home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава II

Неделя перед возвращением на базу перехватчика SP-0099 оказалась на редкость спокойной. Серьезных нарушений границ зоны его экипаж за указанный период не зафиксировал вовсе, мелких же было отмечено и, естественно, присечено всего лишь два. На оба перехвата в целом ушло менее двадцати земных минут.

Корина весьма устраивал такой ход событий. Ему требовалось время, чтобы понять, в какой мере можно доверять «госпоже Дюфренн». Хотя большинство людей и считают, что повседневное общение в спокойной обстановке не дает ясного ответа на вопрос, как поведет себя тот или иной человек в стрессовой ситуации, Корин придерживался на этот счет иного мнения.

– В критическом положении, – втолковывал он как-то Эдди во время очередной с ним воспитательной беседы, – характер, разумеется, проявляется и быстрее, и ярче. Но ведь это не значит, что некое свойство личности возникло сиюминутно, а до того момента его и в помине не было. В обыденной обстановке требуется лишь больше времени, а главное – внимания, чтобы понять своего ближнего. Смотри, слушай, анализируй. И помни: в острой ситуации открытие тобой темных сторон той или иной личности может состояться непосредственно перед твоей кончиной. Хотя, при таком раскладе, человек порой даже не успевает понять, что причиной его смерти стала чья-то слабость.

О Николь Дюфренн у сержанта складывалось, в общем, неплохое мнение. Стажер была исполнительна и не стеснялась спрашивать, если что-то ей было непонятно. В отношениях с экипажем Николь не подчеркивала, что она женщина и, в тоже время, не строила из себя «своего парня». У Корина постепенно крепла уверенность в том, что девчонка на самом деле мечтает стать хорошим патрульным. Но вот отношение к такому ее желанию у сержанта было двойственное. Он принадлежал к числу тех упрямцев, которые по древней традиции продолжали делить профессии на мужские и женские. Сержант считал всех женщин, служивших патрульными в Космополе, ненормальными или, в лучшем случае, дурно воспитанными. Однако говорить на эту тему со стажером он не собирался. Все подобные беседы – сержант не раз был тому свидетелем – всегда скатывались к спору о том, кто хуже: мужчины или женщины? Корин в таких дискуссиях предпочитал не участвовать. Как-то после жаркой ссоры с одной из своих подружек Эдди все-таки рискнул поинтересоваться его мнением на этот счет. Неожиданно командир не стал отшучиваться, что он обычно делал, если Эдди заводил разговор, не касающийся службы, а ответил вполне серьезно, даже высокопарно: «Скверные мужчины несут в мир зло, а скверные женщины лишают мир света. Как ты думаешь, что хуже?» Эдди, пожав плечами, оставил тогда вопрос командира без ответа. Он еще был слишком молод, чтобы размышлять о женщинах с философской точки зрения.

Одним словом, Корин решил не препятствовать Николь Дюфренн в осуществлении ее мечты (собственно говоря, какое дело этой девчонке до его убеждений), да и вряд ли еще одна помеха на пути к заветной цели в его лице, была способна ее остановить. Судя по документам, стажер с маниакальным упорством преодолевала все преграды, что, разумеется, командир «девяносто девятого» не мог не оценить.

Корин досконально изучил досье Николь Дюфренн, вплоть до видеозаписей ее академических боев, и пришел к выводу, что года за три девчонку можно будет подготовить для работы на «закрытых» планетах с наивысшей, десятибальной, для жизни человека степенью опасности. Главный вопрос был в том, согласится ли она пройти курс глубокой психокоррекции? На эту процедуру добровольно мало кто из людей подписывался, из-за страха утратить часть своего драгоценнейшего Я. Для землян их внутренний мир был свят, хотя разумным обитателям других планет казалось, что у тех вообще нет ничего святого.

Однако в данный момент сержанта больше занимало не будущее Николь Дюфренн, а настоящее капрала Мура. От мальчишеского задора второго пилота не осталось и следа. Он теперь почти все время молчал и постоянно искал повод для того, чтобы оказаться рядом с Николь, а количество потребляемой им пищи упало едва ли не втрое. Такого Корин за все время знакомства с Эдди еще никогда не наблюдал. Степень влюбленности второго пилота начинала вызывать в нем тревогу.

Дверь беззвучно открылась, и сержант переступил порог рубки. Эдди молча (раньше он всегда во время дежурства болтал с Умником) взирал на обзорную панель.

