home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

Телеграмма, которую Джек отправил Тристану, была лаконичной и конкретной, насколько это было возможно. Прежде всего он высказал свои опасения по поводу бизнеса миссис Мун и дополнил их соображениями насчет того, что сдавать ей помещение не самое мудрое решение, потому что полиция может привлечь за мошенничество не только ее, но и их.

Отослав телеграмму, Джек почувствовал себя немного виноватым. Еще в юности Сэди как-то случайно обмолвилась, что мечтает, что когда-нибудь у нее будет свой магазин. Судя по всему, ей было все равно, чем торговать. Если бы она сказала, что откроет просто кафе или даже ресторан, он вообще не стал бы возражать.

Сэди считала его последним мерзавцем, и его послание к Тристану вроде бы лишний раз подтверждало это. Но главное, не было никакой возможности убедить ее, что он ведь думает и о ней тоже. Господи Боже, а вдруг кому-нибудь взбредет в голову выдвинуть против нее обвинение в мошенничестве? В Лондоне обреталось множество тех, кто выдавал себя за ясновидящих, медиумов, спиритов, общавшихся с духами. Все они были не более чем шарлатанами, ловко игравшими свои роли. Когда их фокусы обнаруживались, следовал крах, часто сопровождавшийся арестом.

Это ее чертово гадание на чайной заварке! Оно всегда так много значило для нее. В юности это было сродни забаве. Почему бы не вытрясти несколько монет из какой-нибудь богатой простофили, чтобы купить еды к ужину? Увидев, какой успех имеет Сэди, Джек решил устроить представление с несколькими мистическими эпизодами. Он даже уговорил ее провести спиритический сеанс. Потом на них обратили пристальное внимание представители закона, и если бы не вмешательство Тристана Кейна, сидеть бы им в тюрьме. В результате Джек воспользовался шансом, чтобы все начать заново, а вот Сэди…

Девчонка продолжала играть в старые игрушки, используя надежды одних и страхи других, чтобы заработать себе на жизнь. Джек, в общем-то, ничего не имел против. Если люди настолько глупы и верят в то, что судьбу можно узнать, заглядывая на дно чашки, тогда они заслуживают, чтобы им облегчили кошельки. С другой стороны, он покинул Англию — и даже Сэди! — для того, чтобы обеспечить безбедное будущее им обоим. А она повернулась к нему спиной. Сколько времени ей потребовалось, чтобы приняться за старое? Наверное, его корабль еще не успел выйти из порта, как Сэди вернулась к своему занятию.

Джек оставил ее, их совместную жизнь и кинулся в неизведанное ради их общего благополучия. Если ей замужество не было нужно, почему она не предупредила его? Хотела избавиться? Но если это так, зачем сейчас изображать из себя жертву?

Будь система наказаний не такой жестокой, он бы с легким сердцем посчитал, что Сэди заслуживает того, чтобы ее наказали.

Но этого не должно было случиться. От мысли, что она может угодить в тюрьму, что ее могут выслать, у него начинало ныть под ложечкой. Поэтому телеграмма Тристану была попыткой соблюсти ее интересы и одновременно защитить свой собственный бизнес. Сэди могла и дальше заниматься своими чудесами, но это не означало, что он предоставит ей возможность оказаться на виселице. В конце концов, у него остались к ней кое-какие чувства. Чтоб ей провалиться!

…Вернувшись к себе в отель, он нашел мадам Виенну Ларю, ожидавшую его в холле. Джек понимал, что не только бизнес заставил его схлестнуться с Сэди. Судя по тому, как ее подруга смотрела на него, она тоже это поняла.

— Бонжур, месье Фрайди, поприветствовала она его с холодной вежливостью. На ней был голубой прогулочный костюм в цвет ее глаз, на голове — маленькая стильная шляпка.

— Мадам, надеюсь, я не заставил вас долго ждать?

Она улыбнулась, и Джеку почудился иней у нее на губах.

Такой переменой в ее поведении он явно был обязан Сэди.

— Мне даже не успели принести кофе.

Джек опустился на плюшевый стул возле ее столика. В этот момент подали кофе, и он удивился, увидев на подносе две чашки, а в придачу кофейник, сливочник и сахарницу.

— Я подумала, что вам тоже захочется выпить чашечку, — объяснила она.

Поблагодарив и отпустив официанта, он повернулся к Ларю. Джек осторожно наблюдал, как она разливает кофе по чашкам. Соблазнительный аромат коснулся его ноздрей. На что был похож мир, пока Господь не благословил его этой живительной противоположностью слабому, безвкусному чаю?

— Да, спасибо. Означает ли это, что вы еще окончательно не решили, как поступить со мной? Или просто стараетесь убаюкать мою осторожность показной беззаботностью?

Ее лицо немного смягчилось.

— Прямо в яблочко. Я действительно еще в раздумье. Сливки и сахар? — Когда Джек утвердительно кивнул, мадам продолжила: — Вы мне нравитесь, мистер Фрайди. Правда-правда. И от этого наша с вами сделка становится еще приятнее. Но вы угрожали моей подруге.

