home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Ледигьорд. Территории племени Белой Рыси.


— Даиль!

— Да-а-аиль!

— Даи-и-и-иль!!!

Я обернулась к двери и рассмеялась. Детские голоса, проникающие в деревянный дом, требовали моего явления. Вытащила из печи каравай, который испекла сама, поставила его на стол и накрыла чистым полотном, после обернулась к рысику, сидевшему на грубом, но основательном стуле, и сердце побежало быстрей. Он улыбался, глядя на меня. Порхнула к нему и тут же оказалась усажена на коленях.

— Зовут, — сказала я, глядя в сияющие глаза любимого мужчины.

— Я им сейчас, — проворчала свекровь, мазнувшая по нам деланным суровым взглядом, и потопала к дверям. — Опять галдите, как галки, — прикрикнула она на ребятню.

— А где Даиль? — послышался голосок Шоли.

— Почему она не выходит? — это Волли, мальчик семи лет.

— Бабушка, позови Даиль, — требовала наша племянница — егоза.

— А, ну, кыш, галчата, — рявкнула на них мать Флэя. — Занята Даиль.

Я поцеловала Рыся в щеку и вывернулась из его объятий.

— Зовут же! — возмутилась я, схватила медовые сласти и выскочила за дверь.

Гвардия юных Рысей стояла перед крыльцом, ни в какую не желая бояться старой Рыси. И я их прекрасно понимала, потому что я, узнав свою свекровь гораздо ближе за то время, что мы жили с ней под одной крышей, тоже перестала бояться. Даже, когда она хмурила брови и ворчала на меня, называя безрукой и растяпой, я прятала улыбку и безропотно кивала, зная, что за хмурым фасадом скрывается добрейшей души человек.

Я уже не злилась на нее за Аргата и за то, что встретила меня неприветливо. Поняла и приняла ее доводы, они были мне близки. Ведь и я когда-то считала, что не смогла бы подружиться с народом, который приносил бы моей земле беды и разорение. Тогда я была изумлена дружелюбностью Флэя. Но таков мой муж, он мудрый, а нам, женщинам, позволены заблуждения.

— Даиль! — радостно загалдели мои самые преданные друзья.

— Хей, Рыси, — строго произнесла я, и рысята, напустив на себя важности, кивнули.

— Хей, Даиль, — но тут же, забывая о том, что они не какие-нибудь там Медведи или Лисицы, облепили меня, расхватывая лакомство.

Я смотрела в их чистые глазенки, и душа пела. Великая Мать, велика твоя доброта к маленькой чужестранке, которую ты приняла в свою семью! В доме ждал меня самый лучший мужчина на свете, на улице окружали мои рысята, звездочки, чьи голоса рождали в сердце фейерверки солнечных брызг. Рядом стояла, притворно хмуря брови, женщина, незаметно для нас обоих становившаяся второй матерью. Ее забота и помощь не отпускали нас с рысиком с того страшного дня, когда его душа парила среди звезд.

Та ночь вообще многое изменила. Рыси, хоть еще и настороженно поглядывали на меня какое-то время, быстро расслабились, глядя, что мне доверяют их дети. Племя, наконец, полноценно приняло меня, глядя, как я выхаживаю своего мужа, как стараюсь быть сильной. Они одобрительно кивали, замечая, что я все больше слушаюсь их обычаев. А когда пришла в Священное Место, чтобы вознести хвалу Великой Матери и Пращурам, за их добро и заботу, шаман сам отвел меня к Священному Огню, не пустив в Круг даже мою свекровь, которая сопровождала меня. Мы-то переживали, что шаман может не пустить меня, а он только меня и взял для исполнения благодарственного ритуала.

А через месяц мой Рысь самостоятельно покинул наш дом. Меня не было дома, я ходила к знахарке Таэль, которая учила меня искусству травоведения, а он, этот самоуверенный мужчина, ушел навестить брата. Я тогда дождалась, когда мы останемся наедине, потому что кричать на мужа недостойно настоящей Рыси, а потом сказала все, что думаю. И свекровь меня поддержала, потому что и ее не было дома, когда наш пациент покинул дом, и мы вместе, сохраняя на лицах каменное спокойствие, искали его по всему поселению.

