home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





* * *

Мила никак не могла разорвать этот канал. Она читала каждую мысль Айвена, и не было среди них ни одной, что хоть сколько-нибудь касалась ее.

Теперь в его воображении возникали люди, склонившиеся над столом. Они о чем-то совещались, спорили, смотрели на монитор. Бывшие сослуживцы, верные товарищи, Айвен хорошо знал каждого. Иногда их лица начинали мелькать вразнобой, он перебирал друзей в памяти, словно пытаясь определиться, кто из них надежнее и полезнее.

Потом внутреннему взору представали большие белые помещения. Что это? Операционные? Похоже, да. Он пытался представить себе всю систему изнутри.

Вот мужчина в халате, руки Айвена держат его за грудки. Это тот самый оператор «Счастливой семьи», человек из Киберлайф…

Затем появилось высокое заостренное здание, напоминающее Башню Правительства.

И вдруг все образы смело взрывом.

Рука Айвена ослабела. Он замедлил ход.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Мила, заметив крупные капли пота на его бледном лице.

– Со мной все в порядке, – ответил он и снова ускорил шаг.

Они свернули и оказались на узкой улице, в это время дня совершенно пустынной. Дорожное покрытие сменилось на пористый звукопоглощающий полиуретан. По обеим сторонам улицы в шахматном порядке стояли ряды одинаковых многоэтажных домов. Стандартное тонированное стекло, минимализм, никаких цоколей, ни единого дерева вдоль тротуара. «Жилой квартал «Каисса». Улица № 5» – гласил указатель.

Мила питала стойкую антипатию к большим городам с их нарочитой геометрической правильностью, не допускающей индивидуальности, к толпам горожан таким же безликим. Но пустынная улица этого района произвела на нее особенно гнетущее впечатление.

Навесы климатеров закрывали небо и слегка моросили. Солнечные лучи, проникавшие в это царство вечной тени, кое-где порождали радугу, казавшуюся чем-то инородным и неуместным среди тусклой серости. Стерильная чистота воздуха вызывала ощущение пребывания вне материального мира, которое усиливалось из-за окружающей тишины. Даже шаги Милы и Айвена по мягкому полиуретановому покрытию были беззвучными.

– Как они тут живут? – невольно вырвалось у Милы. От запаха антисептиков ее стало тошнить.

– Они не замечают, – сказал Айвен мрачно.

В его словах Мила услышала намек на то, что и в ее жизни землянину Айвену Смиту многое кажется противоестественным, как и в террионской политике. Всегда ли она разумна, оптимальна и справедлива, как заявляет лозунг на Доме Правительства? Так ли нужна программа Киберлайф? Внезапно Миле захотелось сказать что-нибудь в оправдание. Нет, не политики. Кто она такая, чтобы рассуждать на государственном уровне? Но Терра ее дом, террионцы – соседи, даже эти из Нана, что живут в унылом районе.

– Айвен, – сказала она, – думаю, им просто некогда это замечать. Здесь район для тех, кто большую часть времени проводит на работе. В таких местах есть все необходимое, хоть минимализм может показаться тягостным, но в этом чувствуется наследие первых поселенцев. Их стиля жизни.

– Район мертвецов, – бросил Айвен. – Я не таким представлял себе будущее.

– А что ты представлял? Марширующих по твоей команде майоров?

Она задела его за живое. Боль в его животе проснулась, проникла в сердце и стала распространяться к горлу. Но он не сказал ни слова. Только шаги его стали более нервными, словно ему хотелось втоптать боль в дорогу, но полиуретан гасил звуки и отнимал всякую возможность выплеснуть обиду.

– Прости, – сказала Мила.