— Неправда, мадам, — живо возразил Джек, хотя сохранять безразличие было бы намного предпочтительнее. Он понизил голос: — Вы же знаете, чем она занимается. Это не совсем законно, как вам известно. Мой долг — поставить вас как своего партнера в известность. Кто знает, во что может вылиться наша поддержка такого рода занятий.

— Вы говорите так, словно Сэди — мошенница.

Джек отвел глаза. Ему не хотелось обсуждать свою жену с этой женщиной. То, что они состояли в браке, не имело никакого отношения к бизнесу. Что было — то прошло.

Тихонько звякнула чашка, поставленная на блюдце. Он физически ощущал на себе взгляд Ларю.

— Боже мой! Вы ведь действительно так думаете. Как вы можете так пренебрежительно относиться к вашей собственной жене? Право, это грешно.

Он резко повернулся к ней и натолкнулся на ее обвиняющий взгляд.

— Я больше не считаю ее своей женой, а она — меня своим мужем. — Он был уверен, что Сэди никогда больше не заявит на него своих прав.

Ларю выпрямилась в кресле, на лице появилось странное выражение.

— То, что было между вами и Сэди, не мое дело. На мой взгляд, у вас были причины бросить ее, что вы и сделали.

Джека бросило в жар.

— Но это не так! Вернувшись в Англию и нашел свой дом пустым, а Сэди — женщина, которую я любил, — ушла от меня.

Ларю выгнула тонкую бровь так, как это умеют делать только женщины, чтобы одновременно продемонстрировать высокомерие и изумление.

— Кто осудит ее, когда вы так пренебрежительно относились к ней, словно она шарлатанка?

Кто дал ей право обсуждать его отношение к Сэди, если она ни черта об этом не знает? Он видел, как его жена гадает, как порой ошибается, но часто и попадает в точку. Иногда это было настолько поразительно, что Сэди и сама начинала верить, что может предсказать будущее. Правда, оставшись наедине с ним, она просто пожимала плечами и говорила, что это просто чайная заварка. И никакой мистики.

— Судьба не прячется на дне чашки, — словно защищаясь, произнес Джек, хотя понимал, что не должен оправдываться. — Вы думаете, она не гадала мне? Ничего из того, что она предсказывала, не сбылось. Все это чушь! Сэди это знает, и я тоже. — Самоуверенная девчонка, например, предсказывала, что они соединятся вновь после долгого расставания, и вдруг сбежала, когда он отсутствовал всего-то ничего — какой-нибудь год. Ее письма стали какими-то натянутыми, будто написанными незнакомкой, а потом вообще перестали приходить.

Ее гадание сулило, что они будут любить друг друга вечно, и он ей верил. Но заварка не соображала ни черта!

— Так, значит, вы ушли от нее из-за того, что она солгала?

Ему не хотелось обсуждать с мадам эту тему, но, судя по всему, другого выхода просто не было.

Тогда я не догадывался, что Сэди обманывала меня. — Это дошло до него много позднее. Когда он стоял в дверях их опустевшей квартиры, вдыхая запах пыли, покрывавшей мебель. — Тогда мне было всего двадцать, и я уезжал, чтобы создать ей достойные условия жизни, чтобы обеспечить ее, а если нет… — Он остановился, поняв, что сказал много лишнего. — Но сейчас это не имеет значения.

— Мне кажется, вы правы. — Ларю внимательно смотрела на него какое-то время, потом слегка склонила голову набок. — Как вы думаете, договор имеет юридическую силу, если Фрайди не настоящее имя?

— Абсолютно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — К вашему сведению, поскольку я не подвергался уголовному преследованию, нет никакой разницы, каким именем я себя обозначаю. — Его так и подмывало предложить ей передать эти слова Сэди, но он счел за благо промолчать.

Улыбнувшись, француженка разглядывала его с явным интересом. Он ей не нравился, но явно чем-то заинтриговал. В другое время и в других обстоятельствах этот мужчина обязательно оказался бы с ней в постели сегодня же ночью.

— Значит, вы хотите сказать, что моя подруга Сэди была замужем за другим человеком? Не тем, кем вы являетесь сегодня?

— Я мог бы утверждать, что ваша подруга с юридической точки зрения вообще не состояла в законном браке, — ответил Фрайди и вдруг почувствовал резкую боль в желудке. Он поморщился и понял, что Ларю заметила это. Наверняка теперь будет думать, что он страдает по Сэди, хотя у него просто схватило живот. — Как бы то ни было, вы согласились, что эго вовсе не ваша забота, помните?

— О да. Я сдержу обещание. С этого момента вы больше не услышите от меня ни единого слова на эту тему. — Она поднялась. — Теперь, полагаю, мы обо всем договорились. Я вас покидаю.

С каким облегчением он услышал ее слова! Джек быстро встал. Ему хотелось как можно быстрее освободиться от всех формальностей. Как только Тристан вернется, для него все закончится и он тут же отчалит отсюда. И уедет как можно дальше от Англии — и от Сэди заодно.

