home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Темнота окутала Джо Пайка, как зловещая черная туча. Он не знал, где он, не знал, как позволил заманить себя сюда, в эту жуть. Знал только, что тьма давит и не дает двинуться, как будто его забетонировали, а чернота заполняет рот, и нос, и уши. Пайк отчаянно пытается выбраться, но руки и ноги не двигаются. Он не понимает, чем эта жуть держит его, почему он не может бежать. Жуть, как всегда, поднимается из тьмы, и однажды она убьет его…

Пайк проснулся; влажные простыни обвились вокруг ног. Он был свеж и бодр и не помнил своего кошмара. Он никогда не помнил, что ему снилось. Порой в первый момент после пробуждения он видел какие-то смутные темные формы, но не более того.

Он посмотрел на часы: семнадцать минут четвертого утра. Полтора часа назад Коул отчитался и теперь сидит в засаде около дома Карлы Фуэнтес, поджидает Мендосу. Пайк пошел домой, чтобы немного отдохнуть, но этой ночью он больше не заснет.

Он распутал простыни и опустил ноги с кровати. На тумбочке лежал его мобильный; увидев телефон, он подумал о Дрю и проверил, не звонила ли она, но ни пропущенных звонков, ни новых сообщений не было.

Пайк надел легкие беговые шорты и вчерашнюю футболку. Выпил внизу полбутылки воды, надел кроссовки, потом пристегнул к поясу легкую нейлоновую сумку с телефоном, ключами и карманной «береттой» двадцать пятого калибра. Отключил сигнализацию и вышел.

Некоторое время он стоял совершенно неподвижно, прислушиваясь к окрестностям, потом потянулся и начал бег. Пайк почти всегда выбирал один из двух маршрутов: или по Санта-Монике, или вокруг Болдуин-Хиллз. На этот раз он побежал на запад, прямо к морю, а потом на север к каналам Венеции. Добежав до первого моста, он замедлил шаг, остановился в верхней его точке и стал смотреть вниз, на канал.

Пайк выбрал этот мост, потому что с него был виден дом Дрю. Он мигал светом наружных ламп, которые, вероятно, были снабжены автоматическим таймером. Вдруг он заметил, что окно верхней спальни освещено, и стал смотреть, не промелькнет ли какая-нибудь тень, но ничего не промелькнуло.

Пайк побежал — через мост, вдоль коротких улочек, пока не остановился напротив дома Дрю. Все было неподвижно.

Пайк вынул телефон из сумки на поясе и набрал номер Элвиса Коула. Коул ответил после первого же гудка.

— Что случилось?

— Ты оставил свет в верхней спальне дома Дрю? — прошептал Пайк.

Коул замялся.

— Я туда заходил. Я помню, как включал, но не знаю… Мог и оставить. Не помню, как выключал.

— Мм.

— Хочешь войти?

— Да.

— Я нашел запасной ключ, он под оградой, за столбиком ворот.

— А у тебя что? — спросил Пайк.

— Свет выключен. Она словно в кому впала. Послушай, позвони мне, когда ты оттуда выйдешь, ладно? Если не позвонишь, я побегу спасать тебя и упущу Мендосу.

Пайк убрал телефон и вдохнул запахи улицы, смешанные с морским ветром, прислушался, но не услышал ничего, кроме обычных ночных звуков. Он шагнул в темноту у ворот, перелез через ограду и спрыгнул во двор. Снова прислушался, нашарил ключ.

Целая минута ушла у него на то, чтобы вставить ключ в замок и открыть дверь. В передней было темно, она освещалась лишь тем тусклым светом, что просачивался с улицы. Пайк напряг слух, пытаясь поймать какой-нибудь звук изнутри дома, но ничего не было слышно. Тогда он закрыл дверь.

Пайк двигался по дому, не включая света и обходя окна. Он добрался до верхней спальни, но входить не стал. В спальне горела лампа на ночном столике. Если бы Пайк вошел, он был бы виден всем, кто проходит по улице. Он изучал ситуацию через открытую дверь. Кажется, Коул прав. Кажется, он просто забыл выключить лампу.

Пайк попятился, вышел из дома, запер дверь и положил ключ под ограду. Секунду постоял во дворе, послушал, потом нырнул в тень между домом и оградой и вышел на берег канала. Стал рассматривать дома, стоявшие по берегам канала, и мост, на котором он недавно стоял. Ноги не держали его, по спине ползли мурашки — от слов на стене закусочной Уилсона.

