги.

Однако они, все таки, смогли придти к соглашению. По крайней мере в том, что касалось Берии. Они никак не могли выбрать среди себя лидера, но кого устранить первого, похоже, договорились.

Маленков, Молотов, Ворошилов, Хрущев, Булганин и Лазарь проголосовали за такое решение на секретном заседании, когда Берия находился в Ленинграде. Только Микоян не поднял руки. Это ему откликнется в дальнейшем. Микоян больше не поднимется. Его коллеги ничего не забывали и не прощали.

В середине июля Лаврентий Павлович Берия был арестован. Ему предъявили большое число обвинений против советского народа. Особенно много информации против Берия предоставил Хрущев. Лазаря уже тогда поразила такая осведомленность Хрущева.

- Откуда вся эта информация у Хрущева. Ведь сам он по себе не способен на то, что он сейчас делает. Кто за ним стоит? - Думал Лазарь.

Собственно, это был чисто риторический вопрос, Лазарю было прекрасно известно, кто стоял позади Хрущева.

Берию судили. Пятеро судей заранее знали, какой приговор должен быть вынесен. После вынесения приговора Берию расстреляли в подвале дома 22 улицы Лубянка. Лазарь видел, как его уводили. Его лицо застыло в каменной маске. Он был бледен. Он ничего не говорил и смотрел прямо перед собой. Все было решено. Никто ничего сделать уже не мог. В одной из камер подвала Берия был расстрелян.

В отсутствии поддержки Берия, Маленков, к своему удивлению, вдруг обнаружил, что теперь он никто и влияние его улетучилось. Сначала «Большой Георгий» развил кипучую деятельность. Он начал многочисленные переговоры с Западом и быстро подписал с американцами перемирие в Корее. Придраться было не к чему. Но придираться оказалось и не надо. Маленков без поддержки Берия, как оказалось, был никто и ничего. Волки поняли, что если у них нет явного лидера, то значит отбор будет не по силе, а по слабости. Проще выяснить, кто самый слабый, а не кто самый сильный. В начале 1955 года Маленкова съели - его сняли со всех постов. Теперь круг кандидатов сузился до трех: Молотов, Хрущев и Каганович.

Маленкова сменил Булганин. Кандидатура Булганина была единственной из членов Политбюро, которая устраивала Молотова, Хрущева и Кагановича. На самом деле, ему предоставлялась лишь «представительская» роль, а страной будет управлять все тот же «триумвират». Булганин был не против. На большее он благоразумно и не претендовал.

Маленков хотя формально и остался в составе Политбюро, но просто потому, что выгонять его пока решили повременить. Теперь он лишь наблюдал за развитием борьбы, которая не заставила себя ждать.

На одной стороне оказался Хрущев, представляющий средний эшелон власти. Этот средний эшелон власти теперь полностью контролировался выпущенными на свободу троцкистами-интернационалистами. Естественно, они стояли за демонтаж не только сталинской политики, но и всего государства. Именно эти люди впоследствии, после того как использовали Хрущева, когда он перестал их устраивать, убрали и его самого. Хрущев может сказать за это спасибо только своему зятю. Эта мафия еще тогда замыслила полный демонтаж Советского государства. Израиль уже существовал. Все остальное для них уже не имело смысла. В 1951 году при премьер-министре Израиля был создан спецотдел, задача которого заключалась в организации развала СССР с помощью людей, основной костяк которых составляли имеющие другую историческую родину сионисты, ставшие к тому моменту основной движущей силой современности. Концепция «исторической родины» подменила собой концепцию просто «родины».

Эта хрущевская группа не желала создать почву для прихода нового сильного лидера страны. Они хотели произвести, но боялась даже тотальной антисталинской чистки. Им нужна была грязная атмосфера, в которой они, как микробы, могли бы свободно размножаться. Эта грязная атмосфера получила нежное название «оттепели».

Молотов был за продолжение линии Сталина. Однако Лазарь, быстро увидел, что если он будет настаивать, то его обвинят в том, что он не соответствует духу времени. Это Лазарь предложил, чтобы антисталинские чистки кончились. На Политбюро он сказал:

- Я возьму на себя смелость сказать, что некоторые идеи являются принципиально теоретическими, хотя и касаются «культа личности». Это не легкие вопросы, но Центральный Комитет дает им правильный ответ.