— И последнее — так сказать, жест доброй воли. Почему бы вам не приехать ко мне в клуб сегодня вечером? — Мадам ласково улыбалась, но Джек не верил ей. — Маг и чародей Нейтан Ксавьер дает специальное представление.

— Я слышал, он просто волшебник. С удовольствием воспользуюсь шансом оцепить его искусство. — Он сказал правду, хотя понимал, что это ловушка, которую ловкая француженка расставила ему.

И она не заставила себя долго ждать.

— Возможно, Нейтан Ксавьер тоже покажется вам мошенником, и я предлагаю вам доказать это.

— Пока он не претендует на мои деньги и не посягает на мой бизнес, мне все равно, кто он такой.

— Вы тщательно оберегаете все, что принадлежит вам. Качество, достойное мужчины. — Она пристально посмотрела на Джека. — Интересно, вы так же относитесь ко всему, что находится за пределами вашего бизнеса?

Он не успел ответить, потому что, пожелав ему удачно провести день, мадам развернулась и стремительно двинулась к выходу. Что за черт?

Уперев руки в бока, он прислонился к спинке стула и застыл. Как она ушла, Джек не видел. Вместо этого он тупо разглядывал на противоположной стене картину с мифологической сценой, одной из тех, которыми почему-то так увлекаются современные художники. Это была идея Тристана — купить ее. Джек доверился ему, потому что друг доверял его деловому чутью, как это было, например, когда он предложил заняться производством так называемого телефона, который изобрел Александр Грэм Белл. Джек не сомневался, что этот шаг приведет к революции в коммуникациях.

Его глаза были обращены на картину, но в мыслях он видел нечто другое. Договариваясь о сегодняшней встрече с Ларю, Джек собирался поговорить с ней о новом предприятии, в которое ей, возможно, будет выгодно вложить деньги. Чтобы при этом Тристан — и Джек в меньшей степени — поучаствовал в ее идее выстроить универсальный магазин в центре Лондона, в Бейсуотере. В прошлом году здесь случилось что-то вроде бунта против Уильяма Уитли[2] и его разлагающего влияния на женскую мораль. Бедолагу обвинили в том, что он продает слишком много товаров в одном месте. Но Тристан соглашался с Ларю, которая настаивала, что именно такие магазины принесут кучу денег. Джеку оставалось лишь надеяться, что его друг понимает, во что встревает. Виенна Ларю произвела на него впечатление женщины, которая не задумываясь обчистит любого мужчину до нитки. Причем тот даже не заметит этого.

Нет уж, спасибо, мадам, преогромное! С вами надо держать ухо востро. Однако сложностей будет намного меньше, если поддерживать с Ларю добрые отношения. Пусть даже ради этого придется терпимо вести себя с Сэди. Он на это согласен.

В конце концов, он ведь хорошо относится к ней. В самом деле! Джек возмущался тем, как она поступила с ним, как легко бросила, но ненавидеть ее он не мог. В этом и заключалась часть проблемы. Ему было бы намного проще, если бы он искренне презирал ее. Тогда бы он точно знал, что надо делать. То, что он чувствовал к Сэди, было… Ладно, что сейчас говорить об этом!

Джек с удовольствием отвлекся от своих мыслей, когда кто-то нежно коснулся его руки.

— Мистер Фрайди?

Он глянул сверху вниз и столкнулся с взглядом огромных зеленых глаз. И постарался затолкать как можно глубже все мысли о Сэди.

— Леди Гослинг, какая приятная неожиданность!

Усмешка в уголках ее ярких губ говорила о том, что леди много знает о чувственных наслаждениях. У мужчины, если он только не был евнухом, естество моментально бы среагировало соответствующим образом. Слава Богу, Джек почувствовал, как его интерес к ней ожил в нужном месте. Сэди, к счастью, не сумела полностью лишить его мужественности.

— Извините за вторжение, сэр, но я пила чай вместе с моей подругой и видела, как вы один стоите здесь в задумчивости. И не смогла не подойти.

— Я просто в восторге, тем более что ни одному мужчине не придет в голову посчитать милое появление вторжением.

Леди Гослинг с легкостью откликалась на флирт во всех его проявлениях. Сделав шаг в его сторону, слегка задела грудью его руку.

— Мне стало интересно, мистер Фрайди как вы относитесь к магии?

Вот это да! Может, она слышала их разговор с Ларю? Или это простое совпадение? Выражение ее глаз говорило о последнем. Помешались, что ли, все бабы на этой чертовщине?

— Думаю, что это весьма интересно, леди Гослинг.

— Вы не откажетесь сопровождать меня на представление в Сейнтс-Роу сегодня вечером?

Вот это неожиданность! Он мог легко вообразить, какое представление мадам имела в виду.

— А что думает об этом лорд Гослинг?

Она потупилась, изображая застенчивость.

— Мужу не нравятся такие спектакли.

— А вам явно они по душе.

— Да. — Изящный подбородок приподнялся, давая ему возможность оценить безупречность кожи и заметить призыв в широко открытых глазах. — Мой супруг не приемлет довольно много приятных вещей. Бедняга!

