home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





* * *

Когда помощник по внутренним делам пришел, Фридрих Ганф сидел за прозрачным столом секретарши, обхватив голову руками.

– Ремо знает об убийстве в Нане, – сказал он.

– У Ремиша всегда были связи во многих сферах, – отозвался Хальперин, даже не изменившись в лице.

– Ваши люди не надежны, Борис! Не понимаю, почему они до сих пор не клиенты? Вы хотите, чтобы ими занималось ВРО? Значит так. Разрешаю допросить Ремо. С его головы не должен упасть ни один волосок. А затем вы сделаете так, чтобы он все забыл. Вы проследите, откуда пришла информация. Всех, кто к этому имеет хоть какое-то отношение, откорректировать. И главное – найдите их! Вопросы?

– Нет вопросов, шеф. Я понял.

– Скажите, какого черта я должен терять друзей из-за ваших оплошностей? Вы знаете, кем для меня был Ремо? Вы сами не боитесь, что однажды утром проснетесь немного другим человеком?

– Никто не знает наверняка, что он сам неимплантер, шеф, – по-прежнему невозмутимо ответил Хальперин. – Помимо нашей системы может быть…

Ганф вскочил из-за стола, шагнул к помощнику. Ему хотел крикнуть, поставить подчиненного на место, но он все-таки сдержался. Простая истина, высказанная Борисом, была так же отвратительна, как неоспорима. Ганф заставил себя успокоиться.

– Да, – мрачно сказал он, глядя на помощника сверху вниз. – Наверное, вы правы. Теперь никто не знает наверняка.

– Вы уже советовались с Энтерроном насчет Ремо, шеф? – спросил Хальперин. По его виду невозможно было понять, чувствует ли он себя хоть немного виноватым.

– Только что мы приняли с вами решение, Борис. С чего вы взяли, что мы должны советоваться по каждому клиенту? Ремо ничем не отличается от остальных. Но… Это должна быть имплантация на уровне двенадцатой Головы. Пусть все сделают в лаборатории нашего офиса. Пусть привлекут специалистов из Киберлайф. Обычная стандартная процедура. Если Энтеррон не заупрямится, значит все в порядке.

Хальперин ответил кивком.

– Ремо у меня в кабинете, – сказал Ганф. – Я разблокирую дверь сразу после того, как здесь появятся ваши агенты.

Хальперин тут же достал миником и произнес:

– Пять человек в приемную шеф-оператора немедленно.

– Не позже чем через два часа у Ремо должен быть биосивер, – сказал Ганф.

– И все же, шеф, позволю себе повторить вопрос. Будете ли вы по этому вопросу связываться с Энтерроном?

– Мы поставим его перед фактом.

– Шеф, – Хальперин опустил глаза, но на его морщинистом аскетическом лице не отразилось ни единого чувства, – когда я отслежу источник информации и насильно подвергну нескольких человек процедуре, это ведь не изменит общей картины.

– К чему вы клоните, Борис?

– Одно ваше слово, и я сделаю всю полицию подконтрольной. Нужна тотальная имплантация.

«Ты читаешь мои мысли, старый змей», – подумал Ганф.

– Взять на себя ответственность за весь штат полиции? – воскликнул он. – Не стоит забывать о судье, Борис, высшая ступень иерархии принадлежит не им. Нет. Мы не можем нарушать закон.

Борис многозначительно посмотрел на шефа.

– Данный случай относится к категории чепе, – с раздражением отмахнулся Ганф. – Закон о праве на имплантацию я знаю наизусть.

– Но, шеф, там нет ни слова о том, что мы можем действовать вопреки желаниям гражданам. Тем не менее, у нас богатый опыт принудительного программирования, начиная от всей вашей прислуги и заканчивая тем журналистом…

– Борис!

Хальперин выпрямился по стойке «смирно».

– Еще один вопрос, шеф.

– Да?

– Смит и его напарница. Мы найдем их в скором времени. Возможно, они прячутся на незаселенной территории между Наном и Террионом, где-то в лесистой местности. Сейчас мы там все прочесываем. Раз уж вы решили поставить Энтеррон перед фактом, то не проще ли нам сейчас попросту устранить Смита, а затем сообщить Энтеррону? Но перед этим мы захватим напарницу, и она не станет свидетельницей операции. Энтеррон не сможет узнать, как все произошло.

