home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XIII 

Мадо На Цырлачках три секунды смотрела на звонящий телефон, а на четвертой решила послушать, что там происходит на другом конце провода. Сняв трупку с насеста, она тут же услыхала голос Габриеля, который объявил, что ему необходимо сказать несколько слов своей половине.

— И побыстрей, — добавил он.

— Я не могу, — сообщила Мадо На Цырлачках, — я тут одна, мсе Турандот вышел.

— Ты говоришь, говоришь, — сказал Зеленец, — и это все, что ты можешь.

— Ну, дурища, — произнес голос Габриеля. — Если никого нет, закрой лавочку, а если есть кто-то, выстави к чертовой матери. Поняла, дуреха несчастная?

— Да, мсе Габриель.

И она повесила трупку. На самом деле все было не так просто. Один клиент наличествовал. И она вполне могла бы оставить его одного, потому что то был Шарль, а Шарль не из тех, кто тут же кинется шарить в кассе, чтобы выудить из нее несколько монет. Шарль, он честный. И доказательством служит то, что он только что предложил ей вступить в брачное сожительство.

Мадо На Цырлачках только-только принялась размышлять над этой проблемой, как опять позвонил телефон.

— Что за черт, — зарычал Шарль, — ни минуты покоя в этом бардаке.

— Ты говоришь, говоришь, — сказал Зеленец, которого тоже нервировала эта обстановка, — и это все, что ты можешь.

Мадо На Цырлачках взяла трупку и выслушала целую серию определений, одно другого нелестней.

— Не вздумай вешать, идиотка, ты ж не знаешь, куда мне звонить. И поторопись. Кстати, ты там одна или кто-то есть?

— Тут Шарль.

— Кому чего надо из-под Шарля? — с достоинством поинтересовался Шарль.

— Ты говоришь, говоришь, — сказал Зеленец, — и это все, что ты можешь.

— Это он бурчит? — осведомился телефон.

— Нет, Зеленец. А Шарль предлагает мне выйти за него.

— Значит, все-таки решился, — безразлично буркнул телефон. — Но это не помешает ему сбегать за Марселиной, если тебе неохота подниматься по лестнице. Шарль сделает это для тебя.

— Я спрошу у него, — сказала Мадо На Цырлачках.

(пауза).

— Он сказал, что не хочет.

— Почему?

— Он сердит на вас.

— Ну кретин. Скажи, чтоб взял трупку.

— Шарль! — позвала Мадо На Цырлачках (жест).

Шарль молча (жест).

Мадо в нетерпении (жест).

— Ну скоро он? — осведомился телефон.

— Да, — ответила Мадо На Цырлачках (жест).

Наконец Шарль осушил до дна стакашок, неспешно подгреб к телефону и, переняв трупку из рук своей, быть может, будущей спутницы жизни, отчеканил кибернематическое слово:

— Аллё.

— Шарль, это ты?

— Ну, я.

— Слушай, давай по-быстрому сбегай за Марселиной, мне нужно ей кое-что сказать. Это срочно.

— Не собираюсь слушать ничьи приказы.

— Кончай выглупляться, делай, что тебе говорят. Это срочно.

— А я тебе повторяю, что ничьи приказы не намерен исполнять.

И он повесил трупку.

После чего вернулся к стойке, за которой Мадо На Цырлачках, похоже, пребывала в розовых мечтаниях.

— Так что ты мне скажешь? — спросил Шарль. — Да или нет?

— Ах, мсе Шарль, — засюсюкала Мадо На Цырлачках, — я ж вам уже говорила, это так неожиданно, я и в голове такого не держала, для меня это такое потрясение, нужно подумать.

— Как будто ты не думала.

— Ой, мсе Шарль, какой вы все-таки склептик.

И тут снова зателефонкционировал звонок.

— Да что ж это делается...

— Оставь его, пусть звоняет, — сказал Шарль.

— Нельзя быть таким, он все-таки ваш дружок.

— Ну да, но из-за этой соплячки, что подвешена к нему, все пошло наперекосяк.

— Не берите вы в голову. В таком возрасте все дети с заскоком.

Но поскольку звонок продолжал верещать, Шарль взял трупку и пристроился к ней.

— Аллё! — орал Габриель.

— Ну, — ответил Шарль.

— Перестань стругать идиота. Быстро беги за Марселиной. Ты уже действуешь мне на нервы.

— Видишь ли, — надменно произнес Шарль, — я занят.

— Это ж надо! — разорялся телефон. — Подумать только, он занят! Да чем ты таким можешь быть занят?

Шарль энергично прикрыл ладонью говорильную часть трупки и, повернувшись к Мадо, спросил:

— Ну так что: да или нет?

— Да, — зардевшись, ответила Мадо На Цырлачках.

— Точно?

— (жест).