Корин легонько похлопал второго пилота по плечу.

– Капрал, вахту я принял. Можешь отдыхать.

Эдди повернул голову и, бросив печальный взгляд на стоявшего возле него командира, остался сидеть в кресле.

– Я решил тебя пораньше сменить. Отдыхай, – повторил Корин.

– Слушаюсь.

Капрал вздохнул и, опершись двумя руками на подлокотники кресла, неспешно поднялся на ноги. Вид у него был настолько усталый, что сержант, не скрывая беспокойства, спросил:

– Ты в порядке?

– Кор, все нормально.

– Умник, что скажешь о состоянии нашего второго пилота?

– На момент сдачи вахты снижение скорости сигналов коры головного мозга у второго пилота составляет одиннадцать процентов от установленного стандарта.

Корин, откинув голову назад – капрал Мур был намного выше своего командира, – пристально посмотрел в глаза Эдди.

– Ты понимаешь, что этого вполне достаточно, чтобы отстранить тебя от работы?

– Кор, я все понимаю… Я соберусь.

– Одну вахту пропустишь. Умник проведет с тобой восстановительные процедуры.

– Есть.

Капрал тяжело вздохнул и опустил взгляд.

– Мне полудохлые патрульные на вахте не нужны. И Земной Федерации тоже. Свободен! – с раздражением произнес Корин.

– Есть, сэр!

Эдди развернулся кругом и направился к себе в каюту.

Корин осмотрел рубку «на предмет чистоты», как любил говорить капитан Эрнандес, и, убедившись, что Эдди не оставил нигде после себя ни конфетных фантиков, ни пакетиков из-под мармелада, занял свое рабочее место.

– Умник, на твой взгляд, в чем причина неудовлетворительного функционального состояния нашего второго пилота?

– Последний плановый осмотр показал, что причина скрыта в сфере эмоций. Капрал Мур влюблен, сэр.

– Соображаешь. А его подавленное состояние говорит о том, что девушка, с которой капрал Мур желает вступить в брак, не демонстрирует аналогичного к нему отношения.

– Вчера стажер Дюфренн подала капралу Муру тюбик с его любимым персиковым желе, сэр.

– Это говорит лишь о том, что мадемуазель хорошо воспитана.

– Вас понял, сэр!

В целом поведением стажера по отношению к Эдди, сержант был доволен. Но сейчас он вдруг впервые задумался над тем, а только ли как командира экипажа заботят его взаимоотношения Николь и Эдди? Может, здесь на первое место следует поставить его мужской, а не служебный интерес? Девчонка ведь объективно писаная красавица, а инстинкт размножения есть и у сержантов Космопола.

Корин принялся методично разбирать свои мысли и чувства, пытаясь уличить себя в симпатии к неглупой и очень красивой девушке. В конце концов, после получаса напряженных умственных трудов придя к выводу, что бывшая жена сделала ему прививку от любовной лихорадки лет на двадцать, он успокоился.

Сержант проверил показания приборов и, удобнее усевшись в кресле, настроился на многочасовое бдение.

Корин прослужил в Космополе уже почти шестнадцать лет, придя в него примерно в том же возрасте, что и Николь Дюфренн. Он сразу же по окончании Объединенной академии, без стажировки (редкий случай), был зачислен на штатную должность в Особый корпус Космической полиции, занимавшийся охраной планет с низким уровнем развития цивилизаций. Это соединение имело славную трехсотлетнюю историю.

На заре эпохи великих космических путешествий, когда люди достигли первых планет с разумными формами жизни, в Высшем Совете Земной Федерации взяли верх сторонники политики активных контактов с инопланетянами. Но постепенно ряд выдающихся ученых пришел к выводу о пагубности широкого взаимодействия с далекими мирами. Даже простое присутствие землян на планетах, где цивилизация стояла на низших ступенях развития, значительно деформировало местную культуру, общественные и государственные институты, а иногда приводило к их полному исчезновению. За два века активных связей более восьми десятков внеземных цивилизаций окончательно утратили свою самобытность и фактически превратились в колонии.