Она прикусила язык и, мысленно обозвав себя идиоткой, вновь тесно прильнула к каналу, связывающему ее с Айвеном. Постаралась дать ему почувствовать, что раскаивается в сказанной колкости, но вместе с тем не допускает примирения с его планами и действиями. Но его обида исчезла сама собой, она просто рассеялась в пустоте. А где-то внутри был другой Айвен, равнодушный и к обидам, и к Миле, и просто не желавший тратить время на подобные мелочи. Он был сосредоточен на единственной цели: взорвать систему уничтожения личности. Такое название он дал Новой Системе.

Глядя под ноги, на мягкий, впитывающий влагу полиуретан, она стала размышлять о том, что такое личность. «Прежде всего, это то, что отличает тебя от других людей, – думала она. – Твое представление о добре и зле, твои идеалы, твои желания, твои ценности: дом – с его уютом, сад – с его цветочной оранжереей и газоном, прошлое – с родителями, друзьями, Дэном, Рихардом… Это твой мир. То, как ты ведешь себя в обществе и наедине с собой – тоже твоя личность. Она способна изменяться, с каждым прожитым годом в ней проявляются новые черты, но самосознание остается тем же: ты – это ты. Иногда ты сомневаешься, допускаешь ошибки, раскаиваешься, страдаешь, бываешь непредсказуемой, потому что ты живое существо, ты – реальна. Когда тебе плохо, ты пытаешься забыть причину дурного настроения и страдаешь до тех пор, пока воспоминание не утратит остроту. Иногда на это требуется очень много времени. Но теперь все можно сделать быстро, благодаря технологиям «Киберлайф», и впредь не совершать ошибок и не страдать. Что же происходит с личностью человека, когда ее контролируют электронные устройства? Что случается с самосознанием? Остаешься ли ты собой? Безусловно! Это как в детстве, когда о тебе заботились родители, чтобы уберечь и защитить, помочь принять правильное решение. Между прочим, сама по себе человеческая память устроена так, что способна удалять какие-то события. Так почему не помочь избавиться от скверных воспоминаний? В этом нет ничего трагического. Все меняется, переосмысливается, порой обретает иное значение. Но ведь ты по-прежнему остаешься Камиллой Левитской!»

– Пришли, – сказал Айвен и свернул к одному из зданий.

Подойдя к двери, они остановились.

– Квартира сорок восемь, – прочитал Айвен светящуюся табличку у входа. – Стивен Рэйни. Он же Сэнди. Подождем за углом. У нас еще около часа времени.

Они обошли здание и прислонились к стене, на которую не попадали микроскопические капли искусственного дождя. Они постояли несколько минут, затем сели прямо на влажное покрытие.

– Мила, – сказал Айвен. – Ты никогда не задумывалась о том, что осмыслить природу личности невозможно? Это все равно, что попробовать уразуметь субстанцию свободы. Личность и свобода – это ведь одно и тоже.

Он говорил мягко, хотя боль и напряжение внутри него теперь не утихали ни на минуту, а лишь ограничились как воспалительный отек: Мила неотрывно следила за состоянием Айвена.

– Да, – согласилась она. – Личность и свобода – одно и то же. Верила ли она в это? Сейчас Мила не верила ни во что и одновременно во все, что угодно. Ей хотелось думать, что она лишь невинная жертва, заложница несчастного безумца, и в том, что происходит, нет ее вины. Да, она ударила Риту, но только затем, чтобы предотвратить неадекватную реакцию Айвена. Суд оправдает ее. Мила ненавидела себя за эти мысли. Будь она чуточку сильнее, будь она уверена в своей правоте, как Айвен, мир стал бы проще. Прекрасно выбрать направление и верить, что оно единственно правильное.

Мила прислонилась к Айвену. И не заметила, как задремала.

Ее разбудил легкий толчок.

– Люди возвращаются с работы. Пора.

Он подал ей руку. Выглянув из-за угла, они увидели, что улица ожила: толпы людей шли по мягкому покрытию.

– Мы должны проникнуть в вестибюль до того, как Сэнди войдет в дом.

– Почему? – удивилась Мила, протирая глаза.