— Какая жалость! Он, должно быть, лишен многих удовольствий.

— Увы, это так.

Джек прикрыл рукой ее ладонь, лежавшую у него на локте. Сдвинь он ее на пару дюймов влево, и можно было бы коснуться ее груди, даже слегка сжать, подразнивая ее и себя. Но он не сделал этого, хотя мужская плоть именно к этому его и подталкивала.

— Тогда я с удовольствием составлю вам компанию в Сейнтс-Роу сегодня.

— Отлично, — ответила леди Гослинг низким гортанным голосом. — Надеюсь, вы не будете разочарованы. Встретимся там.

И она ушла, унося тепло мужской руки. А он испытал странное облегчение. Причину возникшего в нем внутреннего конфликта можно было объяснить лишь потрясением, которое он испытал, столкнувшись нос к носу со своей женой. Она была любовью всей его юности. Господи, он отдал ей все! Потеряв родню, которая от него отреклась, не получив наследства, он все равно не представлял своей жизни без Сэди. Джек вдруг разозлился — как-то по-детски — из-за того, что лишился ради нее всего в жизни, а она не могла пожертвовать ради него какой-то спитой чайной заваркой.

Леди Гослинг предлагала ему наслаждение, общение и женское тепло. Он не сомневался, что Сэди будет там же сегодня вечером. Почему же еще и мадам Ларю решила пригласить его? Ему хотелось, чтобы его жена увидела, что он вовсе не тоскует по ней. С какой стати ему надо блюсти себя и выдерживать благочестие, если ей он абсолютно безразличен? Ему надо наплевать на то, что прошлое вернулось и поддало ему хорошего пинка.

Нужно как следует уяснить себе, что у него вообще никогда не было жены. Вне всякого сомнения, Сэди сама с удовольствием напомнит ему об этом, чтобы он не забыл.


Сэди одевалась, готовясь к встрече с Мейсоном, и никак не могла поверить, что всего каких-нибудь двадцать четыре часа назад Джек Фрайди — настоящее бельмо на глазу! — был не более чем неприятным воспоминанием, которое изредка возникало в голове.

Почему именно сейчас? Она размышляла об этом, наблюдая, как горничная зашнуровывает на ней бледно-розовый шелковый корсет. Почему он должен был возникнуть в ее жизни именно теперь? С какой стати он вообще появился?

И почему выглядит так чертовски привлекательно? Отступив на шаг, девушка осмотрела себя в зеркале в полный рост. Джек сказал, что она выглядит отлично, но это благодаря прошедшим годам или вопреки? Время — увы! — не так благосклонно к женщинам, как к мужчинам. Морщинки вокруг глаз — явление нежелательное. Положим, у нее пока их нет, но у Джека они появились, и он все равно прекрасно выглядит.

Даже легкомысленные веснушки, рассыпанные на исключительно правильной формы носу, не портят его. Он всегда загорал до черноты, и тут же вылезали эти солнечные пятнышки.

Нет, это неправильно он так мерзко с ней поступил, а все такой же красавчик! Ему бы подошла согбенная спина или, скажем, пара бородавок. Должна же быть на нем хоть какая-то отметина, которая свидетельствовала бы о его грязной душонке!

Мошенница? Он ведь назвал ее именно так! Хуже того, он, кажется, верит в то, что говорит. Все годы, что они были вместе, Джек отказывал ей в талантах и даже способностях. Ей это стало понятно давным-давно, поэтому уже не так больно ранило. Не его вина, что у него в душе не осталось веры в чудеса. Должно быть, дед выбил ее из Джека еще в младенческом возрасте, мужчина сам прокладывает себе путь в этом мире, предопределена только его кончина.

Джек отказывался верить, что есть вещи, которые человек не в силах контролировать. Поэтому, когда она в юности ошибочно истолковывала какие-нибудь явления или неверно предсказывала, для него это служило доказательством, что у Сэди просто нет дара. А когда люди лгал и, вместо того чтобы признать, что на самом деле творится в их душах, он тоже принимал это на веру. Так ему было проще не соглашаться с тем, что она способна распознавать человеческие судьбы.

Однажды Сэди все-таки с трудом уговорила его и погадала. Сейчас большая часть ее предсказания забылась: прошло много времени, — но ей запомнилось, что она увидела расставание, его отъезд, разлуку. Сэди была уверена, что они обязательно соединятся в будущем, но этого так и не случилось.

До сих пор!

Она вздрогнула. К чему эти ненужные воспоминания!

— Я почти закончила, госпожа. Может быть, затопить камин? — Горничная подумала, что хозяйка замерзла.

Сэди встряхнулась, обрадовавшись возможности отвлечься от своих мыслей. Воссоединиться ей и Джеку было невозможно. Когда он уехал, Сэди была уверена, что день, когда она увидится с мужем, будет самым счастливым в ее жизни. Не часто ей доводилось так ошибаться. Наверное, ее таинственные способности понемногу иссякают. Годы берут свое!