Все недоуменно посмотрели на него. Он что думает? Что вопрос уже решен и нет нужды больше к нему возвращаться? Лазарь говорил им открытым текстом, что все дискуссии должны быть строго теоретическими, то есть не персональными и не конкретными, и не должны поднимать вопрос о вине и личной ответственности. Лазарь стал пытаться сместить центр тяжести политики государства на интернациональные темы, чтобы обойти острую постановку вопроса внутри страны. Лазарь заявил Верховному Совету, что коммунисты одержат победу в борьбе с колониализмом «потому что все преимущества на нашей стороне». Только он не сказал, что это за преимущества. Ему было все равно. У него на уме была своя тактика. Он еще покажет им, что у него есть порох в пороховницах. Он не будет прятаться. Он даже будет ездить по стране вместе с Маленковым и Хрущевым, выступая на разных митингах перед рабочими и колхозниками.

Проблема была только в том, что другие стали высказывать сомнения в способностях Лазаря. Это дошло до Лазаря. Он впервые столкнулся с этим, и это выбивало его из колеи.

С другой стороны Хрущев набирал обороты. На двадцатом съезде партии 24 -25 февраля 1956 года троцкисты, стоящие позади Хрущева, нанесли удар…

Двадцатый съезд партии колебался и постепенно уплывал от влияния Хрущева. У него не осталось выбора. Хрущев, чтобы остаться у власти должен был полностью развенчать своего бывшего шефа. Как вы понимаете, Хрущев автоматически попадал под свой же удар. Хрущев это понимал лучше всех и колебался. Поэтому, чтобы уломать его, троцкисты предложили Хрущеву, что доклад будет «закрытым».

Лазарь слышал о хрущевских намерениях свалить все на Сталина и бурно протестовал. Но Хрущев оказался способным учеником. Его «закрытый доклад» был у всех на слуху.

- «Кто бы мог подумать, что в этом подхалиме, такой импульс к власти» - Думал Лазарь.

В своем докладе Хрущев обвинил Лазаря и остальных в стремлении обелить Сталина, потому что они поддерживали Сталинскую политику. Лазарь почувствовал, что это не простые личные выпады, это было гораздо глубже. Лазарь понял, что это был неотроцкистский реванш над Сталиным. Лазарь прекрасно знал неотроцкисткие цели. Им удалось использовать амбиции Хрущева, самым последним стоявшего в очередь за властью, и направить их для достижения своих целей. Лазарь и сам временами работал на их цели, но он не был связан с ними организационно. Лазарь был единоличник. Его всегда в первую очередь интересовала только своя собственная шкура. Кто вообще повернул дело таким образом, что Генеральный секретарь партии, каковым был Хрущев, теперь был вынужден оправдываться? Это были неотроцкисты, люди, которые сделали даже большее, чем провели угодного себе Генсека - они обеспечили Хрущева даже зятем. Его зять Аджубей был главным редактором «Комсомольской правды» и «Известий». Газета «Известия» в СССР была зеркальным отражением либерально-сионисткой «Нью-Йорк Таймс». Ничего нет удивительного в том, что сын Никиты - Сергей живет теперь в Америке. Недаром Никита зажигал свечи по субботам. Неотроцкисты разом развернули государство в противоположную сторону. «Оттепель»… Они и не пытались скрыть, что еще наступит зима, но это будет «зима», которую сделают они сами, и тогда другим станет действительно холодно. Неотроцкисты подняли железный занавес, и из под него хлынула грязь и отвратительные нечистоты. В Москву сразу приехала огромная американская выставка, которая вся блестела и сверкала огромными, шикарными автомобилями. У Хрущева сразу загорелись глаза. По его приказу тут же наладили выпуск правительственных автомобилей «Чайка», которые как двойняшки были похожи на американский «Шевролет». А после этого Хрущев и вовсе сам уехал в Америку. Организовали международный фестиваль молодежи и студентов, который рекламировался как мирный форум молодежи всех стран. До этого «мирного форума» в Москве не было венерических заболеваний, даже гонореи. А после этого «мирного форума», началась эпидемия гонореи, сифилиса, и пошло и поехало… Тогда люди и поняли, что это был не «железный занавес», а стальная броня, которая надежно защищала их от тлетворного влияния Запада. Теперь ее не было.