— Спелись, — проворчал рысик, но по глазам было видно, что он доволен двойной атакой.

С того дня его сложно было удержать на месте. Не сбегал и не своевольничал он только тогда, когда я была рядом. Даже мать умудрялся провести, но со мной считался. Поэтому свекровь ворчала на ребятню, зная, что я не смогу перед ними устоять и обязательно уйду хотя бы ненадолго, чтобы поболтать с ними или поиграть.

Рысятам понравились таргарские игры, которые я помнила, как и сказки. Их я рассказывала по вечерам, перемежая со сказками Рысей, которые сначала мне рассказывали то Флэй, то свекровь. Она больше, потому что послушав сына, махала на него рукой, говоря:

— Ты же все переврал!

И начинала рассказывать сама. Я сидела, подперев щеку рукой, и едва ли не открывала рот, слушая, как напевно и в лицах старая Рысь рассказывала сказки. Да, что впечатлительная я, даже мой Рысь подсаживался рядом и слушал. Подозреваю, он сознательно портил сказки, чтобы лишний раз послушать свою маму. Когда я пересказывала услышанное, неосознанно старалась ей подражать, до того красиво это выходило у свекрови.

На вечерние посиделки, как их называл рысик, собиралась не только малышня, приходили подростки, юноши и девушки, и даже взрослые Рыси. Их было немного, но все же приходили и слушали. Иногда, когда малышей уже загоняли по постелям, взрослые просили рассказать им таргарские легенды и сказании, их я помнила много, благодаря своей нянюшке. Наибольшей популярностью пользовалась легенда о злом драконе и светлом рыцаре Голиваре. В этой легенде светлый рыцарь Голивар перехитрил кровожадного дракона и освободил прекрасную тарганну, забрав все сокровища дракона. Когда я рассказывала эту историю, заменяла золото и драгоценные камни, на несчитанные стада и полные закрома. Такие сокровища Рыси понимали лучше, золото же и камни считали пустяшной безделицей, красивой, но ненужной. А Голивару, скорей неосознанно, придавала черты Флэйри, который тоже перехитрил злого Таргарского Дракона и увел у него из-под носа его "сокровище". Флэю же эта история не нравилась, и он кривился, если выходил со мной вместе. На мои вопросы о причинах такой нелюбви к легенде, рысик отвечал только одно:

— Я еще слишком слаб. — И я поняла, что он продолжает опасаться, что Найяр однажды объявится на берегах Свободных Земель. Сама я вообще старалась об это не думать.

А между утренним приветствия моих маленьких друзей, которых иногда собиралось под дверями дома столько, что я даже не могла их ничем угостить, потому что столько угощения у меня просто не было, и вечерними сказками были домашние хлопоты, заботы о моем любимом мужчине, который отчаянно скучал, сидя в вынужденном бездействии, и многое другое. Например, когда мужчины уходили на охоту или рыбалку, женщины отправлялись на общее поле. У Рысей не было собственных наделов, вокруг домиков не шумели яблони, не возились обитатели поселения в своих огородиках, а были общие земли, которые сообща обрабатывали, ухаживали и собирали урожай, делившийся поровну между детьми Белой Рыси. Так было и с зерном, и с овощами, и с фруктами, и с медом с большой пасеки за поселением, убитую дичь и рыбу тоже делили, если это была большая охота. Так называли охоту, на которую уходили почти все мужчины поселения. Если Рысь уходил в лес один, то на его добычу никто не претендовал.

Наша мать ходила еще с остальными женщинами, но из-за возраста возвращалась раньше, вместе со всеми пожилыми Рысями, но обед я ей относила, так делали все, кто оставался дома. У нас не было детей и подростков, потому я шла сама, с чужими. Впрочем, такие прогулки были только в радость, потому что по дороге мы учили стихи, которые я с вечера придумывала, если получалось, конечно, вместе м Рысем, или пели песни, которым меня с охотой учила ребятня. Так что о нашем появлении женщины и мужчины, которые работали вместе с ними, узнавали заранее. Нас встречали строго сведенными бровями и улыбками в глазах.