Петра закончила шнуровать ее корсет и подала изумительное платье, Которое Сэди решила надеть этим вечером.

Ни модным фасоном, ни особым кроем оно не отличалось.

Для вечернего наряда все было довольно скромным — с минимумом оборок и финтифлюшек. Тем не менее, почему-то именно в этом платье Сэди выглядела особенно соблазнительно.

Петра осторожно надевала на нее платье. Шелк заскользил вниз, ласково обволакивая тело. Сэди вздохнула, услышав его шелест. Она очень любила эту ткань. И обожала Эвери Форест, свою портниху. Та не уступала даже Уорту в таланте, и очень скоро, видимо, начнет конкурировать с ним по ценам. Но женщина была безрассудно добрая — и уступчивая — к своим подругам, за что Сэди была ей бесконечно признательна.

— Если позволите, мадам, вы храбрая женщина, раз надеваете платье красного цвета. Оно сразу выделит вас среди всех.

Сэди улыбнулась горничной:

— Звучит в твоих устах как официальное заявление.

— Но это истинная правда!

Ничуть не обидевшись, Сэди хмыкнула и погладила шелк юбок. Небольшие рукава фонариком обхватили верх рук, а линия декольте опустилась на свое место. С каждой пуговкой, которую Петра застегивала на лифе, он становился уже, тесно облегая тело. Красный цвет подчеркивал снежную белизну округлостей, видневшихся в вырезе платья. И писк моды — турнюр — был подобран сзади, делая фигуру стройной и подтянутой.

Она не надела драгоценности, только пару жемчужных серег и золотой гребень с эмалью, который поддерживал пучок на затылке. Перчатки цвета слоновой кости и золотистая шаль в тон довершили ансамбль.

Сэди всегда нравились яркие цвета. Не раз мать делала ей внушение за это, но она старалась настоять на своем. В качестве свадебного подарка Джек подарил ей пару синих перчаток с отливом — как раз как павлиньи перья. Вещь дорогую, но совершенно непрактичную. Но она очень любила их. Они сохранились до сих пор, как ни странно.

— Должна сказать, — не унималась Петра, стоя за спиной Сэди и оценивая свою работу, — вы потрясающе выглядите. Настоящая красавица!

Она усмехнулась:

— Спасибо. — Потом до нее донесся стук дверного молотка. Девушка глянула на часы. — Какая точность!

Подхватив ридикюль, Сэди вышла из комнаты и стала не торопясь спускаться по лестнице, чтобы в гостиной встретиться со своим провожатым. Одетый во все черное, он стоял возле красной плюшевой кушетки и, сложив руки за спиной, разглядывал орнамент из маков, идущий поверху стены.

— Выискиваешь недостатки? — поинтересовалась она.

Вскинув брови, Мейсон повернулся к ней с кривой усмешкой.

— У меня такой занудливый вид?

— Разве только иногда…

— Зато ты выглядишь чудесно!

Щеки Сэди слегка порозовели.

— Спасибо. А маки?

Он пожал плечами:

— Сносно.

Мейсон Блейн принадлежал к типу мужчин, которые привлекают к себе внимание и удерживают его. Он был высоким, поджарым, с черными волосами и глазами, цвет которых мог меняться в зависимости от времени суток. Чистая, оливкового оттенка кожа свидетельствовала о наличии экзотических предков. Темперамент у него был подлинно артистический. Иногда он мог взорваться из-за того, что тень на картине ложилась не так, как ему хотелось. А еще он обладал завидным качеством — мог посмеяться над самим собой. Эту особенность Сэди в нем обожала.

С красивым и незаурядным поклонником было приятно и легко общаться и просто проводить время. Он ввел Сэди в мир, который до того момента был совершенно ей незнаком. Благодаря ему она познакомилась с актрисами и писателями, музыкантами и художниками, которые обладали массой идей, излагали потрясающие истории. С людьми, которым было все равно, имел ее отец деньги или нет, обладал титулом или являлся простолюдином. Кстати, они относились к ее способностям читать будущее по чайной заварке как к дару, ниспосланному свыше.

Таким же был и Нейтан Ксавьер, на представление которого они как раз собирались. Сэди много ожидала от сегодняшнего вечера. Ксавьер мог заставить аудиторию застыть от удивления. А ей требовалась небольшая душевная встряска.

— Хочешь немного выпить? — спросила она.

Мейсон покачал головой, свет от бра на стене отразился на его гладко зачесанных волосах.

— Нет, спасибо. Стакан виски, да еще ты рядом. Мне станет так хорошо, что никуда не захочется идти. А я пообещал Ксавьеру присутствовать на вечере вместе с тобой.

Он знал, как польстить ей, чтобы получилось как бы невзначай. У Сэди никогда не возникало мысли, что Мейсон поступает не от души, хотя Виенна принялась бы с ней спорить. По ее мнению, мужчины ведут себя искренне только до момента, когда получат все, чего хотят, от женщины.

— Ну тогда поехали? — Сэди подала ему руку. — Бокал вина мы можем выпить и там.