Сейчас, по прошествии многих лет, стала ясна цель этого «Форума молодежи и студентов», как и впоследствии «Олимпиады», этого международного форума шпионов и проституток, но тогда неотроцкисты и Хрущев расписывали будущее советского народа в розовых тонах. На домах висели огромные стенды с обещанием: «Это поколение советских людей будет жить при коммунизме». И подпись: Хрущев Н.С. Но у этого поколения советских людей страна и будущее были отобраны вообще, и это уже тогда, как и всегда, было ясной и единственной целью неотроцкистов.

В докладе Хрущев обвинил Сталина в том, что это он депортировал национальные меньшинства. В дальнейшем вопрос сведется к тому, что якобы хотели депортировать евреев, о чем никогда не было и речи. Хрущев обвинил Сталина даже в том, что он, якобы, кооперировал с Гитлером, чтобы осуществить депортацию народов. О депортации Кагановичем крестьян Украины и Кубани благоразумно не было и речи. Хрущев не поднимал вопросов, в которых он был замешан лично. Хрущев сочинял, что Сталин после войны стал более подозрительным и нетерпимым, что и явилось причиной холодных отношений с Тито и Югославией. Хрущев объявил, что Сталин считал себя величайшим из великих, воздвигал себе памятники, называл своим именем города, колхозы и даже учреждал награды своего имени. А между тем сам Хрущев расстреливал людей в Грузии, которые не давали снимать памятники Сталину. В Баку памятник Сталину на глазах десятков тысяч дежуривших людей, сдернули вертолетом. А в Тбилиси просто расстреляли всех, кто был около памятника. Было совершенно ясно, что сам Хрущев додуматься до всего этого не мог. Позади него был целый пропагандистский штаб. Конечно, Хрущев потребовал, чтобы содержание доклада держалось делегатами при себе, но было ясно, что это просто трюк.

Как и предполагалось, содержание доклада выплыло на поверхность и произвело на весь мир ужасное впечатление. Для подтверждения, что слухи это правда, часть закрытого доклада была в июне 1956 года выпущена в виде резолюции «О преодолении «культа личности» и его последствий».

Утверждения Хрущева давали совершенно новую трактовку жизни страны при Сталине: это уже была не мужественная борьба народа с капиталистическими государствами и их агентами внутри страны, а концепция жизни в терроре, который исходил лично от Сталина и его ближайшего окружения. Все завоевания социализма достигнутые при жизни Сталина, стали приписываться другим факторам. Хрущев пошел и еще дальше. Например, хотя он и приписывал чистки Сталину, утверждалось, что на самом деле их начал еще Ленин.

- Эти черты - Заявил съезду Хрущев. - Исходили из ленинских организационных принципов партии, с их пренебрежением к мнению меньшинства и к мнению остального народа.

Хрущев высмеивал «сталинскую веру в собственную непогрешимость», однако уже не настаивал, что это врожденная часть всей ленинской системы.

Под конец Хрущев развенчал «сталинское самообожествление», однако благоразумно помалкивал, что сам он при этом и был самым сладким подхалимом.

Наверно в истории не было еще эквивалента такому документу, который зачитал Хрущев. Для Лазаря было ясно, что Хрущев только зачитывал доклад.

- Выпустили на свободу гадюшник, амнистировали. - Подумал Лазарь. - Быстро они нашли нужную им кандидатуру. Ай да Хрущев. Ай да ловкач.

Лазарь понимал их тактику. Никита, как и он сам в былые годы, делал все, чтобы добиться своей цели, не щадя никого и ничего на своем пути. В своем знаменитом докладе по разоблачению «культа личности» Хрущев не только предал, но и фактически оболгал своего руководителя и своих товарищей по партии, чтобы самому предстать в выгодном свете. Так же всегда делал и Лазарь. Его ученик оказался на редкость прытким. Лазарь понял, что ему ничего не оставалось, как бороться с Хрущевым. Его бывший «протеже», врастая во власть, имел хорошую поддержку. Следовательно, Лазарь тоже должен был привлечь на свою сторону как можно больше сторонников. Пусть это даже потребует разделения с ними власти. Иначе можно было потерять все.