«Я уже здесь».

Пайк отступил в тень, замедлил дыхание, заставил тело подчиниться себе и слушать. Всматривался в противоположный берег, нет ли там какого движения. Вода чуть плескалась, на ее обсидиановой поверхности качались отражения огней. Интересно, хищники заплывают так далеко от океана, почему-то подумал он. И не прячутся ли они сейчас под водой?


Дэниэл наблюдал за ним из-за моста: здоровый мужик вышел среди ночи на пробежку в темных очках. Ну и люди в Лос-Анджелесе… Что такое?

Клео сказала:

— Ш-ш. Он слышит, что ты думаешь.

Тоби сказал:

— Ш-ш. Слышит твой мозг.

— Пожалуйста, потише, — сказал Дэниэл. — Наслаждайтесь водичкой. Разве водичка не хороша?

Клео сказала:

— Холодная.

Тоби сказал:

— Холодная.

Дэниэлу вода доходила до самого носа, он стоял под наклонившейся к воде африканской лилией, росшей на берегу. Он наблюдал.

Здоровый мужик ушел с моста, пробежал сквозь столб голубого света, весь из твердых мускулов, и что там у него на руках? Прищурились. Сфокусировались. Смотрим. На предплечьях у него — большие красные стрелы, они горят, как угольки, в голубовато-сиреневом свете прожектора. Круто, подумал Дэниэл.

Когда мужик скрылся, Дэниэл медленно двинулся по илистому дну, таща за собой свою ношу, — так медленно, что поверхность воды даже не шелохнулась. Он держал курс к мосту.

Наконец он скользнул под арку моста, удерживая ношу под водой. Он следил за этим домом с самого полудня, и это вполне окупило себя. Оказалось, за домом следит не он один. Он решил, что это хороший знак; это доказывает, что он подобрался совсем близко.

— Чуете, ребята? Мы уже близко. Совсем близко, я чувствую.

— Так давай потрогай, потрогай.

— Так давай попробуй, попробуй.

Дэниэл подумал, интересно, что это за мужик и зачем он здесь? Наверно, утром стоит позвонить насчет этого друзьям.

Дэниэл выждал еще двадцать минут. Как все хорошие охотники, он был терпелив, но теперь решил, что можно двигаться дальше.

— Приятно было познакомиться. — И отпустил труп, который таскал за собой уже больше часа. Труп перевернулся, рука поднялась как бы в прощальном взмахе, и вот уже темная холодная вода сомкнулась над ним.


В четыре минуты восьмого утра телефон Пайка зазвонил. Этот звонок изменил все.

Пайк следил за домом Карлы Фуэнтес, сидя под кустом гардении у нее на заднем дворе. Молочно-белое небо над головой обещало пасмурный день. Рано утром он сменил Коула на этом посту, откуда хорошо была видна задняя дверь, хороший кусок подъездной дороги и кухня. А в четыре минуты восьмого раздался этот звонок: телефон в виброрежиме чуть слышно зажужжал.

— Пайк.

— Быстро отвечаете для столь раннего часа. — Это был Баттон, он говорил спокойно и устало.

— Вы нашли Мендосу?

— Да. Мне кажется, вам стоит приехать сюда, я хочу вам показать кое-что. Я на пересечении Вашингтонского бульвара с каналом. Найти нетрудно.

Голос у Баттона был такой спокойный и ничего не выражающий, что Пайк понял: это отнюдь не дружеская просьба.

— А Уилсон и Дрю? Что с ними, Баттон?

Не ответив, Баттон отключился, и Пайк вылез из-под куста, перелез в соседний двор и побежал к своему джипу. До Баттона ему было ехать меньше десяти минут. В пути он позвонил Коулу.

— Мне вернуться к дому Мендосы? — спросил Коул.

— Пока не надо. Если что-то случилось с Уилсоном или Дрю, полиция окажется в их доме, и в большом количестве. Так что если нам что-то нужно на их улице, лучше не терять времени.

— Понял, Джо, сделаю, но послушай, — голос Коула потеплел, — не думай о плохом, ладно?

Пайк промолчал, тем и закончил разговор. Через минуту он намертво встал в пробке в трех кварталах от канала и, оглядевшись, понял, что направляется к месту крупного преступления. Когда он назвал свое имя полицейскому в форме, тот указал ему, как проехать на парковку, направив в объезд вдоль стены здания. Пайк выполнил указания. По обеим сторонам канала стояли патрульные машины и фургон судмедэкспертизы.