Наконец, после многолетних дискуссий, с большим трудом был принят закон об ограничении контактов граждан Земной Федерации с представителями инопланетных миров, не достигших пятого уровня развития. Наиболее строгие меры охраны предусматривались в отношении планет с разумной формой жизни по морфологии близкой человеку. Именно туда устремлялась львиная доля землян, желавших либо поучить аборигенов как нужно жить, либо, что случалось гораздо чаще, поживиться за их счет. Но наибольшую опасность представляли беглые преступники и авантюристы, мечтавшие о своих королевствах и империях. На планетах, куда им удавалось проникнуть, кровавые реки начинали выходить из берегов.

Обычно корабли-нарушители перехватывались на подступах к «закрытым» мирам, в охранных зонах, но случалось, что какой-нибудь хитрец обходил станции слежения и ускользал от космических патрулей. Тогда полицейские из Особого корпуса высаживались на «зараженную» планету и проводили операцию по задержанию преступника уже на ее просторах. Поймать такого нарушителя закона было делом непростым. На «закрытых» планетах почти всегда запрещалось использовать земное оружие, приборы и оборудование. Также приходилось прибегать еще и к внешней маскировке, имитируя представителей того или иного народа планеты.

Служба патрульного была смертельно опасной, а смерть – почти всегда мучительной. Правда, следует отметить, что оплачивалась эта работа очень хорошо, а на премию за поимку преступника можно было даже купить уютный домик в модном курортном местечке почти на любой планете Земной Федерации.

Желающих вступить в Особый корпус хватало, только мало кто из них полностью соответствовал критериям отбора. Требовались рекруты честные, но изворотливые; смелые, но не рисковые; способные убивать, но не кровожадные. И таких обязательных психологических параметров насчитывалось более трех десятков. А если прибавить сюда еще и показатели здоровья, то можно понять, как тщательно приходилось взвешивать все «за» и «против» аттестационным комиссиям Объединенной полицейской академии.

Официально Земля вмешивалась теперь в жизнь иных миров только в том случае, если тамошние разумные существа оказывались на краю гибели. Корин, как доброволец, однажды принимал участие в подобной операции. Ее проводили военные на SHKP-II, планете, где вдруг начала быстрыми темпами расти популяция гигантских хищных птиц, грозившая полностью уничтожить единственный вид местных млекопитающих, имевший зачатки интеллекта.

Был высажен большой десант, и была большая охота. Корину после той операции почти неделю снился красный от крови водопад. На SHKP-II не разрешили использовать не только боевых роботов, но и тяжелое вооружение, «дабы не травмировать неустойчивую психику мыслящих существ планеты», как было сказано в приказе. Высокий гуманизм обошелся Земной Федерации в восемьдесят семь человеческих жизней и тридцать пять жизней дгодов. На SHKP-II, спасая раненого десантника-дгода, погиб первый командир Корина, сержант Эван Брок. Дгоды, населяющие несколько планет в созвездии Тельца, назвали в честь него один из своих звездолетов.

Из прошлого в настоящее сержанта вернул голос Николь Дюфренн.

– Сэр, я вижу, вы уже на посту, хотя до начала нашей вахты еще одиннадцать минут и сорок шесть секунд.

Стажер села в кресло второго пилота и защелкнула скобы безопасности.

Корин уже заметил, что инструкции девушка пока соблюдала строго, даже те, в разумности которых можно было бы усомниться.

– Я сменил капрала немного пораньше, – пояснил он свое присутствие в боевой рубке. – Пусть поспит лишних полчасика.

Стажер повернула голову, и некоторое время внимательно смотрела на Корина.

– Что-нибудь случилось? – спросила она с веселым любопытством.

– Почему вы так решили?

– На вашем челе лежит печать глубоких размышлений. Еще интонации…

– А мне говорили, что на моем челе невозможно ничего прочитать.

– Вас ввели в заблуждение. Иногда ваше лицо бывает весьма красноречивым.

Корин не стал уточнять, что подобное случается только тогда, когда ему самому это нужно.

– Так что произошло, сэр?

В своем ответе сержант постарался избежать категоричных суждений.

– У меня создалось такое впечатление, мадемуазель, что Эдди окончательно потерял от вас голову.

Взгляд стажера стал жестким, даже злым.

– Моя вина в этом есть?

– Вы же понимаете, что вам и ненужно ничего предпринимать, чтобы мужчина в вас влюбился.

– Капрал Мур слишком уж впечатлительный. Вы же в меня не влюбились? Значит, причина не во мне.

– Из вас, стажер, со временем может получиться хороший патрульный и…

Корин не успел закончить фразу.

– Прямо по курсу объект искусственного происхождения, сэр! – доложил Умник.

