home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



X

Джорджо Павони, овдовев после смерти нежно любимой и прекрасной жены, бывшей намного моложе его и умершей при первых родах, оказался в одиночестве в замке Фиоренцина с ребенком на руках. В то время он был целиком поглощен работой над монументальным произведением под названием «Если бы Мандзони прожил на десять лет больше, переписал бы он еще раз «Обрученных”?». Поэтому Изабелла – так звали его дочь – в первые годы своей жизни была поручена заботам бабушки и старой служанки, которая была к ней очень привязана. Когда же девочке настала пора учиться, отец приставил к ней в качестве наставника одного бледного юношу.

Этот юноша не замедлил воспылать глубокой страстью к девушке, которая, впрочем, была еще очень юна и, не догадываясь о том, какой вызвала пожар, лишь прилежно усваивала уроки своего педагога. Однажды тот имел наглость проявить свои чувства, и Изабелла, которая думала о чем угодно, только не о любви, и не знала, какие муки способно вызвать это нежнейшее и жестокое чувство, лишь весело расхохоталась ему в лицо. Не по злобе. Не из презрения. А лишь по юношескому легкомыслию. Но это был кинжал в сердце влюбленному наставнику, который – мы забыли об этом сказать – был горбат и уродлив. С тех пор он ни разу не говорил девушке о своей любви.

Он хранил про себя свою горестную тайну, стал замкнутым, неприступным, мрачным. А тем временем в замок летом приезжали компании друзей – молодые люди и девушки – и часто в доме устраивались танцы. Изабелла росла, и все восхищались ее редкой красотой. Наставник в стороне от всех таял, снедаемый любовью и ревностью. Он смотрел на элегантных молодых людей, которые шутили с предметом его страсти и сравнивал с ними свою безобразную внешность. В минуту отчаяния он дошел до того, что перебил все зеркала в своей убогой комнатенке, а по ночам плакал от ревности и горечи. Пока однажды безумная, мучительная страсть не заронила в его душу злодейский замысел. Он разработал этот замысел в тайне, и с того дня его одолевала одна только мысль, жгло только одно желание, он жил только ради одной цели: отомстить. Отомстить своей жестокой судьбе и одновременно – легкомысленной девице, которая, не сознавая, какое страдание причиняет ему, по-прежнему не обращала на него внимания. С того момента наставник, который прежде всегда был мрачен и безутешен, предстал совсем другим: улыбчивым, приветливым, сердечным; лицо его было озарено необычайным покоем, как бы внутренним довольством, особенно после того, как он оканчивал свой ежедневный урок девушке. Но потом, если бы кому-нибудь удалось наблюдать его, когда он оставался один в своей убогой комнатушке, наблюдателя поразил бы человек, который при слабом свете фонаря, с торчащими волосами, с глазами, горящими зловещим огнем, лицом, ужасно искаженным злобной радостью, восклицал, обращаясь к голым стенам:

– О, месть моя, я люблю тебя, я люблю тебя! Ты, и только ты моя супруга, сладкая месть!

И закатывался победоносным дьявольским смехом.

Что же произошло? Чем же занимался в долгие часы преподавания этот несчастный, чью грудь переполняла неумолимая страсть? Какой страшный замысел он осуществлял на своем уроке итальянского языка? Каким коварным и гнусным образом утолял он жажду мщения и почему, оставаясь в одиночестве, предавался безудержному злорадству?

Так вот, знайте: он преподавал несмышленой девушке основные слова итальянского языка в неправильной форме! Он сознательно прививал ей неправильное употребление слов, внося в самые расхожие формы небольшие изменения в написании; но то не было коренное преобразование слова, которое сразу бросалось бы в глаза; наставник менял слог, звук, а иногда просто переставлял ударение.

Например, вместо того, чтобы говорить «комический», он приучил ее говорить «конический»; вместо «гость» она говорила «кость».

В первое время, когда домашние еще не знали о гнусном замысле наставника, происходили странные вещи. Так, к примеру, однажды девушка заявила:

– Завтра на обед я хочу гробы.

– Да что ты, – сказали ей, – разве можно на обед гробы?

– Хочу гробы, хочу гробы!

На следующий день ей принесли пару гробов из красного дерева и поставили рядом со столом. Изабелла пришла в ярость, и прошло полгода, прежде чем родственники сообразили, что девочка в тот день просто хотела поесть грибов.

В другой раз она выразила желание поесть сору. Домашние, привыкшие потакать всем ее капризам, собрали сор по углам. Изабелла затопала ногами. Вы уже поняли: она хотела не сору, а сыру. И таких случаев были тысячи. Однажды девушка не на шутку обеспокоила отца:

– Знаешь, – сказала она ему, – сегодня вечером тебя ожидает большая гадость.

Разумеется, она имела в виду радость.

– Доченька, – сказал ей отец, – еще раз мне скажешь такое, и меня хватит кондрашка.

В те же дни Изабелла целую неделю держала весь дом в напряжении, твердя про какой-то зуб. Потому что никто не мог понять, что за зуб она имеет в виду, когда, выглядывая в окно, она повторяла: «Да как же вы его не видите? Вон он!» Начали уже думать, что это видение, и девушка видит образ зуба, выпавшего у нее в детстве. Вызвали заклинателя, но бедняжка продолжала настаивать, что в саду она видит зуб.

Наконец, поняли, что она говорила про дуб.

Когда Джорджо Павони, которого все время отвлекали его глубокие исследования – в то время он сочинял гигантский труд, озаглавленный: «Существует ли такой мужчина, который действительно хоть раз подмигнул женщине?» – раскрыл гнусный замысел наставника, он выгнал его, как собаку. Но было слишком поздно. Основное зло уже совершилось, и не было никакой возможности отучить девушку от неправильного произношения многих слов. И если бы отец вмешался еще позже, наверное, все слова словаря в сознательно искаженном виде навсегда отпечатались бы в незрелом мозгу девушки.

Отвергнутый любовник, изгнанный наставник смеялся злым смехом, спускаясь в последний раз по парадной лестнице замка Фиоренцина.

– Я смеюсь, – кричал он, – я смеюсь, я смеюсь! Месть свершилась, первые уроки остаются в памяти навек, дурные уроки не забываются никогда!

На следующий день его нашли повесившимся на балке в своей каморке на чердаке.


* * * | В августе жену знать не желаю | * * *