Припарковавшись, Пайк увидел Футардо. В небольшой группе полицейских она стояла на берегу канала и вместе с ними смотрела в воду. У моста стояли Баттон и Стро. Увидев Пайка, Баттон подошел к Футардо и жестом подозвал Пайка.

Пайк чувствовал, как с каждым шагом его сердце бьется все чаще. Двое в высоких болотных сапогах вошли в канал, другие двое в таких же сапогах расстелили на берегу голубую клеенку. Все четверо были в длинных резиновых перчатках, доходивших до самых плеч. Неподалеку скорбно ждали своего часа носилки.

Когда Пайк подошел, лицо Баттона не выражало ничего, а вот между бровями Футардо залегла глубокая морщина. Интересно почему, подумал Пайк. Баттон кивнул на воду.

— Вот, смотрите.

Пайк посмотрел и понял, что все его догадки были неверны.

На противоположной стороне канала, на мелководье у берега, лежало тело Мендосы. Загипсованная рука тянулась к берегу, словно, умирая, он пытался выбраться на берег, хотя Пайк и понимал, что это не так. Горло его было перерезано, глубоко, до кости, а серовато-голубоватая бледность говорила о том, что он истек кровью задолго до того, как его вынесло на берег.

Баттон поцокал языком:

— Сдается мне, что ваш Мендоса уже никого не может похитить.

Пайк почувствовал громадное облегчение — это был не труп Уилсона, не труп Дрю, — но облегчение несколько омрачало ощущение, что в конце туннеля свет почти не брезжит. Он уже ничего не понимал.

Футардо подошла к нему ближе, с повадкой копа, который допрашивает подозреваемого.

— Вы узнаете этого человека?

Пайк кивнул.

— Когда вы видели его в последний раз?

Пайк взглянул на Футардо и увидел, как улыбнулся Баттон.

— Детектив Футардо полагает, что вы — объект интереса полиции. — Футардо вспыхнула и крепче сжала тонкие губы, а Баттон продолжал ее поучать. — Это совершенно не в стиле Пайка. Пайк бы пристрелил парня с бедра или избил до смерти, но такого он бы не сделал. Эдди!

Мужчина в болотных сапогах обернулся.

— Переверни его, пожалуйста, и раскрой рубашку.

Большая часть трупа все еще была в воде; его повернули лицом к Баттону и распахнули клетчатую рубашку. Футболка под ней была взрезана от левого плеча до самых брюк; отмытые от крови пребыванием в воде канала из разрезанной груди частоколом торчали ребра; внутренние органы выпирали из живота, как надутые голубые шары.

— Выпотрошили. Убили, перерезав горло, потом выпотрошили, надеясь, что тело останется на дне.

— Как долго он пробыл в воде?

— Спасибо, Эдди, хватит.

Тот вернулся к работе, а Баттон попытался ответить на вопрос:

— Вода холодная, так что есть простор для разных мнений. Больше шести часов, но меньше двадцати четырех.

— Может быть, это случилось потом? Сначала он захватил их, а потом его кто-то убил.

— Как скажете, Пайк.

— Вы нашли Гомера?

— Думаете, его убил Гомер? Сомневаюсь. Гомер — мелкая сошка. Так убивают только тяжеловесы. — Баттон посмотрел вслед уходившей Футардо и обратился к Пайку: — Позвольте спросить вас, строго между нами. Не думаете ли вы, что это сделал Смит?

Эта мысль приходила в голову и Пайку, и он помолчал, прежде чем ответить:

— Чтобы вот так перерубить ребра, нужна сила, и еще к тому же умение. Не уверен, что у него была такая сила и такое умение.

Баттон хмыкнул.

— Может быть, но повара ведь знают, как разделывать туши. Предположим, Мендоса и Гомер пришли с угрозами, как тогда в закусочную, но на этот раз их ждал большой сюрприз.

Пайк пожал плечами, предоставляя Баттону думать что угодно, и тут вернулась Футардо. Казалось, она взволнована.

— Босс, Батист хочет сказать вам словечко. Это важно.

Баттон велел Пайку не уходить и пошел за ней.