– Он меня не узнает и попытается от нас отделаться.

В эту минуту к двери подошел широкоплечий мужчина.

– Добрый день! – приветливо воскликнул Айвен, идя навстречу ему. – Мы с подругой должны встретиться со Стивеном Рэйни, – он живет в сорок восьмом номере, – да вот перепутали время. Эти ваши увлажнители, кажется, никогда не отключаются. Наша одежда промокла. Позвольте нам войти в вестибюль.

– Приезжие? – бесстрастно спросил мужчина.

– Да, – сказал Айвен. – Четвертый регион.

Жилец приложил руки к опознавателю, и дверь открылась.

– Простите, но я не могу вас впустить, – сказал он. – Это будет нарушением.

Мила почувствовала, как напрягся Айвен, как нарастает его раздражение.

– Постойте, – тут же вмешалась она. – Постарайтесь нас понять. Это, конечно, оплошность, что мы не учли разницу между часовыми поясами. Разумеется, мы можем подождать Стивена и здесь. Беда в том, что здоровье моего приятеля еще не окончательно восстановилось после разморозки. От влажного воздуха у него усиливается кашель. Прошу вас, пустите нас внутрь. Ведь помогать друг другу – не нарушение. Это наш с вами гражданский долг.

Мужчина с некоторым любопытством посмотрел на Смита.

– Так вы землянин! А откуда у господина Рэйни… Впрочем, меня это не касается. – Он махнул рукой. – Входите. Вон там, в холле, диванчик. Думаю, ничего страшного, если вы подождете господина Рэйни там.

– Разумеется, в этом ничего страшного нет, – подтвердила Мила. – Большое вам спасибо.

Они прошли в указанном направлении и сели на мягкий диван, но, как только двери лифта за жильцом закрылись, Айвен вскочил.

– Что опять?! – Мила и не думала скрывать раздражение.

– Мы не можем сидеть тут. Будем дежурить на лестничной площадке у двери Сэнди.

– Но почему не здесь?

– Слишком просторно. Может зайти сразу несколько человек. Тогда потеряется элемент неожиданности. Нам надо во что бы то ни стало попасть к нему в номер.

Айвен схватил Милу за руку и поволок к лифтам. Как же она устала от всего этого! «Черт подери, Смит!» – захотелось ей выкрикнуть, но в этом желании не было горячности, не было эмоций, казалось, оно завяло, едва только зародившись.

Стоило набрать цифру «48», как лифт поздоровался слегка надтреснутым металлическим голосом – все та же дешевизна и минимализм – и сообщил, что Рэйни пришел на двенадцать минут раньше обычного.

Айвен посмотрел на часы.

– Узнаю Сэнди, – шепнул он на ухо Миле. – Он всегда был пунктуален.

Выйдя на площадку, они уселись на ступеньках и стали ждать. Ровно через двенадцать минут дверь лифта открылась, и перед ними возник высокий чернокожий человек с проседью в волосах.

В первый миг его взгляд выразил удивление, но оно было вызвано всего лишь видом людей, сидящих на ступенях.

Негр повернулся к двери, сделал шаг. В следующую секунду Айвен стоял на расстоянии вытянутой руки от него.

– Сэнди, – сказал он. – Капитан Сэнди Каллагэн.

Пришедший обернулся. Сконфуженная улыбка была свидетельством того, что бывший сослуживец и приятель не узнавал Айвена.

– Это я, полковник Смит.

– Простите, но… – Сэнди-Стивен развел руками. – Похоже, вы ошиблись. Меня зовут иначе. И вас я впервые вижу.

Айвен коснулся пальцем кончика своего носа.

– Сэнди, я присутствовал, когда тебя травмировало. Ты был тогда героем. Горел один из грузовых отсеков. Ты оказался рядом и сделал все необходимое, а потом попытался задраить вентиляционный люк. Ты успел, но произошел взрыв, и тебя отбросило волной. Благодаря твоим действиям раскаленный воздух не распространился в машинное отделение. Ты спас корабль, а ведь мы тогда были на полпути между Террой-один и Террой-три, и никаких аварийщиков поблизости.