- Надо отрезать дракону голову и тогда он престанет изрыгать пламя. - Вспомнил Лазарь китайскую пословицу. - Если промедлить еще немного, то будет уже поздно.

Через несколько часов после закрытия съезда Лазарь встретился с Молотовым. Они обсудили возможные варианты. Очень быстро к ним присоединился Маленков, а затем - Шепилов. Они решили собрать материал, разоблачавший Хрущева, особенно за годы его работы на Украине. Впоследствии это назовут «антипартийной группировкой». Однако это не это была «антипартийная группировка» - настоящая «антипартийная группировка» уже захватила власть в стране.

В течение года собравшиеся работали над документами против Хрущева. Им надо сделать большинство голосов. Молотов был в этом уверен. Они составили внушительный список всех хрущевских прогибов. Это будет их главным оружием.

В июне 1957 года собрался Пленум ЦК КПСС. Хрущев собрал Пленум в одной из комнат Большого Кремлевского Дворца. Хрущев знал, что предстоит решающая битва и его тоже тщательно готовили.

В маленькой, обитой деревянными панелями комнате, тридцать три участника заседания сидели на необитых, жестких креслах вокруг длинного стола и слушали Хрущева. У Лазаря был на руках весь уничтожающий Хрущева материал, и он решил дать Хрущеву решительный бой. Это станет его последним этапом борьбы за кресло во главе стола.

Никита, однако, не терял времени даром и не оставил шансов Лазарю даже выступить. Вместо этого Хрущев предоставил тридцать два письма, написанные Кагановичем в органы НКВД, с требованием арестовать многих советских выдающихся членов партии.

- Фактически, - заявил Хрущев, - Лазарь Моисеевич Каганович даже приказал арестовать десять ведущих специалистов в своем комиссариате только потому, что их поведение казалось ему подозрительным.

Лазарь был потрясен. Как ему удалось найти эти документы? Он был уверен, что они надежно спрятаны.

- И эти документы, - продолжал Хрущев, - доказывают, что Лазарь Моисеевич Каганович заранее, до решения суда, выносил свой собственный приговор, какой ему хотелось.

- Это возмутительно! - закричал Лазарь.

Никита повернулся к Лазарю и расплылся в улыбке.

- Думаю, что съезд, который планируется на следующий год, тоже будет такого же мнения.

Затем Хрущев продолжил:

- У нас в руках находятся другие доказательства, подтверждающие, что Каганович активно вмешивался в работу следственных органов и навязывал им свои решения. Например, что на него самого, якобы, планировалось покушение. На самом же деле, людей арестовали только потому, что он им не доверял. Арестованных ждал смертный приговор. Я повторяю: смертный приговор.

Хрущев на этом не остановился. Он даже вызвал Шелепина, своего сторонника, с дополнительной информацией, добавив, что при необходимости они вынесут этот вопрос на съезд. Шелепин объявил, что в его распоряжении имеются документы, доказывающие, что Молотов и Каганович вместе санкционировали аресты и расстрелы многих коммунистов.

- Многие из которых были вашими друзьям!, - размахивал бумагой Шелепин. - Когда Якир

написал прошение о помиловании, Сталин начертал «подлец и проститутка», Ворошилов

добавил «абсолютно верное определение», Молотов поставил свою подпись, а Лазарь Моисеевич дописал: «Этот предатель, эта сволочь заслуживает только одного - расстрела».

Лазарь взглянул на Ворошилова. Тот опустил глаза. То, что Якир действительно работал на заграницу, и лично на товарища Троцкого, и сам признал это без всякого давления, уже не имело значения. Лазарь сразу понял, что произойдет. Ворошилов всегда его поддерживал, а теперь он перейдет на сторону Хрущева. Это было ясно. Кто следующий? Он перевел взгляд на Булганина. Николай нервно вертел карандашом, постукивая им по столу. Лазарь снова услышал голос Хрущева:

- Безжалостность Лазаря Моисеевича не знала границ. Когда он прибыл в Иваново-Вознесенск, Сталину им была послана телеграмма: «Первое знакомство с обстановкой показывает, что секретарь обкома Епанчиков подлежит немедленному аресту. Начальник отдела пропаганды Михайлов тоже должен быть арестован». Затем пришла вторая телеграмма: «Более тщательная проверка установила, что троцкистское влияние проникло во все области общественной жизни - промышленность, сельское хозяйство, здравоохранение, торговлю, образование. Областные организации и партийный обком в значительной степени оказались наводненными троцкистскими элементами».