Пайк вытащил телефон, он хотел позвонить Коулу и рассказать, что случилось, но, увидев, что к нему приближается Стро, сунул телефон обратно в карман.

Подойдя, Стро кивнул Пайку:

— Наши друзья-детективы никак не могут решить, вы это сделали или Уилсон. Чуть ли не пари заключают.

— А вы как считаете?

— Не думаю, что вы или Смит имеете к этому отношение. И не думаю, что море крови с козлиными головами устроили в закусочной эти бандиты. В игру вступил кто-то посерьезней.

Пайк задумчиво посмотрел на Стро и подумал, что тот, вероятно, прав.

— Например?

— Понятия не имею. Как вы думаете, где эти люди?

Пайк кивнул на тело Мендосы.

— Я думал, что это он их захватил.

— Если и он, то сейчас они у кого-то еще. — Стро протянул Пайку свою карточку. — Если узнаете что-нибудь или вам потребуется помощь, звоните мне. Я бы хотел найти этих людей, пока их не нашел тот, кто вот так поступил с Мендосой.

К ним шли Баттон и Футардо; у Баттона явно были новости, причем такие, что он улыбался.

— Альберто Гомера больше незачем разыскивать. Час назад его нашел какой-то бездомный — в машине, на парковке к северу от этого канала. Горло перерезано от уха до уха.


Когда этим утром Пайк позвонил Коулу, чтобы рассказать о звонке Баттона, Коул почувствовал в его голосе напряжение, и это его рассердило. Потому что Коул знал, что, если он смог расслышать это напряжение, значит, его друг испытывает адскую боль. Пайк обычно не показывал ничего вообще — его лицо было бесстрастно и неподвижно, как непотревоженный пруд. Он воплощал собой просто-таки дзенскую отрешенность, которая иногда казалась Коулу смешной, но чаще достойной восхищения, — словно Пайк нашел способ жить без боли и сомнений.

Утренние пробки были на пике. Коул не доехал до шоссе двух миль, когда его телефон зазвонил. Номер высветился незнакомый.

— Элвис Коул.

— Это Стив Браун из Лондона. Вы просили меня перезвонить.

Коул быстро подсчитал: в Лондоне было пять часов вечера.

— Спасибо за то, что позвонили, мистер Браун. Я занимаюсь поисками Уилсона Смита и Дрю Рэйн. Насколько я понял, они присматривают за вашим домом.

— А в чем дело?

— Закусочную Уилсона разгромили; я пытался его найти, но, похоже, они уехали на несколько дней. Я надеялся, вы знаете, где их можно найти.

— Позвольте задать вам вопрос. Эти люди живут в моем доме, Дрю с этим типом? — Браун явно начинал сердиться.

— Они живут там без вашего ведома?

— Я разрешил Дрю там жить. А никакого Смита я не знаю.

— Это ее дядя.

— Мне безразлично. Дело не в этом. Я не хочу, чтобы в доме жил кто-нибудь еще, и она это знает. Только при этом условии я разрешил ей пользоваться домом.

Коул думал, что это Уилсон устроился в доме и предложил Дрю пожить у него, когда она приехала в Лос-Анджелес помочь ему с закусочной. Оказывается, все наоборот.

— Почему вы позволили ей въехать?

— Я с ней спал. А почему же, как вы думаете? Она не хотела возвращаться в дыру, в которой жила, я должен был ехать сюда, и это стало выгодной для нас обоих сделкой. Мне не пришлось морочиться с поиском специального человека.

Коул был оглушен.

— Вы говорили с Дрю после своего отъезда?

— Черт, конечно, говорил. Я ей звоню каждые две недели, проверить, все ли в порядке.

— И она ничего не сказала об Уилсоне Смите?

— Я о нем впервые слышу. Когда ее найдете, скажите, чтобы она позвонила мне. Я не хочу, чтобы этот сукин сын жил у меня в доме.

Закончив разговор, Коул почувствовал себя гораздо хуже, чем раньше. Образ Дрю Рэйн, который возник в ходе этого разговора, сильно отличался от той женщины, о которой рассказывал ему Джо Пайк. У него возникло много вопросов, но он заставил себя сосредоточиться на том факте, что она пропала. Нужно извлечь все, что можно, из соседей Уилсона Смита, пока полиция не закрыла этот золотоносный прииск.