– Дать расстояние. Класс.

Умник очертил одну из звездочек на обзорной панели красной окружностью и вывел характеристики объекта.

– Прогулочная яхта, сэр. Опознавательный сигнал отключен.

– Запрос.

– Есть, сэр!

Звездочка на экране уже превратилась в ярко-белое пятно размером с теннисный мяч.

– На запрос не отвечают. Скорость движения возрастает.

– Вижу. Установи у кого из «туристов» на данное время ближе всего пролегает маршрут к нашей зоне ответственности.

– Есть, сэр!

Перехватчик следовал за яхтой по пятам. У пилота последней прослеживалось явное желание оторваться от патрульных, но мощность двигателей перехватчика была на порядок выше, и по маневренности он также заметно превосходил корабль-нарушитель.

– На текущий момент ближе всего к нам может находиться прогулочная яхта «Цезарь», сэр! Преследуемый нами объект соответствует ее параметрам. Внимание! Нарушитель изменил траекторию движения и через 57 секунд покинет запретную зону.

– Ложимся на прежний курс. Умник, доложи старшему диспетчеру о нарушителе и передай его характеристики. Пусть накажут. На запрос не отвечал, значит, знал, что делает.

– Есть, сэр!

Корин на несколько секунд прикрыл глаза ладонью.

– Ладно, стажер. Как говорили на Земле тысячу лет назад, вернемся к нашим баранам. Я хотел сказать, что по возвращении на базу решил пока не подавать рапорт о переводе вас на другой корабль. Будете и дальше служить под моим присмотром.

Николь победно вскинула вверх кулаки.

– Е-е-е!

Она была вне себя от радости, поскольку командир вначале повел речь о баранах, и она восприняла это на свой счет.

– Не так громко. Умник этого не любит.

Помолчав немного, Николь спросила, все еще улыбаясь:

– Прошу прощения, сэр. Можно мне теперь, как полноправному члену экипажа, называть вас Кор? Я знаю, что на легендарном «девяносто девятом» так принято. Вы не будете против?

– Закрепляете достигнутое? Называйте, если хотите. Разрешаю. Но эпитет «легендарный» мне не нравится. Он обычно используется по отношению к отжившим свой век машинам и певцам, лучшие годы которых уже далеко позади.

– Виновата, сэр. Можно еще вопрос?

– Валяйте.

– Извините, он, может, прозвучит глупо, но просто интересно… Прозвище ваше от фамилии произошло, да? Почему-то никто толком не смог мне его объяснить. Я у многих спрашивала.

– Нет, стажер, не угадали. Банальное совпадение.

Сержант замолчал, показывая девушке, что у него нет желания продолжать этот разговор. Но Николь не унималась:

– А что оно означает, сэр?

Корин ответил с явной неохотой:

– На Туутумене на языке уормов кор означает «злой».

Николь с удивлением уставилась на сержанта.

– Злой? Почему? И причем здесь Туутумена?

– Оттуда все пошло. Мне это прозвище тамошние аборигены дали. Я плохо вписался в их сообщество.

Стажер, наконец, уловила по интонации собеседника, что командиру эта тема неприятна.

– Понятно! – сказала она с излишней веселостью, чтобы скрыть возникшее у нее чувство неловкости. – А меня в академии Гранатой прозвали. Из-за эмоцианальных взрывов и за нокаутирующий удар.

– Надо бы Эдди предупредить, – заметил Корин.

Николь засмеялась, поведя плечом.

– Ну, не знаю…

Через восемнадцать часов, сдав дежурство, экипаж перехватчика SP-0099 взял курс на Терру XII, планету, где уже второе десятилетие базировался их полк.

Николь сидела в кресле второго пилота и, поглощая любимое персиковое желе капрала, рассказывала о себе новым сослуживцам. Она говорила о том, о чем официальные досье всегда умалчивают, поскольку кадровики считают подобную информацию абсолютной ерундой. Корин их мнения не разделял.

– Отец, конечно, был недоволен моим выбором. Дочь – полицейский! А когда он еще узнал и о том, что я собираюсь служить в Особом корпусе Космопола, вообще пришел в ярость. Мама тоже была настроена скептически. Однако на семейном совете она сказала, что мне нужно предоставить возможность убедиться в правоте родителей по данному вопросу на собственном опыте. Чтобы впоследствии я почаще прислушивалась к их мнению и по другим вопросам. Так и сказала: по данному вопросу. Многочисленные заседания жутко испортили ее лексикон.