Потом, накормив мужа, осмотрев его затянувшиеся, но еще не зажившие до конца раны, я бежала к знахарке. Таэль объясняла мне, какая трава и для чего нужна. Учила, как правильно ее собирать и в какое время. Рассказывала про настои. Больше всего меня интересовали обезболивающие, успокаивающие, от колик, от жара, от кашля, ранозаживляющие. Мне хотелось все это знать, чтобы помочь своему малышу, когда это понадобится, а не стоять и смотреть в бессилии на его муки. Да и родным моим мои знания могли стать не лишними. Например, если я просыпалась от того, что муж начинал крутиться из-за появившихся болей. Я уже уверенно поила его приготовленным отваром, затем целовала следы от когтей медведя, заодно и старые следы ранений… просто Флэй очень быстро заканчивался, а мне хотелось ласкать его много, но не выходило, потому что рысик обзывал меня жестокой заразой, и после этого укладывалась, водружая его руку себе на объемный живот и спокойно засыпала, пока малыш избивал отца.

Рысь обзывался не зря. Мой любвеобильный муж был скован двумя вещами: своими ранами, которые не давали ему сильной свободы движений, и матерью, спавшей за стенкой, но это из-за меня. После того страшного дня, когда мы вернулись в поселение, у меня появились кровавые пятна на панталонах, которые я нежно берегла и продолжала носить. Это сильно напугало. Свекровь, более сведущая в таких делах, сбегала к знахарке, и та дала очередной травки, после отвара которой, все исчезло. Но теперь подобное случалось, если мне случалось перенапрячься. Из-за этого меня прогнали с общих полей, хотя беременные женщины работали на ровне со всеми, и из-за этого же, едва от сладких поцелуев Рыся наше дыхание учащалось, а скрип ложа становился все более двусмысленным, слышалось сердитое покашливание, и нарочитый топот свекрови. Поэтому мы позволяли себе откровенные ласки, когда она уходила. Впрочем, Флэй ни разу еще не сдался на мои жалобы и не наполнил меня собой, хоть я и обещала быть сверху "совсем капельку, очень аккуратненько".

— Терпи, голубка, потом я тебя просто съем, — обещал муж, прибегая к искусным ласкам, от которых я взрывалась ярким фейерверком, но так и не входя в меня. Я отвечала ему подобными ласками, тем и спасались, хотя бы изредка.

А когда наша строгая мать возвращалась в поселение, меня отпускали на волю, и вот тогда наступало долгожданное детское время. Малыши уже знали и зорко следили за возвращением моей свекрови домой. Они объявлялись под нашими дверями, как только она переступала порог дома. И приходило время для игр. Бегать с ними я не могла, потому иногда мы заменяли игры рукоделием. Всем девочкам понравилась кукла Шоли, и теперь я им показывала, как можно сделать себе такую же. Девочки усаживались вокруг меня, деловито раскладывали все, что стащили из дома, и мы шили, болтая и хихикая.

Мальчикам куклы были не так интересны, но тут неожиданной помощью стал Рысь. Когда Флэй достаточно окреп и начал выбираться из дома, то, за неимением других дел, учил мальчишек вырезать себе оружие — мечи, делать луки, мастерить стрелы, а потом учил ими пользоваться. Рысик давал мальчишкам привычные им навыки, которые они получали от отцов, а тем, кто был постарше, еще и приобретенные в Таргаре. В результате, практически разработал схему боя, соединив приемы моей и своей родины, а так же присовокупив приемы наемников, те, которые секретные.

— Рысь, как ты смог узнать искусство наемников? — допытывалась я, возвращаясь к давно забытому вопросу.

— Я наблюдательный, — усмехнулся мой муж.

— Ты подглядывал за ними?! — изумилась я.

— Наблюдал, — важно поправил меня Флэй, и я весело фыркнула, тут же получив щелчок по носу.