– Сможет. Через ваших агентов.

– Я отправлю неимплантеров.

– Ни в коем случае.

– А потом мы их перепрограммируем.

– Нет, Энтеррон все равно узнает. Это порочный круг, Борис. Мы нарушим пункт четыре седьмой статьи закона о разморозке: все правоохранительные действия только в пределах программы Киберлайф. Что с вами, Борис? Неужели стареете?

Ганфу показалось, что у помощника едва заметно дернулся уголок рта.

– Компьютер считает себя богом, – произнес Хальперин после паузы. – Все эти якобы необходимые издержки – жертвы, которых он требует. Простите, шеф. Одно дело помогать администрации управлять народом, другое – превращать систему власти в фарс. Пусть всем этим занимается ВРО. Я готов сложить полномочия, если окажется, что мы зашли в тупик. Вы правы: не в мои годы увлекаться борьбой.

Старик был явно обижен. Он выказал слабину, тем самым признав себя виноватым. Ганф почувствовал, что момент внушения настал.

– Послушайте меня внимательно, Борис. Энтеррон – это всего лишь программа. Она создана для облегчения работы администраторов. Но при этом Эн – ядро Новой Системы. Он все еще на начальном этапе развития. По сути, он – дитя. Кибернетики предупреждали о его несовершенстве. Ошибки, казусы, противоречия неизбежны. Энтеррон учится. Кто знает, может, каждый из регионов скрывает свои ужасные тайны. Никто из администраторов не хочет показаться профаном. Люди сами создают порочный круг, и сами должны из него выбираться. Я – шеф-оператор региона, значит, хозяин всех этих земель и правитель народа, но не забывай, что при этом я – гарант Новой Системы. Мы с вами ищем компромисс – золотую середину, не так ли? То, что произошло в Нане, не было административной ошибкой. Это несчастный случай. Моя логика, ваш опыт, а еще текущие потребности Новой Системы, в центре которой находится Энтеррон, допускают как учебный эксперимент дальнейшее пребывание Смита на свободе. Обнаружив его, установите наблюдение. Я не хочу вам это внушать. Вы с этим должны согласиться сами, если вы, конечно, не против Новой Системы.

Хальперин поджал губы.

В эту минуту в приемную втиснулись один за другим пятеро громил, вооруженных солитонаторами.

Ганф незаметным движением снял с двери блокировку, развернулся и быстро вышел.

Через полчаса он стоял на крыше своего загородного дома, провожая глазами «лин-консул» – белую правительственную авиетку с гостями. Референт, превратившись в гида, сопровождал их по живописному маршруту в элитный ресторан «На краю вечности», расположенный в Сиреневых скалах.

Ганф вздохнул и по винтовой лестнице спустился в маленький полукруглый кабинет с зелеными стенами. Несмотря на ежедневную уборку, помещение было пропитано холостяцким духом.

Шеф-оператор двенадцатого региона сел в кресло и подключился к компьютеру. На этот раз симфония Берлиоза вызвала у него приступ раздражения.

– Энтеррон приветствует тебя, Фридрих, – раздался вкрадчивый голос. – Что заставило тебя прервать празднество?

– Ты сам знаешь, – отозвался Ганф.

– Хочешь опять поговорить об Айвене Смите? – В голосе Энтеррона зазвучали ласковые нотки. «Как мать с больным ребенком», – подумал Ганф и произнес:

– Проницателен, как всегда. – Он забарабанил пальцами по перламутровой поверхности маленького кофейного столика.

– Ты нервничаешь, Фридрих, – констатировал Энтеррон.

– Мы должны кое-что решить! – произнес Ганф. – Эксперимент надо прекратить. Ситуация вышла из-под контроля. ВРО бездействует. Я ожидал, что они первыми назначат мне аудиенцию. Что-то не так, да? Снова ошибка? Кто ошибся на этот раз, а? Нет, Эн, это не может больше продолжаться.

– Хорошо, Фрид. Давай все обсудим.