Шарль убрал руку с говорильной части и сообщил по-прежнему наличествующему на другом конце провода Габриелю следующее:

— У меня для тебя важная новость.

— Плевать мне на нее. Беги...

— За Марселиной, я знаю.

И тут же стремительно затарахтел:

— Мы с Мадо На Цырлачках только что обручились.

— Прекрасная идея. Знаешь, я раздумал, не стоит...

— Ты понял, что я тебе сказал? Мы с Мадо На Цырлачках поженимся.

— Что поделаешь, раз уж вам охота. Да, так вот, не стоит беспокоить Марселину. Скажи ей только, что я веду малышку в «Золотой петух» посмотреть представление. Меня сопровождают самые что ни на есть иностранные туристы и несколько друзей — короче, целая компания. Так что сегодня вечером я не могу ударить в грязь лицом. Тем более Зази увидит мой номер, это для нее большая везуха. Слушай, гигантская мысль! Ты тоже должен прийти вместе с Мадо На Цырлачках, заодно отметим ваше обручение. Что ты на это? Спрыснем слегка, я плачу, к тому же представление посмотрите. И этому старому хрену Турандоту передай, пусть тоже приходит вместе с Зеленцом, если сочтет, что тому будет интересно. Да, и не забудь Пьянье. Чертов Пьянье.

На сем Габриель рассоединился.

Шарль оставил трупку болтаться на проводе и, поворотясь к Мадо На Цырлачках, произнес следующие достопамятные слова:

— Ну так что? Решено?

— И подписано, — подтвердила Мадлен.

— А мы с Мадлен женимся, — сообщил Шарль вернувшемуся Турандоту.

— Хорошее дело, — одобрил Турандот. — Ставлю вам подкрепляющего, чтобы спрыснуть это событие. Хотя мне жаль терять Мадо. Она хорошо работала.

— А я и не собираюсь уходить, — сказала Мадлен. — Что ж мне подыхать дома со скуки, пока он крутит баранку?

— Правильное решение, — согласился Шарль. — По сути дела ничего не изменится, вот только пистоны я ей теперь буду ставить на законном основании.

— В конце концов все примиряются с неизбежным, — заметил Турандот. — Чего пить будете?

— Мне без разницы, — ответил Шарль.

— На этот раз обслужу тебя я, — сказал Турандот Мадлен, галантно хлопнув ее по заду, чего он никогда не позволял себе в нерабочее время, а в рабочее проделывал лишь для подъема общего настроения.

— Шарль мог бы выпить ферне-бранка, — предложила Мадлен.

— Да его ж в рот взять невозможно, — сказал Шарль.

— Но в полдень ты же заглотнул стакашок, — возразил Турандот.

— Да, верно. Ну, тогда мне божоле.

Чокнулись.

— Значит, за ваши законные половые пистоны, — провозгласил тост Турандот.

— Спасибо, — сказал Шарль и утер губы фуражкой.

После чего сообщил, что у него еще есть одно дело: надо пойти предупредить Марселину.

— Не беспокойся, милый, — сказала Мадлен, — я схожу.

— А чего ей до того, женишься ты или нет? — удивился Турандот. — Завтра узнает, ничего с ней не станется.

— Нет, с Марселиной совсем другое дело, — объяснил Шарль. — Габриель просил передать ей, что берет Зази с собой, и заодно пригласил всех нас, включая и тебя, к себе в заведение выпить по стаканчику и посмотреть его номер. Так что выпьем по стаканчику и, надеюсь, повторим не раз.

— У тебя вабще никаких моральных принципов, — сказал Турандот. — Ты что же, пойдешь отмечать помолвку в ночное заведение для пидоров? Не спорь со мной: у тебя никаких моральных принципов.

— Ты говоришь, говоришь, — выступил Зеленец, — и это все, что ты можешь.

— Перестаньте спорить, — сказала Мадлен. — Я пойду предупрежу мадам Марселину, а потом переоденусь, чтобы пойти смотреть нашего Габи нарядной.

И она упорхнула. Взлетев на третий этаж, новоиспеченная невеста позвонила в дверь. Ах, ни одна дверь, в которую так грациозно звонят, не посмела бы не открыться. Так что открылась и эта.

— Здравствуйте, Мадо На Цырлачках, — кротко приветствовала Марселина.

— Дело в том... — начала Мадлен, пытаясь перевести дыхание, несколько сбившееся вследствие подъема по лестничной спирали.

— Зайдите выпейте стаканчик гранатового сиропа, — кротко прервала ее Марселина.

— Но мне еще надо одеться.

— Глядя на вас, я не сказала бы, что вы нагишом, — кротко заметила Марселина.

Мадлен зарделась. Марселина кротко промолвила:

— Я не вижу, почему бы нам не выпить по стаканчику гранатового сиропа? Как водится, в женской компании...

— Да нет...