Вообще, я ему завидовала. Его техника боя была составлена быстро, а мой алфавит шел очень медленно, а так хотелось показать Рысям, как здорово иметь письменность, настоящую! Рысик посмеивался над моими сетованиями, объясняя, что у него было достаточно времени для объединения всех знаний, еще в Таргаре, а у меня просто мало времени.

— Зачем столько мучений? Придумай буквы сама, — говорил он.

— Р-р-рысик, — рычала я на него. — Ты дикарь, ты ничего не понимаешь.

— Даиль, ты дерево, — хмыкал в ответ Флэй, на этом и расходились.

Несмотря на мои научные изыскания, я все больше убеждалась, что Рыси воспринимают меня, как большого ребенка. Это я поняла по их добродушным и чуть насмешливым улыбкам, когда я появлялась на улице, предводительствуя своей маленькой гвардии. А еще у меня появился поклонник — юный Рысь, четырнадцати лет. Он приходил по вечерам послушать истории, днем неизменно оказывался где-то поблизости, смущенно улыбался, но глаз не отводил.

— Я ему уши надеру, — возмущался Флэй.

— Любимый, это всего лишь ребенок, у мальчика первое увлечение, — смеялась я, глядя на мужа.

— Даиль, я был в его возрасте, к тому моменту, как меня назвали мужчиной, я своих пристрастий не изменил, — возражал рысик. — Точно надеру.

Я только хмыкала.

— Просто я другая, — говорила я, вспоминая слова Аргата.

— Вот именно, — со значением отвечал рысик.

— Скоро ко мне привыкнут и перестанут обращать внимания, — отмахнулась я.

— Посмотрим, — ворчал мой ревнивец.

А отличалась я сильно, на самом деле. Мои подопечные иногда превышали меня в росте, а рядом с другими женщинами я казалась пигалицей, и это действительно привлекало ко мне внимание, особенно мужское. Это было, скорей, любопытство, но из-за него многие женщины еще сохраняли со мной дистанцию. Это огорчало, но не сильно, потому что была уверенна, и к ним подход найду.

С сестрой Флэя мы уже практически подружились. Во-первых, меня приняла ее мать, а во-вторых, я ей показала таргарскую вышивку. Она заметила как-то ее на рубашке рысика и заинтересовалась, я показала. А пока показывала, разговорились, теперь женщина приветливо мне улыбалась и заманивала в гости, я даже пару раз сходила ненадолго, прихватив с собой на выгул Рыся.

— Даиль, будем играть? — спросила Шоли, по-хозяйски обнимая меня за ноги.

— Будем, но попозже, — улыбнулась я.

— Мы ждем, — деловито кивнула малышка.

В дверях появился Флэй. Он оглядел мою гвардию и подмигнул им.

— Хей, Рыси.

— Хей, Флэйри, — расплылись в улыбке щербатые ротики рысят.

— Будете со мной играть? — спросил рысик, и я ревниво посмотрела на него. Мои рысята!

— Не жадничай, — он поцеловал меня в щеку и увел за собой шумную толпу.

Я проводила их взглядом и посмотрела на свекровь. Она улыбалась, глядя вслед сыну.

— Он всегда был не похож на других Рысей, — сказала женщина. — Пусть балует. Когда окрепнет, будет пропадать с остальными мужчинами. Идем, Даиль, дел еще много.

Я покладисто кивнула и вошла за ней в дом. С тех пор, как мы жили вместе, мое кулинарное мастерство значительно возросло. Я научилась печь хлеб и пирожки, взбивать масло, делать сметану и… сыр! А еще медовые сласти, чем баловала своего рысенка, который, попробовав мед один раз, уже не хотел от него отказываться, а так же чужих рысят, когда шла к ним. Мать Флэя ворчала, что так меда не напасешься, но упорно помогала мне в деле медового разграбления домашних запасов.