Никита повернулся в сторону Лазаря. В его глазах играл зловещий огонь.

- Получив согласие Сталина, Лазарь Моисеевич уничтожил Ивановский Обком. Все его обвинения оказались сфабрикованными. - Хрущев поднял кулак. - А когда Лазарь Моисеевич стал Комиссаром путей сообщений, на железнодорожных работников обрушился шквал арестов. Речь товарища Шверника тому свидетельство. Лазарь Моисеевич лично выносил приговоры ни в чем не повинным людям и призывал партийных активистов выявлять в своих рядах врагов и нещадно бороться с ними. На собрании железнодорожных активистов 10 марта 1937 года он сказал: «Нет такого участка на железной дороге, где бы ни орудовали троцкисты. Они глубоко проникли во все звенья железнодорожного транспорта».

Тогда, Лазарь лучше всех знал, что это была истинная правда, но теперь это уже не играло никакой роли. Игра была уже совершенно другая, и это было благодаря предательству Хрущева, который предал не только Сталина, не только их, своих бывших товарищей, но всю свою страну, весь советский народ. Теперь он будет ездить в советском «Шевролете», его сын будет жить в Америке, а советские дети в школах будут учить, как несправедливо обидели дядю Троцкого, будут жевать жвачку, пить «кока-колу» и будут смотреть западные фильмы, в которых их будут учить «сексу, пьянству, наркотикам и как предавать свою родину. Это было началом ужасного конца.

Лазарь посмотрел на стопку документов лежавшую у левой руки Хрущева. Затем он посмотрел вокруг, на других членов. Он думал, что пришел на заседание, где большинством голосов будет свергнут Хрущев. А что получилось? Хрущев продолжал говорить, и люди молча слушали его, а время шло, а Хрущев все говорил и говорил. Лазарь почувствовал, что он теряет почву под ногами. Энергия и силы покидали его.

- Как он недооценивал этого толстяка-коротышку! - Подумал Лазарь.

Он посмотрел на Молотова. На лице Молотова была маска стоицизма. Молотов отлично понимал, что происходило. Затем Лазарь перевел взгляд на Маленкова. Он перестал быть «Большим Георгием». Казалось, Маленков растерял всю свою представительность, и был похож на сдувшийся шар. Булганин пассивно сидел, это было в его духе. Лазарь старался нащупать поддержку среди своих «друзей». Но все отводили от него глаза. Когда-то они все были у него в зависимости и подчинении. Теперь эти люди совершенно отвернулись от него. Они проталкивали нового «вождя» и топили старого. Они тоже знали, как надо выживать в этом мире. «Всякая власть продается», - подумал Лазарь. Он почти перестал слышать, что происходило вокруг. Обвинения в адрес Лазаря сыпались со всех сторон.

- Лазарь Моисеевич обычно говорил: «Мы боролись и свершили революцию, чтобы рабочим и крестьянам жилось лучше». А на самом деле он насмеялся над партией и советскими рабочими, которые стали бояться собственной тени.

- Лазарь Моисеевич делал все, чтобы ухватить власть и пользоваться ей. И он убеждал себя и других, что этим приносил пользу государству.

- Лазарь Моисеевич несет ответственность за смерть двадцати миллионов русских!

Лазарь взглянул на Хрущева. Как меняется время! Лазарь вытащил Хрущева из грязи, помог ему встать на ноги, проталкивал и защищал его. И что он получил в благодарность? Видимо, он слишком хорошо его учил. Ведь не зря говориться: «Сколько свинью не отмывай, она все равно вымажется». Теперь же Хрущев показывал на него своим толстым, коротким пальцем:

- Ваши руки запачканы кровью наших партийных вождей и бесчисленного числа невиновных большевиков!

Лазарь не выдержал, он вскочил и ударил кулаком по столу:

- Ах, ты, курва! Сукин ты сын! Да ты же всегда был при мне! Ты выполнял приказания, и сам давал их. Пи-да тебя родила. Ты сам весь в крови!