– Мудрая у тебя мама, – заметил Эдди. – А лексикон – это мелочь.

– Не только мудрая. Как ни парадоксально, она еще и фантастически красива, – отметила Николь с гордостью.

– По вам этого и не скажешь, стажер, – пошутил Корин.

Младшие члены экипажа рассмеялись.

– Я больше на папу похожа, – сказала Николь уже без прежнего пафоса и с большей теплотой. – Он тоже обладает весьма привлекательной внешностью. И только благодаря родительским генам. Никакой инженерии!

– Но, как я догадываюсь, не смотря на привлекательность, твой папа очень суровый мужчина, – игриво произнес капрал, вероятно, в мечтах уже представляя себя зятем генерала.

– Есть немного, – подтвердила Николь. – Это касается в первую очередь меня. Мама его всегда упрекает, что он со своими офицерами менее строг, чем со старшей дочерью. А вот Этель он балует. Так мама считает.

– А что вас, госпожа Дюфренн, привело в Особый корпус? – задал давно интересовавший его вопрос Корин. – Все знают, что к нам идут, в основном, из-за денег. По статистике таковых в корпусе примерно две трети. Но, я думаю, это не ваш случай. Еще треть составляют романтики и авантюристы. Или у вас был свой, глубоко личный посыл?

– Нет, я – абсолютный романтик. Во всем! Правда, большинство знакомых почему-то считают меня авантюристкой. – Стажер хитро посмотрела на Корина. – Можно подумать, командир, что вы с Эдди тоже из числа тех, кто пошел в патрульные из-за денег?

– Эдди точно из-за денег, – сделав серьезное лицо, ответил сержант. – Только на нашу зарплату можно содержать такое количество подружек.

– Кор! – воскликнул возмущенно капрал и, забыв про скобы безопасности, попытался вскочить с кресла.

– Извини. – Корин оглянулся на сидевшего сзади него второго пилота. – Теперь, как я понимаю, все это в прошлом.

Обиженный до крайности капрал отключил скобы безопасности и, взмыв под потолок, помогая себе руками и ногами, поплыл к выходу из рубки.

В глазах Николь читалась укоризна.

Сержант покачал головой и посмотрел на часы.

– Умник, подключи через две минуты грав-систему. Стажер, пока меня не будет, присмотрите за штурвалом.

– Слушаюсь.

Через некоторое время сержант вернулся в рубку вместе с Эдди, который по природе своей не мог долго ни на кого сердиться.

– Сэр, – обратилась Николь Дюфренн к командиру. – Вы обещали мне вчера небольшой рассказ о себе.

– Помню. Умник, дай-ка мое досье на монитор. Все, что не строго секретно.

– Есть, сэр!

Такого пренебрежения со стороны Корина к данному им слову стажер никак не ожидала. Она насупилась, ее карие глаза потемнели.

– Кор, так нечестно, – вмешался в разговор, сразу ставший на сторону девушки, Эдди. – Ты же обещал ей рассказать, а не дать почитать.

– В этом нет большой разницы.

– Я так не думаю, – подала голос Николь.

«Надо же, не сдается», – не без удовольствия отметил про себя Корин.

– Кор, за язык тебя никто не тянул! – начал кипятиться Эдди.

– Ладно, ребятня. Про что желаете сказку послушать?

– Сэр, если можно, то расскажите о какой-нибудь высадке. Но с одним условием! Чтобы материалы по ней не хранились в нашей академической библиотеке.

– Поддерживаю стажера целиком и полностью! – радостно поддакнул Эдди.

– Такого уговора не было. Может, все-таки ограничимся моей официальной биографией?

– Кор, теперь ты должен искупить свою вину.

– И что же я, такой-сякой, натворил?

– Ты обидел Николь своей мелкой ложью.

– Какие мы нежные. Ладно, пусть будет по-вашему.

В рубке воцарилась тишина. Корин довольно долго молчал. Казалось, будто он забыл об окружающих.

Эдди мимикой стал выражать свое нетерпение: поджимал губы, хмурился, закатывал глаза.

– Помнишь, я как-то упоминал фамилию Смоллет? – наконец, негромко спросил его Корин.

– По-моему, он был у тебя вторым пилотом. Лет десять тому назад, – тотчас с живостью отозвался капрал.