Пока Гаммель, моя свекровь, убиралась в доме, я возилась у печи. Удивительно, но мне, благородной и некогда изнеженной тарганне безумно нравилось готовить. Я даже свекровь ненавязчиво оттеснила от этого дела, призывая только тогда, когда мне требовалась помощь. А вот стирать мне не нравилось, и старая Рысь, заметив это, взяла на себя стирку, пока мы живем с ней. Так мы потихоньку поделили свои обязанности, и споров не было. И, если честно, мне все меньше хотелось переезжать в дом, который собирался строить Флэй, как только сможет свободно махать топором.

Дверь распахнулась, и в дом вошел Бэйри.

— Хей, — поздоровался он.

— Хей, — ответили мы с Гаммель.

— А где Флэй? — спросил он, оглядывая дом.

— С детьми играет, — ответила мать. — Ты с делом пришел?

— Завтра будет торг у Медведей. — Сказал Бэйри, зачерпывая воды из деревянного ведра. Мужчина жадно пил, громко сглатывая. — Заявились пришлые с товарами. Я хотел съездить, вот, пришел брата позвать.

Мы со свекровью переглянулись. Идея отпустить Флэя одного мне не понравилась и… если честно, хотелось самой развлечься и посмотреть на товары. У нас были шкуры, появившиеся еще до случая с медведем. Его шкура, кстати, тоже была, но я ее сожгла. Бэйри нашел тушу и освежевал. Трофей Флэя он принес в дом матери. Это был единственный раз, когда меня видели в бешенстве. Я располосовала шкуру ножом, а потом сожгла. Видеть того, кто чуть не отнял у меня счастье, было выше моих сил. И все мое горе вылилось в бешенство. Мне не мешали, по-моему, даже поняли. В любом случае, никто на меня пальцем не показывал, кулаком по лбу себя не стучал.

— Я с вами поеду, — объявила я.

— Даиль, — строго начала Гаммель, но я ее остановила.

— Если Флэй согласится, он поедет на повозке, там и мне места хватит.

— На что хватит места, кому и зачем? — в дверях появился мой любимый мужчина.

— Мы едем к Медведям, — объявила я и сверкнула радостным оскалом.

Рысик зашел в дом, уселся на лавку и посмотрел на меня.

— Шкуры драть? — поинтересовался муж.

— Нет, смотреть товары пришлых, — еще счастливей засияла я.

— Еще лучше, — усмехнулся Флэй. — А почему сразу не в Таргар? А что, давай, навестим душку Ная. Помашем ему рукой, покричим под окнами дворца, — он перешел на таргарский. — Или письмо с нарочным ему отправим. Не теряйся, счастье мое, выдавай идеи дальше.

— Флэй, ты… — обиженно начала я на языке прибрежья Ледигьорда.

— От дерева слышу, — фыркнул Рысь. — Даиль, это не лучшая идея.

Я топнула ногой и насупилась, стараясь не расплакаться.

— Обо мне уже успели забыть, я же сгорела…

— Ты сама видела, что он не поверил. И я бы не поверил, — оборвал меня Флэйри. — И искал. Он ищет, голубка, я уверен, что ищет. Ты хочешь однажды увидеть его на берегу Свободных Земель? Я — нет.

— Мы даже не знаем, что там творится, может, он уже сдох…

— Даиль.

— И купцы из Таргара никогда сюда не ездят. Ну, р-р-рыси-и-ик, — протянула я.

Гаммель и Бэйри переводили взгляд с меня на Флэя и обратно. Свекровь хмурилась, Бэйри слушал с интересом, потому что мы продолжали спор на их родном языке. Он подошел ко мне ближе, и я сразу почувствовала поддержку. Мы обменялись взглядами.

— Брат, вы же будете среди нас. В этот раз Рысей набирается много. Медведи к вам не приблизятся, только скажи, — заговорил Бэйри.

— К тому же я — вот, — я погладила свой живот. — И уже признана племенем, как и то, что мы муж и жена.

Флэй переводил мрачный взгляд с брата на меня.

— Я за чужими спинами прятаться не собираюсь, — жестко отчеканил он.