Темные глаза Мейсона блеснули, когда он переплел свои пальцы с ее. Сквозь тонкую ткань перчаток, разлеплявших их, она почувствовала тепло его руки.

— Нет ничего приятнее, чем присутствие рядом такой красавицы!

На улице луна, как серебряный глаз, наблюдала за ними в разрыве чернильных туч. Замешкавшись на секунду, Мейсон глянул в небо. Наверняка старался запомнить игру света и теней, чтобы потом использовать в работе над каким-нибудь пейзажем.

Его карета ждала их. Небольшой, но удобный экипаж внутри пах дорогой кожей. Мейсон как художник становился все популярнее и популярнее, поэтому теперь мог позволить себе покупать самое лучшее.

— Ава там будет? — немного погодя спросила Сэди.

Лицо Мейсона почти целиком скрывалось в тени, но случайные отсветы фонарей высветили крепко сжатые губы.

— Если только Отли соблаговолит привезти ее.

Всем было известно, что Мейсон не одобрял свою сестру, ставшую любовницей герцога. Не потому, что придерживался старых обычаев, по которым незамужняя женщина должна оставаться целомудренной, в то время как мужчина может спать с кем захочет. Дело было в другом — он был невысокого мнения об Уэстхейвере Блэкборне, герцоге Отли. Тот сразу обратил внимание на Аву, когда она начала приобретать известность на поприще профессиональной модели. Фотографии и изображения с ней гарантировали высокие продажи, и некоторые фотографы и художники хотели, чтобы она позировала исключительно для них.

У Сэди не было никакого желания бередить его раны, и она перевела разговор:

— Интересно, принц будет вместе с миссис Лэнгтри?

— Сомневаюсь, хотя Лилли, может, и появится. Как и большинство из нас, она падка на подобные представления.

Она забыла, что Мейсон хорошо знаком со знаменитой Лилли Лэнгтри. Он закончил ее портрет незадолго до того вечера у сэра Аллена Янга, на котором, как утверждали, Альберт Эдвард — Берти, — принц Уэльский, положил на нее глаз. В разных клубах тут же организовали пари на предмет, когда леди станет официальной королевской любовницей.

— У тебя был роман с Лилли? — неожиданно вырвалось у Сэди.

Черные глаза быстро стрельнули в ее сторону.

— Будешь ревновать, если я отвечу утвердительно?

— Думаю, что да. — Удивительно, но ей ничего не стоило признаться в этом. Что с ней происходит? Она не сообщала Мейсону, что ее так называемый муж вернулся в Лондон. Но при этом требует отчета о любовнице, с которой, возможно, у него была связь еще до того, как он начал проявлять интерес к ней.

— Обожаю ревнивых женщин, но твои опасения напрасны. Я никогда не делил постель с очаровательной миссис Лэнгтри, как, впрочем, и никакой другой предмет мебели.

Несмотря на смущение, Сэди почувствовала облегчение.

— Прости, я не должна была спрашивать об этом.

— Ну почему же?

Повисла тишина. Неловкая, напряженная. Может, поцеловать его? Или вдруг Мейсон сам поцелует ее? Если он собирается вот так сидеть в темноте и натянуто улыбаться, ей, наверное, придется проявить инициативу самой.

— Ты виделась со своим новым арендодателем, — наконец сказал ее кавалер, разрушив ее надежды на мужскую изобретательность в общении с прекрасным полом. — Как прошла встреча?

— Никак, — честно призналась она. — Мистер Фрайди считает меня мошенницей. — В ту же секунду, когда слово сорвалось с ее губ, она пожалела об этом. Ей не хотелось говорить о Джеке с Мейсоном. Но разве могла она соврать и сказать, что все прошло гладко? Если Джеку удастся лишить ее магазина, Мейсон поймет, что произошел какой-то казус, раз она подыскивает новое помещение.

— Ты ему посоветовала, чтобы он оставил свое мнение при себе?

— Увы, нет. Боюсь, он не хочет сдавать мне магазин. И постарается аннулировать договор.

— Если он пойдет на это, тогда он круглый дурак. А тебе ни к чему вести дела с умалишенными.

Она открыла было рот, чтобы броситься на защиту Джека. Может, в нем говорила мстительность, но глупцом он точно не был. И вовремя остановилась. Надо будет объяснить Мейсону, почему ей вдруг потребовалось выгораживать человека, которого она вроде и не знает толком. Нет, она не может так поступить. И не хочет. Ему известно, что она уже была замужем, но он думает, что ее муж умер. В эту ложь Сэди и сама поверила, пока Джек не объявился.

Девушка увела разговор в сторону, спросила о новых работах Мейсона, и они обсуждали эту тему всю оставшуюся часть пути. Мыслей о поцелуях у нее больше не возникало. Вдобавок Сэди пообещала себе, что вспоминать о Джеке тоже не будет. Нельзя было позволить ему омрачить сегодняшний вечер или иную ее встречу с Мейсоном.