Хрущев расплылся в улыбке - все! Он заставил Лазаря оправдываться, а это значит, что Лазарь проиграл. Он подождал, пока Каганович успокоился. Все притихли. Лазарь тяжело дышал. Он стоял с багровым лицом, вздрагивая всем телом. Молотов потянул его за рукав. Он опасался, что у Кагановича не выдержит сердце. Наконец, Лазарь присел. В груди у него все горело. Все посмотрели на Хрущева.

- Да, у меня тоже руки в крови. Но это не одно и то же. Я только выполнял ваши приказы!

Хрущев намеренно сделал ударение на слово «ваши».

- Неужели мне надо напоминать, что в то время я даже не был членом Политбюро. Поэтому я не несу ответственности за эти решения. Но…

Хрущев больше даже не смотрел на Кагановича. Наоборот, он театрально обвел взглядом комнату. Сейчас он вобьет последний гвоздь в крышку гроба…

- Но вы - несете! - Отчеканил Хрущев.

Несколько дней Лазарь жил как в кошмарном сне. Каждую минуту он ожидал ареста. Что ему было делать? Он хотел выговориться, поговорить с кем-то, но слушателей не осталось. Хрущев разбил их наголову. Вопрос был о том, будет ли Хрущев их давить. Лазарь знал, что его ждет участь Берии.

Лазарь очень хотел с кем-нибудь поговорить: Молотов оборвал все связи, Маленков был морально и физически сломан, Ворошилов и Булганин теперь перебежали на сторону Хрущева. Даже Мария, жена, не могла помочь. Она ничего не знала.

Лазарь теперь должен был встречать беду один на один. Лазарь вспоминал то собрание в кабинете Микояна, когда решалась судьба брата Михаила. Как бы он поступил на его месте? Смог бы он сделать то же самое? Есть только один выход.

Спустя несколько дней Лазарь сидел на деревянном стуле с жесткой спинкой напротив массивного письменного стола в просторном кабинете в Кремле. Это был кабинет Сталина. Он вспомнил, что когда-то здесь произошла первая встреча с человеком, которого он будет звать «Коба». Тогда обстановка была гораздо более спартанской. Тогда мебели почти не было. Все из дерева и старый, истертый ковер.

Теперь посередине лежал новый яркий персидский ковер. Вдоль стены теперь стоял темно-зеленый кожаный диван с двумя коричневыми креслами по бокам. Пред диваном стоял круглый журнальный столик. На стенах были развешаны новые картины: в основном поля и деревья. Портреты исчезли. Только черно-белая фотография Ленина висела на стене позади стола.

Лазарь чувствовал себя непривычно по эту сторону стола. Хрущев, удобно устроился в кресле, сложив руки на животе и скрестив свои пальцы-обрубки. Это так отличалось от Сталина, который любил стоять, чтобы лучше видеть, что находится перед ним. Сталин расслаблялся только когда грелся, потирая для тепла свою курительную трубку.

Лазарю было трудно говорить. В сущности, он просил своего бывшего протеже не убивать его. Даже не просил, а умолял. Лазарь был готов валяться в ногах у своего бывшего починенного и целовать ему ноги. Хрущев сначала не проронил ни слова, он сделал вид, что занят каким-то делом. Он хотел показать Лазарю, что способен твердо руководить страной.

- Вы, видимо, удивлены моей дотошностью?

Лазарь только кивнул.

- Тогда на правах старых друзей я поделюсь с Вами вот этим.

Он указал на папки с бумагами, лежавшими у него на столе.

- Вы наверно знаете, что в работе мне помогал Поспелов.