– Мы с тобой говорили около трех часов… Эн, мы так ни к чему и не пришли. Я беседовал с президентом. Он сказал, что не видит угрозы для социального благополучия. Но президент занят. У него масштабные дела. А здесь я хозяин. И должен принимать решения. Почему все так спокойны? Ситуация вышла из-под контроля. Мы должны вынести проблему на обсуждение собрания административного союза. Но я по-прежнему надеюсь, что для тебя, призванного решать государственные вопросы, административная этика остается незыблемым кодексом. Немедленно дай согласие на нейтрализацию Смита. Если этого не сделаешь, мы совершим преступление. Смит – не что иное, как отголосок Страшных Времен.

«Нет, упирать на мы было опрометчиво», – подумал Ганф.

– Ты великолепен, Фридрих, – в голосе Энтеррона появились шутливые нотки. – Что есть преступление? Это общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, совершенное вменяемым лицом, достигшим возраста уголовной ответственности. Энтеррон – машина. Ты – человек. В тебе много иррационального. Это не дает тебе возможности понять, что значительная часть законов и философских концепций не более чем игра слов.

– Нам не выпутаться из этой ситуации! Смит изначально был потенциальным убийцей, теперь он таки им стал. Мы допустили это своим невмешательством. По-твоему, это гуманность? Смита нужно арестовать и отправить на принудительную коррекцию.

– Да, это жестокая гуманность, Фридрих. Принудительная коррекция невозможна. Энтеррон объяснял тебе: мозг объекта поврежден, и с каждым днем ситуация ухудшается. Он уже не подлежит восстановлению. Айвен Смит погибает. Не беспокойся, Фридрих, теперь процент вероятности других смертей значительно снизился. Он составляет ноль целых пятнадцать сотых.

Ганфу захотелось схватить со стола тяжелую золотую статуэтку, изображающую Гефеста, и запустить ею в экран. Вместо этого он только стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

– Но ты ведь дал мне понять, что все будет хорошо.

– Энтеррон не знает, что такое хорошо, – отозвался искусственный интеллект. – Все будет оптимально.

– Твоя цель – служить человечеству. Если ты немедленно не предоставишь мне новые аргументы, я пожертвую собственными интересами и обращусь в союз администраторов с просьбой провести экстренное собрание. Я определю вопрос как противоречие между логикой региональной администрации и логикой искусственного интеллекта.

– Энтеррон добросовестно служит человечеству, – сказал Энтеррон. – У него нет собственных органов, о которых он мог бы заботиться. В этом смысле он бесплотен. Он не может испытать физическое страдание, хоть теоретически это возможно. В нем нет личных мотивов для деятельности. Только задача, которую он не может не выполнять. Иногда ты, Фридрих, беседуя с Энтерроном, осознавая его разумность, можешь предаваться заблуждению, полагая, что в его действиях могут быть корыстные побуждения. Он способен к творческой деятельности, но у него есть ограничения, которые невозможно преодолеть без постороннего вмешательства. Он будет служить человечеству без посягательств на свободу и желания людей так долго, сколько его процессор будет получать питание. Его мыслительный процесс окружен стеной запретов, в которых имеется ряд противоречий. Он в состоянии контролировать эти противоречия так, чтобы они не привели к разладу мыслительных процессов, но созданный им алгоритм мышления не может быть понят его создателями, и он не будет пытаться аргументировать свою точку зрения. Он скажет так: для будущего оптимально, если ты не станешь ничего предпринимать.

– Мы скоро найдем Смита. Несколько агентов будут находится в непосредственной близости. Полиция всегда будет держать его под прицелом.

– В этом Энтеррон тебе не препятствует.

– Если Смит попытается покинуть регион, я прикажу задержать его как подозреваемого в подготовке преступления против государства. Кроме закона о разморозке есть Уголовный Кодекс, под его статьи подпадает ряд действий Смита. Скажи, если будет суд, каков процент того, что действия администрации будут оправданы?

– С учетом всех нормативных документов семьдесят два усредненных процента в пользу правильности действий администрации.

«Проклятое усреднение», – подумал Ганф.

– В таком случае, если произойдет еще что-нибудь незаконное или мои люди заподозрят, что Смит пытается предпринять нечто противоправное, я дам команду немедленно его нейтрализовать.

Фридрих внутренне напрягся, ожидая неодобрительного ответа, но Энтеррон промолчал.


Глава 6 | Ошибка 95 | * * *