Вскоре они оказались в Сейнтс-Роу. Карета ее поклонника была одной из многих, доставивших зрителей на представление, выстроившихся в ряд возле клуба. По лестнице поднималась толпа из аристократов, леди и джентльменов, представителей высшего света. Рядом с теми, кому только недавно улыбнулась судьба, шли широко известные в обществе политики, художники, писатели, музыканты. Это была удивительная смесь людей из разных социальных слоев, вполне успешных и знаменитых. Сэди нравилось быть частью этой толпы. И она в полной мере испытывала гордость за свою подругу — конечно, все эти знатные особы никогда не пригласят Виенну на свои приемы и вечера, но будут соперничать друг с другом, чтобы потратить как можно больше денег, участвуя в ее суаре.

В холле с элегантной кремово-коричневой отделкой сияли яркие люстры. В воздухе носился едва уловимый пряный аромат — теплый и влекущий. Часть публики образовала небольшие группки, чтобы переброситься парой слов.

Остальные зрители проходили в бальный зал, где уже подготовили сцену и расставили стулья.

Здесь царил полумрак. По краям зала тени становились гуще. Только на помосте, с которого должен был выступать Ксавьер, лежало яркое пятно света. Мраморный пол покрывал толстый ковер, скрадывавший звуки шагов. Красный бархат сидений у стульев с гнутыми спинками был в тон занавесу, и все вместе создавало ощущение роскоши.

— Виенна знает, как подготовить публику, — оценил обстановку Мейсон, когда они нашли места, оставленные для них прямо напротив сцены. — Я уже представил, как духи будут в упор разглядывать нас.

— Не сомневаюсь, если бы она могла организовать их явление, то обязательно бы это устроила. — Сэди оглядела толпу и замерла, когда ей на глаза попалась парочка, устроившаяся в трех рядах позади них.

Джек и леди Гослинг сидели так близко друг к другу, что, наверное, соприкасались бедрами. Мадам льнула к нему и, жеманничая, что-то интимно нашептывала на ухо. Джек явно млел от удовольствия. Так обычно общаются давние любовники.

Да, черт с ними! Пусть Джек поступает как хочет, и эта соблазнительница — пошла она к черту. Чтоб ему пусто было, бабнику.

Сэди быстро отвернулась, но Джек все-таки заметил, что она рассматривает их. Ну и пусть, ей наплевать! Она глянула на сидящего рядом Мейсона, оценила его мужественное лицо, твердые скулы. Она обожала его! Ее тянуло к нему! Но сможет ли она его полюбить? Или Джек лишил ее этой способности? Сэди иногда интересовал вопрос в состоянии ли она вновь отдать свое сердце кому-нибудь? Осталась ли еще хоть маленькая частица от него?

Мейсон повернулся к ней, перехватил ее взгляд и ласково улыбнулся. Не сказав ни слова, он придвинулся к ней поближе. Сэди не колеблясь переплела свои пальцы с его. Когда он слегка сжал ее руку, девушка прошептала:

— Можешь зайти сегодня на чашечку чая, когда привезешь меня домой после представления. Я буду рада.

Выражение его лица не изменилось, лишь что-то дрогнуло во взгляде.

— С радостью!

Свет погас. Отведя взгляд от Мейсона, Сэди повернулась к сцене. Внутри все запело в предвкушении. Это случится сегодня! У нее появится любовник, и она не сомневалась, что это поможет ей избавиться от мыслей о бывшем муже.

Провались ты в тартарары, Джек Фрайди! Со всеми своими бабами.


Улыбка спутника Сэди разозлила Джека. Он отвернулся, чувствуя себя смущенным и сбитым с толку — вероятно потому, что когда-то сам так же смотрел на нее. Сэди умела заставлять мужиков улыбаться без особой причины, как полных кретинов.

Ей до сих пор удается вить из него веревки, если ему вдруг захотелось вскочить, кинуться в проход и выбить ее гнусному кавалеру все зубы. Пусть потом попробует улыбнуться. Сэди — его жена, и точка!

Нет, уже нет! Они ведь договорились, что просто вместе жили когда-то. Джек отчетливо помнил, как они условились, что между ними больше ничего нет, Но что поделаешь — его все равно одолевала ревность. Несмотря на то что так все сложилось, старая рана кровоточила, он все равно думал о Сэди как о близком человеке. И от этого становилось только горше.

— Кто это рядом с мадам Мун? — спросил он у леди Гослинг.

Та придвинулась к нему ближе, делая вид, что так ей легче разглядеть Сэди с ее спутником, а на самом деле, чтобы еще раз уловить дразнящий запах лаванды, который так возбуждал ее.

— Это Мейсон Блейн, — шепотом объяснила леди Гослинг, как бы ненароком прижавшись к нему. — Последнее время он везде ее сопровождает.

Так они что, любовники? У него не было права ревновать. Но мысль о том, что кто-то засевает поле, которое он с плугом прошел первым, доводила до белого каления. Имеет ли этот человек понятие, как доставить ей удовольствие, как поцеловать, чтобы она потеряла голову и застонала?