Да, Лазарь очень хорошо знал это, поскольку Поспелов являлся одним из ведущих идеологов партии. Сначала, в 30-х годах, он был зав отделом «Правды», а затем, в 1940-1949 годах он занимал должность ее главного редактора, а в последующие годы - директора Института Маркса - Энгельса - Ленина. Поспелов-Фогельсон каким-то образом оказался в команде Хрущева и взлетел до должности Секретаря ЦК КПССС и кандидата в Члены Президиума ЦК КПСС. Это Поспелов-Фогельсон и его люди обеспечили Хрущева идеологическим оружием и встали за его спиной. При этом Поспелов всегда оставался директором Института Марксизма-Ленинизма, этого бастиона троцкизма, неотроцкизма и сионизма. Это были они - люди, отвечающие за международную политику и идеологию, то есть за проведение в жизнь идеологических директив сионистского Запада. Это главные редакторы газет, телевидения, радио и остальная масса работников, отвечающая за идеологию, культуру и образование. Молодое поколение неотроцкистов и сионистов сделали свое черное дело. Леонид Брежнев, Андропов и Андрей Громыко волей или неволей способствовали развалу Советского Союза. Это они обеспечили режим наибольшего благоприятствования для деятельности махровых сионистов и неотроцкистов, орудовавших за их спиной. Похоже, что Андропов, который по национальности как и Поспелов-Фогельсон, еврей, под конец жизни, видимо, понял, что сионисты его обманули, и пытался повернуть вспять, но в дело опять вступили кремлевские врачи - безотказный козырь троцкистов, неотроцкистов и сионистов. Вы не заметили, что пресса всячески создавала интернационально ориентированному Андропову положительный имидж, в то время как, например, патриотически ориентированному Михаилу Суслову - отрицательный имидж «серого кардианала» и «нехорошего человека»? В середине 20-ого века с возникновением государства Израиль произошел переломный момент, когда сионизм и неотроцкизм слились в одно целое и стали главной руководящей политической силой современности, обеспечившей развал СССР и установление сионисткой диктатуры во всем мире. Идеология социализма и коммунизма, которая была первоначальной идеологией Еврейского Интернационала, была сдана в архив за ненадобностью. С возникновением государства Израиль отпала необходимость маскировать еврейские интересы под интересы рабочего класса и трудящихся всех стран.

- Но, конечно, - продолжал Хрущев, - Мне удалось собрать информацию не только о том, что Вы делали, но и что Вы думали. Все должно быть проверено. Вы это прекрасно знаете. Вы были хорошим учителем. Даже дядя Левик и Моррис могли бы Вами гордиться.

У Лазаря упала челюсть… Хрущев самодовольно оскалился. Лазарь еще никогда не видел его таким отвратительным. Он откинулся в кресле и указал пальцем на одну из папок.

- Да, Лазарь Моисеевич, мы нашли о Вас и о Вашей семье все, что могли. Это большая заслуга товарища Поспелова. Он большой специалист своего дела.

Хрущев остановился для большего эффекта.

- Видите ли, Лазарь Моисеевич, Поспелов - еврей, так же как и Вы. А Вы этого не знали? И я заставляю одного еврея работать против другого, как это делали и Вы.

Очень скоро Хрущев узнает, что эти «Поспеловы» гораздо умнее его, и что самое главное, что они везде.

Хрущев снова сделал паузу.

- Знаете ли Вы, что настоящая фамилия Поспелова - Фогельсон?!

У Лазаря расширились глаза. Фогельсон?! Какой-то Фогельсон отирался в квартире дяди Левика в Бронксе, в Нью-Йорке и знал и Михаила и Морриса! Вот это да! Вот это работа! Хрущев поднялся, обошел вокруг стола и встал рядом со стулом Лазаря, чтобы смотреть на него сверху вниз.

- Я ничего не забыл. Но я не хочу повторять ошибок прошлого. Мое предложение простое: Вас оставят в покое, если Вы и ваши сторонники перестанете нападать на меня. Вы должны понять и согласиться со мной.

Лазарь снизу вверх взглянул в лицо Хрущеву. Он увидел, что палач снял свой черный капюшон.

- Вам уже шестьдесят четыре, Лазарь Моисеевич. Вы прожили долгую и бурную жизнь. И Вы можете продлить свою жизнь, если захотите.

Он наклонился к столу и взял какую-то бумагу.

- Имеется вакансия управляющего трестом «Союэасбест» в Свердловской области. Мне не надо напоминать Вам, что в своей области это одно из ведущих предприятий страны. Без сомнения вы его возглавите и будете довольны.

Лазарь тяжело поднялся со стула и еле выпрямился. Он посмотрел в лицо Хрущева и направился к двери. Он сжал ручку двери и открыл ее. Лазарь хотелось что-то сказать, но слова застыли в его горле. В коридоре охранник отдал ему честь. Лазарь знал, что в этом кабинете он был в последний раз.