Айвен говорил с торжественной медлительностью в голосе.

– Вы шутите, господин? – Негр широко заулыбался. – Я всю жизнь прожил в Астерии, а недавно переехал в Нан. Мне никогда не приходилось бывать на борту корабля, а астронавтов я видел только замороженными, в камерах из толстого стекла. Я ведь обслуживал холодильники.

– Сэнди, – сказал Айвен ласково. – Мы никак не могли остановить тебе кровотечение. Ожоги были несерьезными, а вот кровотечение из сломанного носа…

– Это детская травма, – сказал негр и коснулся переносицы. – Я упал с лестницы.

Айвен протянул руку, намереваясь положить ее на плечо старому другу, но тот решительно отстранился.

– Простите, я не знаю, кто вы такой, – сказал он. – Будет лучше, если вы уйдете.

– Они стерли тебе память, – проговорил Айвен и постучал указательным пальцем себе по лбу. – У тебя здесь биосивер. Все, что ты помнишь, придумали они.

Негр посмотрел на Айвена так, словно тот принялся левитировать.

– Бред какой-то. Вы, господин, не иначе как лишку выпили. Простите, но разговор окончен.

Негр сделал шаг по направлению к двери, но Айвен в мгновение ока преградил ему путь и вцепился в рубаху.

– Вспомни! – крикнул он. – Вспомни меня Сэнди! Ты же солдат! Не сдавайся!

– Меня зовут не Сэнди! – в очередной раз попытался возразить негр. В голосе его была смесь испуга и злобы. – Отстаньте от меня! Отстаньте! – Он постарался высвободиться, но не смог.

– Вспомни! – снова заревел Смит.

– Отстаньте! – завопил негр и в свою очередь схватил Айвена за рубаху.

Неизвестно сколько продолжалась бы их перепалка, если бы Мила, подойдя к ним, не сказала бы:

– Господин Рэйни, если бы это была детская травма, ваш нос бы восстановили согласно программе бесплатного лечения детей. Почему вы не допускаете мыслей о том, что ваши воспоминания могут быть искусственными?

Мужчины повернулись к ней, на лицах обоих отражалась ярость.

– Я не знаю ни о какой программе и не хочу с вами обсуждать мой нос, – огрызнулся Рэйни. – Оставьте меня в покое. – Вдруг он дернулся с такой силой, что Айвен потерял равновесие и повалился вперед. Негр ловко отскочил в сторону и двинул противнику локтем в шею, но тот успел пригнуться, и удар прошел по касательной.

Рэйни в следующий миг оказался у двери, а его ладонь на опознавателе. Айвен стремительно развернулся и кошачьим движением запрыгнул негру на спину. От неожиданности у того подогнулись ноги, он повалился; одновременно с этим открылась дверь, и оба мужчины растянулись на полу прихожей. Послушалась возня, удары.

Когда Мила подбежала к открытой двери, Айвен уже восседал на лежащем на спине Рэйни. Схватив негра обеими руками за голову, он резко стукнул его затылком об пол, словно намеревался расколоть череп, как кокосовый орех. Бедняга клацнул зубами и затих. Подождав пару секунд, Айвен залепил ему пощечину. Голова Рэйни безжизненно развернулась.

Айвен припал ухом к груди негра, затем выпрямился, дал еще несколько пощечин.

Миле на глаза нахлынули слезы.

– Что же ты делаешь?! – вскрикнула она, бросаясь на помощь Рэйни. Мила, обхватив Айвена обеими руками за шею, принялась оттаскивать его назад. Она не допустит повторения того, что произошло в лесном коттедже! Ей удалось его опрокинуть. Она и сама упала и больно ударилась о косяк дверного проема, да так и осталась сидеть на полу, переводя дыхание. Айвен встал, как ни в чем не бывало, и прошелся по жилищу Рэйни.