— Медведи не сунутся к вам. Если там будет Аргат…

— Проклятье! — рыкнул на таргарском Рысь и сразу перешел на родной язык. — Дело не в медведях, Бэйри. Они милый зверьки по сравнению с тем, кто может явиться на наш берег. Если ему станет известно, что Даиль жива и здесь, он примчится сюда и вырежет всех, кто попадется ему под руку. Это не человек, это бешенный зверь.

— Флэй, в конце концов, меня, по-твоему, все-все-все в лицо знают?! Да, кому в голову придет, что тарг Грэир — это дикарь из Ледигьорда? Ну и что, что я отличаюсь от остальных, скажи, что взял женщину из далекого племени. Глупо бояться каждого шороха! — возмущенно воскликнула я.

— Я не боюсь, женщина! — Рысь встал и стремительно подошел ко мне. — Я не боюсь поганого ублюдка, я тебя потерять боюсь, понимаешь? Боюсь, что не смогу защитить, не успею, потеряю и не смогу вернуть. Я не хочу сжимать в объятьях твое мертвое тело, пойми ты это, глупая!

После этого развернулся и вышел из дома, громко хлопнув дверью. Я стояла оглушенная его неожиданной вспышкой. Он впервые разговаривал со мной в таком тоне, и я понимала его, понимала, о чем он говорит, но слезы помимо воли навернулись на глаза. Не от обиды, нет. Я растрогалась. Мой р-р-рысик, мой бесстрашный и бесконечно добрый муж. Ну и плевать на пришлых, плевать на товары, плевать на прогулку. Мне здесь разве плохо? Лишь бы в его глазах не плескалась затаенная боль от высказанных слов. Но слезы лились таким бурным потоком, что я не могла их остановить.

Я опустилась на лавку и спрятала лицо в ладонях. Бэйри сел рядом, он обнял меня за плечи и вздохнул.

— Мы его уговорим, — сказал брат Рыся. — Кем он нас пугает? Разве мы не воины? Разве не можем выстоять против пришлых? Любой зверь — это мешок из костей и крови. Не плачь.

— Нет, Бэйри, — я помотала головой.

Договорить не успела. Дверь вновь распахнулась, и рысик прошел прямо ко мне, забрал меня из рук брата и прижал к себе.

— Прости, маленькая, — прошептал он, целуя мое зареванное лицо. — Я был слишком резок, но это мое затаенное, и я не смог скрыть. Но все равно прости.

— Флэй… — он приложил к моим губам палец.

— Дай мне сказать. Если ты так сильно хочешь, мы поедем. Но у меня будет несколько условий, — я вновь хотела сказать, что я не так уж сильно и хочу на берег, но меня вновь остановил Рысь. — Первое, ты не отходишь от меня и остальных Рысей, ни на шаг, Даиль, поняла? — я кивнула. — Второе, ни за что, ни при каких условиях ты не говоришь на таргарском. И, услышав язык, который знаешь, не подаешь вида. Ты будешь глуха к любым словам пришлых, кроме слов Рысей. Третье, никаких Медведей, не желаю, чтобы они к тебе приближались. Бэйри, — он обернулся к брату, — Даиль из племени, живущего далеко от берега, ни одного намека на то, что она с другого берега моря, скажи это всем. — Он подумал немного. — И Медведям это стоит передать.

— Хорошо, брат, — кивнул Бэйри.

— Только рядом, только язык Ледигьорда, и никаких Медведей, — повторил Флэй, и я снова кивнула. — Скажи.

— Только рядом, только язык Ледигьорда и никаких Медведей, — послушно повторила я.

— Не нравится мне ваша затея, — покачала головой старая Рысь. — Не дело это. Да и не стоит Даиль трястись в телеге.

— Я все сказал, мать, — ответил Флэй и снова посмотрел на меня. — Никому не отдам, — прошептал он. — Я просто не могу тебя потерять, голубка. Потерять Золи было больно, тебя — подобно смерти.

— Ты моя душа, — ответила я, глядя ему в глаза, и повторила за ним. — Потерять тебя — подобно смерти.

И его губы завладели моими.


* * * | Искупление. Часть вторая | * * *