Ему мучительно захотелось поехать в Кабаны. Скорым поездом он доехал до Киева и пересел на местную электричку. Только шесть остановок отделяли Лазаря Кагановича от места его рождения. Станция теперь была гораздо больше. Его имя было четко написано на деревянной табличке. Проходившие мимо него люди замедляли шаг и шептались, но подходить не решались.

Лазарь пошел по главной улице, он хотел побыть наедине с собой, но уже от самого скорого поезда за ним неотступно следовал незнакомый мужчина. Лазарь точно знал, кто этот мужчина. В одном месте Лазарь даже кивнул ему. Это не было секретом. Хрущев хотел знать точно, чем занимается Лазарь в каждый данный момент времени. Мужчина был молодой, лет двадцать пять, не больше. Он был крупного телосложения, и на нем была широкополая шляпа. Лазарь вспомнил время, когда он и сам был такой же молодой и здоровый. Это было сорок лет назад.

Лазарь бродил по улицам. Все казалось чужим и незнакомым. Появились даже светофоры. Были новые дома. Их стало наверно раза в четыре больше, чем тогда. Казалось, большую часть города составляли заводы, изготовлявшие запчасти к вооружению. Один завод изготовлял винтовочные стволы, другой изготовлял спусковые механизмы. То, что раньше было заспанным селом, теперь был оживленным промышленным городом. На душе Лазаря потеплело. Он почувствовал гордость за то, что это место теперь названо его именем.

Лазарь направился к тому месту, где когда-то стоял их дом, но там вообще не было домов. Теперь там возвышалось одно большое здание с маленькой вывеской сбоку. Это был кирпичный завод. Самосвал, из которого текло масло, стоял прямо на том месте, где у мамы Саши был огород.

Здание кирпичного завода продолжалось и на участок где жил дядя Левик. Лазарь видел двух человек, которые читали газеты прямо на месте, где была комната Морриса. Один из них курил папиросу, а другой чесал свои яйца.

Дядя Левик, Моррис… Память унесла Лазаря в те дни в Кабанах, когда было совсем по-другому. Он поискал взглядом то дерево, на котором они вырезали профили и бросали в них камни. На месте дерева тоже стояли новые постройки. Сохранился одноэтажный кирпичный дом: сначала на нем висел портрет царя, а потом, когда там разместили партийный комитет и повесили портрет Ленина, в него уже никто не осмеливался бросать камни.

Лазарь непроизвольно думал о Моррисе. Он всегда хотел написать ему. Лазарь знал, где живет Моррис. Госбезопасность нашла для него адрес. Моррис жил в Филадельфии. Он был портным и работал на «улице Тейлоров», то есть улице портных. Моррис жил со своей женой Ханной. У них было четверо детей, один из которых умер от «казачьей болезни», так в Америке еще называют врожденную болезнь Тай -Сакса, которой болеют только восточно-европейские евреи. Наверно, он должен был написать Моррису. Может быть еще не поздно? Лучше поздно, чем никогда. Как бы он хотел сейчас поговорить с Моррисом, с дядей Левиком, мамой Сашей, отцом Моисеем…

Лазарь посмотрел на окружавшие его дома. Один из домов «подпирал» сопровождающий его детина, которому впору было бы работать на стройке. Лазарь кивнул ему.

- Пойдем - Сказал ему Лазарь. Я уезжаю.

Лазарь пошел обратно на станцию. Парень плелся совсем с ним рядом. Лазарь стоял и ждал электричку, и смотрел на табличку со своей фамилией, колыхавшуюся на ветру. Он знал, что скоро ее снимут.

Газета “Нью-Йорк Таймс» от 4 июля 1957 года без сожаления сообщила, что Лазарь Моисеевич Каганович снят со всех ответственных постов и переведен на работу в провинцию. Газета «Нью-Йорк Таймс» обласкивала теперь нового своего любимца - Хрущева. Лазарь Моисеевич не оправдал ее надежд. 7 октября 1957 года та же газета поместила статью, в которой говорилось, что город Кабаны, носивший имя Каганович, переименован в Новокаширск. Еще восьми населенным пунктам носивших его имя возвращены прежние названия. Московский метрополитен имени Кагановича стал называться метрополитеном имени В.И. Ленина.


ГЛАВА 5. | Кремлевский волк | ЭПИЛОГ.