Через несколько минут он подъехал к каналам, нашел место для парковки в квартале от дома Смита и пешком вернулся в переулок. Переулок короткий, свидетелей немного. Мендоса и его напарник проходили мимо этих домов, идя к дому Смита либо возвращаясь из него. Джаред видел их, и Коул хотел знать, не видел ли их кто-нибудь еще. Но сначала надо было зайти в дома с камерами слежения. Накануне Коул заметил камеры в трех домах. В первом на его стук не ответили, и он сунул под дверь свою визитную карточку вместе с запиской, в которой просил позвонить. Во втором дверь открыла женщина средних лет и спросила, не из полиции ли он, с полицией она беседовала вчера. Из чего Коул заключил, что Баттон, поговорив с Джаредом, предпринял кое-какие действия. Коул сказал, что да, он из полиции, и спросил, проверил ли Баттон записи камеры слежения. Баттон ими не интересовался, но даже если бы и поинтересовался, это ни к чему бы не привело: ее камеры давали изображение в режиме реального времени и ничего не записывали.

В третьем доме Коулу повезло больше. Домработница сказала, что в системах безопасности она не разбирается, но знает, что камеры работают на запись, и она уверена, что хозяин, который сейчас на работе, с радостью побеседует с Коулом. Коул опять оставил карточку, а потом внес в свои планы изменения.

Он вернулся к дому Смита и посмотрел на соседний дом. Джаред торчал в окне — со всклокоченными волосами, без рубашки, в наушниках. И наблюдал за ним.

Коул помахал ему рукой. Джаред помахал в ответ. Коул жестом попросил его спуститься, и Джаред исчез из окна.

Коул ждал, когда он спустится, у ворот его дома.

— Привет, что случилось? Вы из полиции или от высокого парня?

— От высокого.

— Клевый парень. Я уже рассказал ему, что видел бандитов. И ему, и полиции. Все они были здесь вчера.

— Я не насчет бандитов. Я надеюсь, вы мне скажете, как давно Дрю поселилась у вас по соседству.

Джаред пожал плечами.

— Да уже месяца три. Стив уехал в Лондон месяца три назад.

— А когда здесь поселился ее дядя?

Джаред посмотрел через улицу и похабно ухмыльнулся.

— На следующий же день.

Коул почувствовал, что он хочет сказать что-то еще.

— Что?

— Я же все вижу, парень. Уилсон — никакой не дядя. Они ведут себя не по-родственному, если вы улавливаете подтекст.

Коул долгим взглядом посмотрел на Джареда. Внутри у него похолодело, хотя губы были сухи, а солнце согревало кожу. В груди вишнево-красным цветком распускался гнев.

— Не дури мне голову. Не говори ерунды.

— Какая ерунда? Мне видны их окна.

Коул не просто похолодел — оцепенел. Он смотрел на дом Стива Брауна и думал, что абсолютно все, что говорила Пайку эта женщина, оказалось ложью.

Дальше Коул уже не считал нужным прятаться. Джаред вернулся к себе в дом, но Коул этого даже не заметил — ему не было дела. Он нашел ключи под столбиком ворот, открыл дверь и вошел в дом. Он понял, что ему нужно и что он будет делать дальше. Натянув резиновые перчатки, он прошел на кухню. Там отыскал несколько целлофановых пакетов и разложил на столе.

Из раковины, полной грязной посуды, он извлек три стеклянных бокала, положил каждый в отдельный пакет и все три пакета осторожно положил в один большой. Из гостиной он забрал две пустые банки из-под диетической кока-колы и бутылку из-под воды, положил туда же, а потом поднялся в хозяйскую спальню за металлической коробкой с бумагами Уилсона. Ее он тоже принес на кухню.

Выходя, Коул остановился у нижней гостевой спальни. Интересно, Дрю жила в этой комнате или только делала вид? На туалетном столике стоял дезодорант. Коул опустил в пакет и его. Потом запер дом, ворота — и ушел.

Дойдя до своей машины, Коул стал звонить Джону Чену, криминалисту из экспертного отдела Управления полиции Лос-Анджелеса.

— Джон? Это Элвис Коул. Мне нужно проверить кое-какие отпечатки. Причем быстро.

— Имей совесть, я всю ночь отдежурил.

— Очень нужно, Джон. Это для Джо.

Чен заколебался, и Коул расценил это как согласие.

— Ладно, сделаю. Встретимся через час у здания уголовного суда.


Глава 5 | Защитник (в сокращении) | Глава 7