– Семь… Курсантов, в общем, всегда неплохо натаскивали в академии. И с каждым годом их готовят все лучше и лучше. Но глупости новички как допускали, так и допускают. Знаете, что их чаще всего подводит на диких планетах? Презрение к тем, кто, как им кажется, стоит по умственному развитию ниже нас. Я это и в себе иногда замечаю, не смотря на опыт.

Корин достал из бокового кармашка на кресле бутылочку с минеральной водой и сделал несколько небольших глотков.

– Мы работали в тот раз на Эргоне. Приятная планетка. Хороший климат. Нравы в меру кровожадные. Я уже на ней бывал до этого. Только на другом материке. – Сержант говорил медленно, словно доставал воспоминания о событиях семилетней давности из самых дальних уголков своей памяти. – В Долине трех ручьев около полуночи на вынужденную сел среднетоннажный грузовоз… Если память мне не изменяет, не прошло и четырех часов после его посадки, как все члены экипажа были захвачены в рабство… Треклятый человеческий фактор… Их сцапали, когда они вышли наружу подышать свежим воздухом, хотя по инструкции покидать судно после аварии можно только при смертельной опасности. Хорошо, что они не оказали сопротивления нападавшим, поэтому в момент захвата никто из них не пострадал.

– Сколько же было человек на грузовозе? – спросила Николь.

– Шестеро. Ночью аварийщики убрали корабль, а я и Смоллет пошли искать людей. Нам тогда разрешили взять с собой блокатор памяти, чтобы слегка почистить мозги аборигенам. Полностью происшествие из памяти с его помощью не сотрешь, но все события связанные с космическим кораблем стали бы казаться очевидцам бредовым сном. Людей мы нашли через трое суток. Можно сказать, что им повезло – они были проданы не поодиночке кто куда, а все вместе одному из старейшин племени элтов. Оценив ситуацию, я пришел к выводу, что самый быстрый способ освободить пленников – это провести поединок на ближайшем сельском празднике. Там такое в порядке вещей. Выиграл поединок – выбирай, что хочешь из имущества погибшего.

– Погибшего? Почему погибшего? – скороговоркой спросила Николь.

– У элтов принято биться с чужаками не до первой раны, а до смерти… Смоллет сам вызвался. Наверное, хотел отличиться. Это было его третье задание. Он любил цифру три. Я не думал, что бой будет сложным. Стив подготовлен был неплохо, и силушкой Бог его не обидел. Он весил почти сто двадцать килограммов, а элты народ мелкий. Смоллет мог бы любого из них просто разорвать пополам. Самого старейшину на поединок вызвать было нельзя – он уже выбыл по возрасту из разряда воинов. Стив вызвал его старшего сына. По традиции гость, то есть Смоллет, мог выбрать для схватки любое оружие. Но этот, как бы помягче выразиться, простофиля великодушно передал право выбора оружия элту, и тот через минуту всадил ему в левый глаз отравленную стрелу. Смоллет умер мгновенно. Умер до того, как упал. Даже выстрелить не успел.

– А что Смоллет поставил на кон? – спросила стажер. – У вас же не было с собой никакого имущества, как я поняла. Или было?

– Вопрос правильный. Меня он поставил. Рабы там ценятся очень дорого.

– Как же ты выкрутился, Кор? – Капрал в ожидании ответа не сводил с командира глаз, совершенно забыв про тюбик со своим любимым персиковым желе.

– Выход был один – устроить местным жителям грандиозное шоу. Все мыслящие существа Вселенной обожают развлечения. Я сказал, что буду драться на мечах с семью их воинами и, если выйду из боя победителем, племя подарит свободу мне и еще шести рабам, которых я выберу сам.

– И что? – задал, как посчитала Николь, дурацкий вопрос Эдди.

– Ничего. Смоллета наградили посмертно большим красивым орденом, а я сижу рядом с вами и рассказываю историю про его и свою глупость… Все, сказке конец.

Корин положил на подлокотники огромые ладони и рывком поднялся с кресла.

– Я иду отдыхать. Командование кораблем передаю капралу Муру.

– Есть, сэр.

– Стажер, не сидите с таким похоронным видом. Выше голову! Как говорит капитан Эрнандес, патрульный и в гробу должен выглядеть веселым и бодрым.


Глава I | Перехватчик SP-0099. Амазонки Кастиса. Книга первая | Глава III