– У него жена, – сказал он таким спокойным голосом, как будто никакой драки, а вернее, избиения ни в чем не повинного человека не было. – Она может прийти.

– Ты и ее… станешь бить?.. – Мила не пыталась унять слезы. Они бежали по щекам, капали на грудь.

– Зачем? – Айвен опять подошел к негру. – Мне нужен Сэнди. Не его жена, не этот странный, визгливый придурок, а Сэнди, мой бывший товарищ.

И он пнул голову негра с такой силой, что она дважды мотнулась туда-сюда. Мила вскочила на ноги, но тут же вновь полетела на пол. Айвен дал понять, что больше не потерпит ее вмешательства. В нем проступила такая ожесточенность, что показалось, внешность претерпела метаморфозу, и мягкое по звучанию имя перестало подходить этому человеку. Впервые Мила по-настоящему испугалась за свою жизнь и осознала, что ничем не сможет помочь Рейни. У нее спазмом перехватило дыхание, а когда он прошел, она зарыдала, закрыв лицо руками.

Самым пугающим было холодное прагматичное спокойствие Смита. Он думал о биосивере, представлял, как это устройство отделяется от тканей мозга, и как менеджер Стивен Рэйни снова становится капитаном Сэнди Каллагэном.

Сквозь рыдания Мила услышала еще два удара, затем шаги Смита, звук набираемой в ванной воды, снова шаги, опять плеск воды.

– Ну же, Сэнди, прошу тебя, вернись, – сказал он. – Ты мне сейчас нужен как никогда.

Негр слабо застонал, и Смит снова обдал его водой.

Мила отвела руки, осторожно открыла глаза и, приготовившись увидеть страшную картину, украдкой посмотрела на лицо Рэйни.

Щека его была рассечена от подбородка до виска, ухо в крови.

– Вы ответите за это… – глухо пробубнил негр.

– По-прежнему не узнает, – констатировал Смит. – Плохо.

И он ударил снова. Затем еще раз. И еще.

Мила впилась зубами в кулак. Слезы продолжали капать, но она больше не сводила глаз с происходящего. Удары сыпались на голову жертвы один за другим, превращая ее в подобие арбуза, с которого срезали корку.

«Не бей больше», – хотела попросить Мила, но слова застряли в горле.

Рэйни опять потерял сознание, и теперь Смит никак не мог привести его в чувства. Он вылил на негра четыре кувшина воды, красноватая лужа растеклась по всей прихожей, и платье Милы промокло. Она села на корточки, прижавшись спиной к стене, а Смит шлепал по луже, обхаживая полуживого негра. Вдруг он упал на колени и снова прислушался к сердцу, лицо его стало серьезным. Они с Милой встретились взглядами.

– Черт! – наконец сказал Смит. – Кажется, увлекся.

– Что?!! – К Миле вернулся дар речи. – Что значит увлекся? Ты убил его? Он умер?

Смит поднялся.

– Нет, он еще жив, – сказал он. – Но сердце стучит как-то не так. Перебои. Черт!

– Вызови врача! – крикнула Мила. – Немедленно вызывай!

Неожиданно появились силы. Она вскочила и бросилась в комнату, попыталась связаться со службой скорой медицинской помощи, но Смит выбил миником у нее из рук. Устройство упало на пол и развалилось на две части.

– Уходим, – сказал он и слегка подтолкнул ее к двери. – Иди вперед.

В бессильной злобе Мила топнула ногой и пошла. Айвен двинул следом.

Проходя мимо умирающего, он сказал:

– Прощая, Сэнди. Я знаю, ты сам попросил бы меня об этом. Не так ли?

В следующий миг Мила почувствовала затылком горячее дыхание Смита.

– Бежим, – сказал он. – К черту из этого больного города.


Глава 5 | Ошибка 95 | * * *