…Свет наконец погас. Кроме сцены, все остальное можно было разглядеть с трудом. Джеку пришлось переключить внимание с силуэта головы Сэди на сцену. Он затолкал гнев и ревность глубоко внутрь себя, на самое дно. Сейчас не время заниматься глупостями.

Занавес открылся, и последние зрители поспешно заняли свои места. Раздались аплодисменты. На сцене появилась Виенна Ларю в потрясающем бледно-голубом платье и, поприветствовав собравшихся, представила Нейтана Ксавьера. Ему охотно похлопали. Потихоньку Джек стал успокаиваться.

Он не таким представлял себе этого мага. Более утонченным, что ли. А знаменитый фокусник выглядел настоящим мужланом, способным выдержать несколько раундов кулачного боя с самим Джемом Мейсом — чемпионом по боксу — да еще и выйти победителем.

Ксавьер был высоким, мощного сложения человеком, коротко остриженным и с тяжелой челюстью, словно вырубленной из гранита. Но его улыбка покоряла, а низкий, бархатный голос, казалось, завораживал. Его руки порхали, ловко демонстрируя фокусы, которые Джек в жизни своей не видел.

В общем, артист был исключительно хорош, и очень скоро Джек напрочь забыл о Сэди и ее любовнике. Откинувшись на спинку стула, во все глаза следил за происходящим на сцепе, и когда леди Гослинг положила ему руку на бедро и погладила его, Джек чуть не подскочил. Она дерзко усмехнулась, но все-таки убрала руку. А потом, словно издеваясь над ним, провела кончиками пальцев по его спине. В других обстоятельствах, это сработало бы. Но не сейчас. Потребовалось несколько мгновений, чтобы он пришел в себя и вновь сосредоточился на представлении. Одновременно опасаясь, что спутница снова начнет щупать его.

— А теперь мне нужны добровольцы из публики, — объявил Ксавьер, после того как выкатил на сцену длинный ящик на подставке высотой до уровня груди. Он внимательно оглядел зал. — Мадам Мун, вы не откажетесь мне помочь? Буду очень признателен.

Сердце Джека гулко забилось, когда на помост поднялась женщина в ошеломляюще ярком туалете. Ее кожа была словно алебастровая, волосы — цвета крепкого кофе. Сэди всегда знала, как одеться, чтобы привлечь к себе внимание. Она давно изучила, в чем состоят ее достоинства, и умела их подчеркнуть.

Господи, какая у нее роскошная грудь! Какая прекрасная кожа! А эти рыжие волосы! Она была самим совершенством, феей, спустившейся на землю, и только ради приличия пытавшейся выдавать себя за обычную смертную. А вот он был отверженным, не имевшим теперь никаких прав на эту красавицу.

— Мне нужен еще один доброволец, — продолжил Ксавьер, галантно поцеловав затянутую в перчатку руку Сэди. Он спустился со сцены и пошел вдоль рядов. — Нужен джентльмен, сильный и крепкий. Такой, как вы, сэр. Не возражаете?

Джек удивился, увидев, что фокусник смотрит ему в глаза.

— Простите, вы меня имеете в виду?

Ксавьер кивнул:

— Именно.

О Господи, судьба решила подбросить ему еще один сюрприз! Можно было отказаться, но это выставит его в жалком виде, а так как большинство присутствующих люди богатые, Джеку захотелось помочь им избавиться от денег. Он был не из тех, кто боится рисковать. Не на того напали!

Леди Гослинг зааплодировала, оставив наконец в покое его бедро.

— Какая прелесть! Конечно, идите!

Поморщившись, Джек встал и был встречен аплодисментами. Вслед за Ксавьером он поднялся на сцену, старательно избегая взгляда Сэди. Полностью игнорировать ее не представлялось возможным, ведь они теперь стояли рядом.

— Мадам Мун, — обратился к ней фокусник, — не могли бы вы оказать нам всем любезность и забраться в этот ящик?

Надо отдать должное, Сэди не стала жеманничать. Она держалась немного скованно, но смело. Опершись на руку Ксавьера, девушка забралась на подставку, а потом влезла в ящик, который с большим трудом оставлял возможность дышать. Джек с сомнением глядел, как фокусник закрывает крышку с прорезью для лица. А если она там задохнется?

— Вам удобно? — спросил Ксавьер.

Сэди кивнула. На какую-то долю секунды ее взгляд остановился на Джеке, и он увидел беспокойство в ее глазах. Она оказалась в запертом ящике и целиком в его власти.

— Отлично! — Фокусник повернулся к Джеку. — А вот это вам, мой добрый друг! Держите!

Тот опустил глаза. Ксавьер протягивал ему сверкающую пилу с широким полотном и огромными зубьями.

— И что мне с этим делать? — удивился Джек. Он посмотрел на Сэди. Ему показалось, или он на самом деле увидел изумление в ее глазах?

Маг усмехнулся и, как заправский актер, повернулся к залу.

— Как, вы разве не знаете? Распилите мадам на две части, только и всего.


Глава 4 | Со всей силой страсти | Глава 6