— У вас взволнованный вид.

— Я только что обручилась. Сами понимаете.

— Вы в положении?

— Пока нет.

— В таком случае вы не можете отказать мне выпить со мной по стаканчику гранатового сиропа.

— Ну раз вы так настаиваете...

— Я нисколько... — кротко ответила, опуская глаза, Марселина. — Заходите.

Лепеча какие-то неловкие формулы вежливости, Мадлен вошла. Когда ей предложили сесть, села. Хозяйка дома притаранила два стакана, графин с водой и литровку гранатового сиропа. Она осторожно налила изрядную порцию этого напитка в стакан гостьи, себе же нацедила не больше чем на палец.

— Я вообще-то воздерживаюсь, — кротко объяснила она с таинственной улыбкой.

Она развела сироп водой, после чего обе с изысканными гримасками стали попивать его маленькими глоточками.

— Итак? — кротко осведомилась Марселина.

— Позвонил мосье Габриель, — сказала Мадлен, — что он повел малышку к себе в кабаре, чтоб она посмотрела его номер, и заодно пригласил нас с Шарлем отметить там нашу помолвку.

— Так значит, это Шарль?

— А кто ж еще... Человек он серьезный, и потом мы знаем друг друга.

Улыбаясь, они смотрели друг на друга.

— Скажите, мадам Марселина, — спросила Мадлен, — что бы мне наблочить на себя по такому поводу?

— На обручение, — кротко отвечала Марселина, — надевают белое средней длины с приметами серебристой девственности.

— Ну, насчет девственности я бы не преувеличивала, — заметила Мадлен.

— Так принято.

— Даже если идешь в ночное кабаре для педиков?

— Это не имеет значения.

— Да, да, конечно, конечно, но у меня нет умеренно белого платья с приметами серебристой девственности и даже завалящего костюмчика-двойки с паршивенькой блузкой и поясом для чулок — и то нет. Как же мне быть? Ну скажите же мне, скажите, что мне надеть?

Марселина опустила голову, и по всему ее виду было ясно, что она пребывает в глубокой раздумчивости.

— В таком случае, — кротко сказала она, — почему бы вам не надеть малиновый жакетик с плиссированной желто-зеленой юбкой, которые я видела на вас на балу четырнадцатого июля?

— О, вы обратили внимание на мой жакет?

— Ну да, — кротко подтвердила Марселина. — Я обратила на него внимание (молчание). Вы были обворожительны.

— Как это мило, — сказала Мадлен. — Значит, иногда вы обращаете на меня внимание?

— Ну да, — кротко подтвердила Марселина.

— А вот я, — сказала Мадлен, — я считаю вас такой красивой...

— Правда? — с кротостью осведомилась Марселина.

— Да, чистая правда, — с убежденностью отвечала Мадо. — Вы потрясно красивая. Мне бы жутко хотелось быть такой, как вы. Вы такая вся аппетитная. И при этом такая элегантная.

— Не преувеличивайте, — кротко промолвила Марселина.

— Нет, нет, вы потрясно красивая. Но почему мы вас так редко видим? (молчание). Мы были бы рады видеть вас чаще. Я (вздох) была бы рада видеть вас чаще.

Марселина потупила глаза и кротко зарделась.

— Так почему бы, — упорствовала Мадлен, — нам не видеться чаще? Ведь вы такая цветущая, если вы позволите мне так выразиться, и вдобавок такая красивая. Почему?

— Потому что я не люблю мозолить глаза, — кротко отвечала Марселина.

— И не надо мозолить, вы могли бы...

— Не уговаривайте, дорогая, — сказала Марселина.

И они обе замолчали, погрузившись в задумчивость и мечтательность. Время еле текло. Они слышали, как вдали, на улицах, медлительно спускают в темноте шины. В приоткрытое окно они видели, как на гриле телевизионной антенны мерцает, тихонько пощипывая, лунный свет.

— Да, пожалуй, вам пора пойти одеться, если вы не хотите пропустить номер Габриеля, — кротко сказала Марселина.

— Пора, — согласилась Мадлен. — Значит, я надеваю яблочно-зеленый жакетик с апельсинно-лимонной юбкой четырнадцатого июля?

— Да.

(пауза).

— Но все равно мне очень грустно, что вы остаетесь совсем одна, — сказала Мадлен.

— Ничего страшного, — сказала Марселина. — Я привыкла.

— Но все равно...

Они одновременно поднялись, словно подхваченные единым порывом.

— Ладно, тогда я пойду оденусь, — сказала Мадлен.

— Вы будете обворожительны, — заверила Марселина, кротко приблизившись к ней.

Мадлен взглянула ей в глаза.

В дверь забарабанили.

— Мы идем или нет? — проорал Шарль.


XII   | Упражнения в стиле (перевод Захаревич Анастасия) | XIV