home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3

Савелий шмыгал застуженным носом, утирался рукавом рубахи и рассказывал:

– Ну а дальше… Дальше добрались до этой Покровки, ящик и мужика у Грининого деда оставили. Дед мне валенки еще подарил, вот, новенькие… Я на тройку сел и в Никольск приехал. Гордею Гордеичу доложился… Чего еще сказать? Да нечего мне сказать больше…

Савелий переминался с ноги на ногу, смотрел на новые белые катанки, а когда отрывал от них взгляд, быстро зыркал на хозяина, будто с тревогой спрашивал – все ли верно говорю, не сболтнул лишнего? Гордей Гордеевич сидел как каменный, не обращая внимания ни на Савелия, ни на Речицкого с Гиацинтовым, которых привез из «Метрополя» к себе в дом. Казалось, что он не слышит рассказа своего работника. Нет, оказывается, все слышал. Спросил:

– Не говорил Матвей Петрович – куда он этого мужика из ящика собирается девать?

– Нет, речи не было. Может, и говорили, только не при мне.

– Ладно. Теперь ступай, этого… приведи.

Савелий вышел. Вернулся, подталкивая в спину младшего Скорнякова. Все еще с перемотанной головой, с отцветающими синяками на лице, Гордей сутулился, опустив голову, на отца и на незнакомых людей смотрел исподлобья и боязливо, как умная собака, которая знает, что провинилась и что хорошей трепки не избежать.

– Вот, господа, познакомьтесь, сын мой – Гордей Гордеевич Скорняков. Гордиться бы хотел, когда представляю, да не получается. Рассказывай, как ты с этими мазуриками снюхался и при каких обстоятельствах?

– Я же все тебе, отец, рассказал, – попытался возразить Гордей.

– Еще раз поведай! Язык не отвалится!

Гордей вздохнул, ссутулился еще больше и стал похож на длинный высохший стебель, который уже никогда не расправится, хоть в землю его закопай. Не было даже намека на сходство отца и сына – разные, совершенно разные люди.

– В карты я проигрался, большую сумму задолжал. Ну и выпил крепко по горькому случаю, в ресторане у Сигизмундова, который рядом с номерами находится. А тут женщина подсаживается – красивая… Участливо так расспрашивает, что случилось… Я и рассказал как на духу. Она мне говорит: поможем твоему горю, приходи завтра в номера Сигизмундова… Пришел… Там, кроме женщины этой, два господина – Илья Самойлович Целиковский и Леонид Павлович Кулинич, так они представились. А женщину зовут Кармен. Расспросили подробно – кто я такой, откуда и почему в затруднительном положении оказался. Но теперь понимаю, что для вида расспрашивали, они, видно, раньше про меня все выяснили. И спрашивают – а знаешь ли ты в городе надежных людей, которые за деньги лихое дело могут спроворить? Отвечаю, что знаю. Вот сведешь нас с ними, а мы твой долг погасим. Свел я их. Целиковский мне половину суммы отдал, а вторую половину, говорит, тогда получишь, когда еще одно дело исполнишь – пришить требуется двух возчиков, которые их по селам возили. За что пришить, по какой причине – я не спрашивал, да и не сказали бы мне, они о себе вообще ничего не говорили. Одного-то возчика мы пришибли, а со вторым, который у отца в мастерских проживал, осечка получилась… С тех пор я из дома никуда не отлучался и ни Целиковского, ни Кулинича, ни Кармен не видел, и где они сейчас находятся, даже представления не имею.

«Ну, гусь! – невольно подумал Гиацинтов, слушая младшего Скорнякова. – Как еще отец тебя самого не пришиб!»

– Вы можете их описать? Как они выглядят, как одеты? – спросил Речицкий.

– А зачем их описывать? – удивился Гордей. – Если надо, я их нарисовать могу.

– Иди, рисуй! – приказал Гордей Гордеевич, а когда сын вышел, пояснил: – Все просил, чтобы на художника его учиться отправил, а я в коммерцию пихал, вот и запихнул… Теперь вот караулю его, чтобы не сбежал, да жду, когда полиция нагрянет. Пойти бы самому заявить, да ноги не идут – родная кровь все-таки…

И сник гордый, уверенный в себе Гордей Гордеевич Скорняков, словно подстреленный. А может, и в самом деле – подстреленный. Такое горе, как пуля – навылет. Сжал свои огромные кулаки, задумался.

Гиацинтов и Речицкий тоже молчали, невольно сопереживая Скорнякову, который так деятельно взялся им помогать. Неожиданно он встрепенулся, разжал кулаки и предложил:

– Может, отобедаете? Время за полдень…

Переглянувшись, Гиацинтов и Речицкий отказались – не до обеда им было, они с нетерпением ждали Гордея. Что он принесет?

Принес младший Скорняков три листа плотной бумаги, положил их на стол и отошел в сторону, по-прежнему ссутулившись. Рисунки были выполнены карандашом, и не без таланта – даже взгляды и характеры проскальзывали в изображенных лицах. Но Гиацинтова и Речицкого художественные дарования Гордея не интересовали – одновременно привстав со стульев, они так же одновременно схватили лист, на котором был нарисован Забелин. И хотя теперь его украшала бородка, без всякого сомнения, это был именно он.

– Признали, значит. – Гордей Гордеевич тоже поднялся со своего стула. – покажите мне. – Вгляделся и удивленно покачал головой: – А на рожу – приличный человек! Ну вот, господа, чем мог, тем помог. А дальше уж сами думайте, если тяжко станет – приходите. Двери у меня не закрыты.

Прямо от Скорнякова, забрав бумажные листы, Гиацинтов и Речицкий направились в номера Сигизмундова, хотя особо не надеялись, что им повезет. Так и оказалось. Господа Кулинич и Целиковский из номеров съехали, а куда и в каком направлении – неизвестно. Дом на улице Обдорской был закрыт на большой амбарный замок.

– Может, посидеть здесь, в засаде, – предложил Гиацинтов, – вдруг вернутся?

– Нет, не вернутся, – возразил Речицкий, – они сейчас постараются затеряться. Искать их – дело долгое. У меня другой план – надо завтра же ехать в Покровку, найти этого мужика из ящика, уверен, что именно он и является предсказателем, а дальше будем действовать по обстановке.

– И под каким видом мы там появимся, в Покровке? Это же деревня, каждый человек на виду. И вдруг – два неизвестных господина.

– А вот по этому поводу нам придется еще раз нанести визит Гордею Гордеевичу, он подскажет, может, и рекомендацией снабдит. Но ехать в Покровку надо не двоим, а одному. Здесь, в городе, должен кто-то остаться, чтобы заняться поисками так называемых Кулинича и Целиковского, а также их спутницы Кармен.

– Забелина буду искать я! – твердым голосом, не допускающим возражений, сказал Гиацинтов.

– Как вам угодно, Владимир Игнатьевич, – добродушно согласился Речицкий, понимая прекрасно, что искать его напарник будет не только Забелина, но и следы Вари Нагорной.


предыдущая глава | Покров заступницы | cледующая глава